Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Елена Щетинина

г. Омск

«ИСТОРИИ ЗВЕНЯТ В ВОЗДУХЕ…»

4 + 1

Историй всего четыре.

Одна, самая старая – об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. <...> Вторая, связанная с первой, – о возвращении. <...> Третья история – о поиске. <...> Последняя история – о самоубийстве бога. <...>

Историй всего четыре. И сколько бы времени нам ни осталось, мы будем пересказывать их – в том или ином виде.

Х.Л. Борхес "Четыре цикла"


Истории звенят в воздухе.
Как мошки раскаленным летом.
Сбиваются в стаи в хрестоматиях,
висят многотысячным облаком.
Толкаются и теснятся.
Сверкая оттенками крыльев.
По сути одинаковые в количестве лапок и сегментов брюшка.
На деле такие разные в игре солнца на хитиновых шкурках.

Ловкий этномолог-филолог
поймает,
опишет,
классифицирует.
Даст название класса и вида.
Найдет похожие и пометит булавками с одинаковым цветом головок.
Как будто это что-то изменит в историях.
Как будто самим историям это нужно.

Город будет городом.
Под любым именем.
В любых координатах.
Тысяча или три его обороняют.
Один или сотня штурмует.
Или же ты сам этот город – своими руками стены создавший,
своими словами ищущий
брешь в них.

Возвращение всегда будет возвращением.
Длится ли оно минуту.
Год.
Век.
Или так и не заканчивается, пойманное в процессе.
Замершее на доле эллипса.
Но переступивший порог дома в воображении – где-то там,
в мире веры,
вернувшийся.

Поиск веками будет поиском.
Даже если он погоня за своим отражением.
В уверенности, что оно ответит.
В уверенности, что оно стоит поиска.
В уверенности, что ты сам достоин искать.
В трепете, что зеркало битое, что рябь по воде бродит, что силуэтные тени ложные -
нет поиска
без страха лишиться еще не найденного.


А богу, слившемуся с деревом,
неважно –
и даже не думаю, что он знает об этом -
маслом или пастелью его рисуют,
на французском или латыни
псалмы,
внутренности быка дымятся
или же свежая рыба бьется
на алтаре…
Он уже вернулся в поисках к своему городу.
Взял его приступом.
И защитил ото всех.

Рассказав четыре истории,
думаешь, что все и закончилось.
Что вот – охватил смысл мира,
увидел нитей сплетения,
схема рисунка разобрана
и шкафчик с коллекцией можно закрыть.
Запереть.
Повесить табличку «не трогать».
Внести в инвентарную книгу пометку
«узнал, изучил, можно забыть».

Но.

В каждой пришпиленной к знаниям мошке-истории
есть булавка.
Кто изучает булавку?
Кто обращает внимание
Или вообще замечает?
Кроме того, что качает головой – «какая жестокость».

Без булавки мошка-история –
пффффф! –
исчезнет,
оставив лишь привкус забытого.
Или вообще не явится.

Четыре истории в мире.
Плюс одна.
Каждый раз разная.
Другая,
иная,
новая.
Каждый сам - пятая история.
Когда рассказывает эти четыре.

АВТОПОРТРЕТ

Перевод – это автопортрет переводчика
К. Чуковский


Капля
за
каплей
слова падают.
Пальцами ощупываются,
на слух выверяются,
во рту перекатываются.
В сторону отбрасываются
десятками,
в ладони принимаются
единицами.

Как карты перед сдачей
последней,
ответственной,
тасуются бережно.
Пасьянсом раскладываются,
смешиваются,
перебираются…
Снова и снова,
И снова и снова...
Тщательно.
Вдумчиво.
Словоплетение
текстобраслета.

Пропускаешь через себя,
баюкаешь мысли чужие,
пестуя их,
одевая
и в свет выпуская.
До последней минуты думая -
А правильно ли?
А верно ли? -
примеряя маску автора,
надевая халат его мыслей.

И в какой-то момент понимая,
что маски нет и в помине.
И халат - лишь своя кожа.
И что текст
покрыт амальгамой,
отражая лицо усталое.
И слова те –
чужое вино –
в новых твоих мехах
вином молодым стали.

И протягивая это вино
читателям,
предлагая испить и себя
в одной чаше с автором,
понимаешь:

Тонкими кистями слов
родных
на шершавом холсте языка
чужого
каждый переводчик
осторожно,
робко,
трепетно
свой рисует
автопортрет.

ТЕНЬ

Как дымный столп светлеет в вышине! -
Как тень внизу скользит, неуловима!..
"Вот наша жизнь,- промолвила ты мне, -
Не светлый дым, блестящий при луне,
А эта тень, бегущая от дыма..."
Ф.Тютчев.


Тихо.
Тихо.
Тихо.
Чтобы
никто
не слышал.
Чтобы
никто
не увидел.
Стремимся жизнь прожить.
Спрятавшись
от
переживаний,
скрывшись
от
ожиданий.
Тенью скользим по земле.

В бегстве от света.
В бегстве от взглядов.
В бегстве от жизни.
Бегство – движение?
Или же статика?

Тени сливаются с тенью.
Тень расползается дальше.
Тень поглощает небо.
И начинается ночь.

Спрятаться в ночь –
и завистливо,
убеждая, что делаешь правильно,
убеждая себя – не других,
говорить, что живешь верно.
Говорить, что в луне серебриться -
вызов.
Говорить, что к небу тянуться -
наглость.
Говорить, что тенью быть,
тенью жить -
истинно.

И тени слушают тень.
Тени кивают тени.
Тень поглощает тени.
И снова приходит ночь.

Тенью быть,
тенью жить -
комфортно.
Тенью быть,
тенью жить -
безопасно.

Вымазать ноги тенью.
Перчатки надеть из тени.
Тенной вуалью лицо укутать.
И в душу пустить тень.

На перине из тени
страх почивать будет,
шерстку ерошить пугливо,
в опасении выркать.
Он приручит тебя,
обаяет,
прикормит и даже согреет.
Станет хозяином вскоре
и будет тебя опекать…
Пока из тени своей
опасения
не выйдешь в тень
смертную.
Перехода этого,
впрочем,
и не заметив.

Но.
Вечно бояться
не стоит.
Вечно бояться
не надо.
Вечно бояться
попросту
не
ин
те
рес
но.


ЛАБИРИНТ ВЕЧЕРА

Мы будем скитаться мыслью
И в конце скитаний придем
Туда, откуда мы вышли,
И увидим свой край впервые.
Т. С. Элиот «Четыре квартета»


Солнце в ладони гор
упало.
На виноградных листьях
нежится.
Еще чуть-чуть –
и скроется,
сбежит,
спрячется.

Лучи последние
теплые
воздух окрасили
охрой,
превратили пляжи
в прииски
и затерялись в воде.

На пограничье ночи
время вдруг
исчезает.
Сворачивается в лист Мебиуса,
начало и конец
сливаются.

Переплетаются сутки,
года стирают границы,
и тихо по склонам и долам
тени плутать начинают.
Воздух словами наполнен,
по травинкам идеи кочуют.
Вдыхаешь прошлое –
будущим выдыхаешь.

Пропадаешь,
теряешься,
растворяешься,
лабиринтами времени
бродишь.
За улиткой в прошлое тянешься -
за чайкой в завтра ныряешь.
За ниточку вечера держишься –
как за клубок тесеевый.
Ищешь себя в лабиринте –
с собою ж на поиск пустившись.
«Я» отражается в море,
с горных вершин соскальзывает –
«я» возвращается новым,
воскресшим и жизнью напитанным.

Вот лабиринт закончился.
Зеркало в центре спрятано.
Нежно дышишь на него –
туманится.
Значит – живой.

Солнце из горных ладоней
выскользнуло.
Виноградные листья покинуло.
Собралось
скрыться,
сбежать,
спрятаться.

Но.
Чуть помедлило.
Лучом мягко по щеке
погладило.
«До свиданья» – на коже черкнуло.
Завтра здесь же,
тебе
назначаю
свидание.

Не опаздывай.
Но и не торопись.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Елена Щетинина

Родилась в 1981 г. в Омске. Окончила Омский Государственный университет по специальности «культурология» и магистратуру «история». Преподаватель вуза, журналист, театральный критик, музейный...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ИСТОРИИ ЗВЕНЯТ В ВОЗДУХЕ… (Поэзия), 147
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru