Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Сергей Уткин

г. Шарья (Костромская обл.)

МИНИАТЮРЫ

Начало

О запечных и застольных мудрецах

Удобно живут в деревнях запечные мудрецы. Не отстают от них городские застольные и кухонные мудрецы. Им удобно понимать всё и всех. Разом, залпом, этак вздохнув трагически пьяным табачным и водочным запахом. Интересоваться судьбами разных немыслимых людей, чудаков, журить которых можно в хорошем настроении за очередную неудачу, а в плохом сожалеть о них, причитать, перемежаясь матерком, да цокать ленивым языком. Обижаться, когда кто-то уходит с печки или из-за пьяного стола в другую жизнь. Возненавидеть его, если он получается там и не возвращается к ним. Возненавидеть его за то, что не стал понятным, своим, не стал оправданием их бездеятельности, трусости перед судьбой и переменами в ней.

Запечные и кухонные мудрецы меряют весь мир взглядом от печки до лавочки или «от ларька до нашей бакалеи»(как пел В.Высоцкий). Они, как полагается, знают всё. Вероятно, и то, что за родную околицу или родной район выйти им непременно что-то мешает. То ли страх перед новым, то ли страх перед такими же местечковыми мудрецами других мест.

Было бы даже красиво, благородно, если б человек, живущий в своём тщательно оберегаемом уюте, трясущийся за него, попытался хотя бы не мешать тем, кто слез с печки или встал из-за стола. Но нет! Запечный мудрец не простит себя, не процедив им обозлённую, обиженную речь, скрытую в насмешках.

Удобно и непременно живут извечной мудростью близких их сердцу дворов и клозетов запечные и застольные мудрецы...

Ньютон и закон всемирной несправедливости

Практически каждый школьник обречён открыть вместе с великим Исааком Ньютоном закон всемирного тяготения. Особенно талантливым школьникам, которым не удалось открыть сего великого закона, всё-таки приходится открыть что-нибудь другое. К примеру, двери школы при выходе из неё в большую жизнь чуть раньше положенного срока...

Но мало кто даже из успешных учеников знает, что Ньютон открыл закон не в одиночку, а вместе с яблоком. При этом вот уже три века, как заслуги яблока замалчиваются. А меж тем, роль его в науке и её истории неоценимо велика. Имя Ньютона известно всем, а о судьбе яблока и о его дальнейшей карьере мы до сих пор практически ничего не знаем.

Нет, нет в мире справедливости!

Как небо наполняли добротой

12 июля 2012 года в Петербурге на стадионе «Петровский» состоялся благотворительный рок-фестиваль «Наполним небо добротой», завершившийся, кстати, в двенадцатом часу белой ночи одноимённой песней в исполнении группы ДДТ, автором которой, как и автором песни, является уже не первый десяток лет замечательный всем известный музыкант и поэт Юрий Шевчук.

Но открыли фестиваль широким жестом не мэтры, а выбранные ими, хэдлайнерами, молодые группы, в частности, первой на сцену вышла англоязычная группа «Cats Park», приглянувшаяся Вячеславу Бутусову. Все три молодые группы небесталанны, но то ли им чего-то ещё не хватает, то ли чего-то не хватает сознанью зрителей, но звезду по имени Солнце никто из них своим выступлением не затмил. Правда, и солнце было яркое, хоть и вечернее и уже нечастое, перемежавшееся облаками.

А затем.... Затем я сидел, перебирая один вопрос: «Когда это закончится?», ибо на сцене жарила свой громкий и жёсткий, но туповатый музыкально рок группа «Алиса». Меня давно удивляет эта особенность Константина Кинчева: некоторое несоответствие довольно умных и поэтически несомненно талантливых текстов его песен, его ответов в интервью журналистам и вот этой мужицки слабоумно разудалой подачи своих песен, сопровождающейся дёрганьем напряжённых бицепсов и потрясыванием кулаков. Какое-то неглубокое пониманье христианства, Бога, веры. Сам не люблю смиренья, соглашаюсь с Бердяевым в мнении об искажении идей Христа ученьм о смиреньи, но не принимаю этих жалких радостей плоти и гордостей её псевдодостоинствами. Впрочем, вот Кинчев и выступил – достаточно о нём.

Далее разливалась по стадиону блюз-фолк-роковая очаровательная музыка «Калинова Моста». Тексты Ревякина сказочны, порой с деревенским оттенком, даже простоватым душком, но музыка, повторю, прекрасна. Блаженство слуха!

Затем вышли серьёзно пошуметь Александр Чернецкий с группой «Разные люди» - шума было много. Но одна фраза звучала приятно своей смелостью: «И не страшны козлы-менты!» Решительно высказал себя человек в песне. Надеюсь, без последствий.

Следующее выступление было для меня лучшим в тот вечер: Вячеслав Бутусов и группа «Ю-Питер» замечательно отыграли, исполнив новые песни, а также вечные (на наш век хватит) хиты «Наутилуса» и «Кино». «Звезду по имени Солнце» трибуны пели хором. Люди, пропевшие вечер песнями, мало, в большинстве своём, походили на последних героев, но Цоя уважают. По крайней мере, помнят. Помнят крепко. Это радует.

Завершал пятичасовой фестиваль Юрий Шевчук со своей обновлённой высокопрофессиональной группой, в которой, к сожалению, уже никого из прежнего состава музыкантов не осталось. Звук был очень мощный, играли чисто, чётко, задорно, но что-то не вязалось: не совсем соответствуют строки тонкой шевчуковской поэтики этому перегруженному звуку, мешающему их воспринимать. Всё более или менее наладилось, когда Юрий сам взял в руки акустическую гитару, исполнив цоевскую «Кукушку» и свою давнюю «Наполним небо добротой».

Вечер, без сомненья, удался. И пусть небо наполнили не добротой, а дымом фаеров и сигарет, но важнее, что многие ответили утвердительно на сложный и для меня лично не совсем очевидный ответом вопрос Юрия Шевчука: «Кто хочет наполнить добротой Землю?»

Скачки всадниц без головы

Среди горячего каменного петербургского лета я заметил на здании Манежа вывеску о выставке, посвящённой 80-летию Союза художников Петербурга. Увернувшись от близкого солнечного удара, я вошёл в двери старинного здания Манежа и оказался в большом зале, увешанном орденами картин современных художников разных возрастов, видений мира, художников разных красок и мастей.

Предыдущим летом я прожил около часа с картинами и скульптурами выставки «Гении и шедевры», посвящённой творчеству новаторов краски и глины, проходившей тут же, в Манеже, поэтому авангардом, порой даже симпатичным мне, удивить меня было сложно. Скажем, классику ценю за технику рождения рисунка под рукой, а авангард за технику рождения замыслов, идей, концепций новых, ярких, свежевыкрашенных. Живопись была и очень традиционная, реалистическая, то обрадованная и яркая, то туманная, раздумчивая, чуть хандрящая. Было, на что посмотреть.

Приятная встреча с замечательной выставкой подходила к концу, и уже на выходе я заметил подборку креативных плакатов, один из которых привлёк моё внимание своей необыкновенной мудростью и афористичностью. Бюст одетого в женскую одежду манекена без головы был надписан: «Нет головы – живи сердцем».

Я сфотографировал это удивительное плакатное рисованное принтером высказывание, думая о бесчисленной армии несущихся по пустынному безверию жизни всадниц без головы, возвышенные потребности которых подгоняют несущихся галопом чувств в путь к страстной кровати. И только старость иль ранний климакс крикнут им: «Тпру!»

Сложно быть неприземлившимся

На Земле сложно быть неприземлившимся. На небе, наверно, тоже, но там я ещё не бывал, а потому решительно заявлять не стану. Сложно быть неприземлившимся среди приземлённых. Именно не небесным, не воспарившим, а неприземлившимся, выскальзывающим то и дело из реальности очевидных обывателей, соскальзывающим с их земли. Тяжело вдруг неожиданно заметить себя живым среди людей, недобегавших мгновение назад до твоего сознания, отстранённых им, оставленных им заживо.

Ты возвращаешься и снова берёшься раскладывать мир, читать и считывать его. Замечаешь недоумённые подозрительные взгляды прохожих и поспешно принимаешь заинтересованный жизнью внешний вид. Спрашиваешь себя: «Что я делаю среди них? Среди их плешивой, мускулистой, холёной радости? Среди их чересчур здоровой и чересчур животной бодрой жизни? Ничего, вы думаете?» Нет, я делаю выводы. И выводы эти идут так далеко, что за ними не поспеваешь, да и догонять, отстав, боишься: слишком далеко, слишком далеко они идут… Страшно быть неприземлившимся. И невернувшимся быть страшно. Люди боятся не только смерти: они боятся оставленной жизни. И расстояния до неё…

К Родену в Петропавловку…

25 июня 2012 года, находясь в Петербурге, я заскочил в высоком солнце летнего дня на выставку скульптур Родена в Петропавловскую крепость. Честно говоря, я не поклонник визуального искусства: оно давно уже кажется мне поверхностным искусством формы, в отличие от музыки, к примеру, но посмотреть отлитое в бронзе искусство великого скульптора было, как я посчитал, необходимо, раз оно оказалось так близко, рядом, в одном городе и в одно время со мной. Выставка для России довольно редкая: на этот раз скульптурные изваяния не поехали дальше Петербурга и Москвы. Тем ценней была возможность увидеть их.

В крепость я вошёл со стороны кронверка. Был обыденный для исторического места день, облепленный толпами туристов. В воротах крепости молодой человек раздавал мимо шествующим людям листовки с рекламой вышеназванной выставки, с которой я ознакомился на ходу. То есть с рекламой. Сама выставка располагалась в Комендантском доме. Две скульптуры были выставлены на улицу. Похоже, комендант (иль дух его) поступил с «Гражданами Кале» и «Бальзаком» бесцеремонно… Но большинство прибывших изваяний всё-таки разместилось внутри дома. Среди них был и знакомый всего просвещённого человечества «Мыслитель», первоначально называвшийся «Поэт-мыслитель» и входивший в большую скульптурную композицию. Прототипом его был знаменитый французский литератор Виктор Гюго. Кстати, «Мыслитель» , очевидно, страдал раздвоением личности, так как на выставке оказалось сразу две копии известнейшей скульптуры: маленькая сатуэтка и рослая копия, отрешённо восседавшая у одной из торцевых стен. Если серьёзно говорить об этом, то Роден не запрещал делать копии своих знаменитых работ, а так как в пору его широкой известности желающих иметь их в своих коллекциях было немало, как и ныне, впрочем, то одинаковых изваяний, копирующих известные оригиналы, в разных музеях мира сохранилось множество.

Кроме скульптур в зале вдоль стен были размещены рисунки мастера. Честно говоря, как и у множества других признанных великих мастеров, тренировавших свои руки на обнажённой натуре, у Родена множество картинок из представленного альбома были посвящены тем же полуобнажённым молодым людям обоего пола. Я не ханжа, но подобные однообразные художества оставляют меня скучать в своём обществе, которое я стараюсь по воможности скорее покинуть. Но рисунок с названием «Вергилий и Дант на химерной лошади» меня порадовал, особенно своим названием. Пересматривая сделанные на этой выставке фотографии, каждый раз отмечаю восторгающейся мыслью, насколько прекрасно лицо одного из персонажей композиции «Граждане Кале»… И как разнообразны другие герои этой же композиции.

Выставку , прошедшую летом в Петропавловской крепости Петербурга, не назовёшь слишком богатой или всеобъемлющей, но даже привезённое организаторами, даже доехавшие до невских берегов фигуры, графика, работы мастера ваяния оставляют сильное, долго бредущее за тобой с несколько понурым, но благостным настроением, впечатление.

Раздавленный фразой весомой...

В детстве обрушилась на Штампова знаменитая фраза Аристотеля: "Платон мне друг, но истина дороже" - да так и придавила его своей значительностью и весомостью. Несколько раньше Штампову объяснили, что дружба - самое ценное в жизни. Естественно, Штампов поверил. А тут великий ум античности сквозь века утверждает, что есть какая-то истина, которая дороже друга. Так как в начальной школе Штампов уже умел выгодно продавать друзей, он сразу стал искать истину, которую можно продать даже по более высокой цене, чем дружбу. Правда, искал он её в самых неподходящих местах: в сердцах и умах людей, в газетах, телепрограммах и даже в очередях и в пивных. Не нашёл нигде и обанкротился. Должно быть, её там уже нашли до него философы быта...

Искусство гадить

Детство Сранова было вкусным и сытым. Родители его страдали уверенностью, что главное достоинство человека - крепкое здоровье, в частности, крепкие зубы, аппетит и стул. Последнему полагалось исключительное внимание. Радостно воняя полным детским горшком, молодые родители несли его мыть, попутно хваля юного Сранова за туалетную щедрость. В искусстве гадить он делал несомненные успехи. Ведь с чего человек начинал? А теперь уже с целым горшком справляется! Мальчику нравилось одобрение его важного дела, и на обучение другим важным ремеслам взрослой жизни у него просто не оставалось времени.

Взрослый Сранов стал одиозным критиком. В искусстве гадить ему до сих пор нет равных...

В матово-солнечной палате

В блёклой, матово-солнечной декабрьской палате неврологической больницы на стоящих напротив кроватях сидят два узника психиатрии. Один из них объят покоем и неподвижностью раздумий, другой же взволнован непосильным вопросом. Видимо, подумав, что с вопросом можно справиться вдвоем, он спрашивает соседа: "Иван Иванович, где же выход?!"Иван Иванович, несмотря на свои 19 прежних прожитых лет, знает, что иногда проще прекратить беседу алогичным или неожиданным и нежданым ответом. Он комкает раздражение, и серьезным спокойным голосом говорит: "Вот," - и указывает на висящую над дверью светящуюся табличку с крупно написанным словом "ВЫХОД".

"Да, это выход, Иван Иванович", - более спокойно произносит сосед, как-то разочарованно и с понимающей жалостью глядя на Ивана Ивановича.

Иван Иванович внутренне торжествует: и на этот раз хватило выдержки не расколоться, не пролиться в слова. Слишком длинные для соседской истерики и скорых мер санитаров...

Чистая притча

- Учитель, - раздался печальным вопросом юноша, - я хочу знать, стал ли я чистым.

- Чтобы узнать это, ты должен идти не ко мне, а от меня.

- Но почему? - растерянно прозвучал ученик.

Учитель взял серый лист бумаги и спросил, чист ли этот лист.

Юноша пожал недоуменно плечами.

- А теперь? - спросил Учитель, опустив лист в грязную лужу.

- Зачем же! Он был такой чистый!

- Да, но ты не знал об этом прежде: только грязь покажет, кто чист, - молвил Учитель.

Право на штаны

В начале двадцатого века многие передовицы революции обывательского сознания самоотверженно боролись за право на штаны, точнее, на брюки. Кому-то, быть может, покажется глупым и нелепым это трикотажное дело жизни прекрасных передовых дам, эта борьба за тряпку, этот подштанниковый смысл жизни. Но суть борьбы не в штанах, а в праве: свободе от оков представлений о женщине, её облике, свободе от главенства чужого мнения, от управляющих твоей жизнью.

Не столь важно, прав на что мы хотим, важно, что мы хотим прав.

Конечно, для многих поверхностно понимавших эту борьбу людей и женщин, в частности, свобода была обузой. Как у Высоцкого: "Мне вчера дали свободу - что я с ней делать буду?" Но ведь дезертиров своей судьбы, испугавшихся или разлюбивших её, всегда было достаточно. И сколько красивых судеб осталось сиротами...

Не помня себя на русском

Мой седьмой школьный класс застал меня в мои одиннадцать лет. В то время, к моему нынешнему недоумению, я любил телевизор и часто с ним оставался повидаться, поговорить. Но так получилось, что сам я ещё ни разу не попадал в репортажи местного телеканала. Встреча, возненавидевшая телекамеры, произошла на уроке французского языка, который только начинали преподавать в нашей школе.

На самом деле, каждому ученику нужно было только представиться и прочитать короткий стишок по-французски. Я так возвысил важность момента, что не обратил внимания, что представиться надо русским языком.

Когда ко мне подошел репортер, я мучительно пытался вспомнить французскую фразу "je m'appelle..." Учительница шепнула: "Что такое, Сергей?" Я выдавил: "Я забыл..." "Сергей Уткин", - подсказала она.

"А. Да. Сергей Уткин", - произнес я громко с тихой досадой: себя на русском я ещё помнил. По крайней мере, своё имя.

Возвеличив зад

До шести лет детство моё никогда не сталкивалось с переполнившими автобус большого города гражданами. Произошедшее столкновение впечатлило всю мою жизнь. Глядя вокруг с высоты своего детского роста, я не видел маму и держался за руку старшей сестры. Вскоре давка, от которой мы вежливо отступали, заставила нас расцепить руки, и мы со страхом потери друг друга ухватились с разных сторон за пытавшийся нас объединить игрушечный автомобиль.

Я оказался за спиной объемной дамы, которая внезапно для меня, спеша оставить автобус, возвеличила свой зад, приподнимая с пола поклажу.

С тех пор отошло в мир иной почти двадцать лет, но до сих пор, как только я возвышаю голос разума, жизнь возвышает свой зад. И ничего порой не видно за этой вознесшейся громадой.

Лень движет прогресс

Из всех факторов технической революции наиболее сильным до сих просвещенных пор остается лень.

Античному человеку лень было ходить пешком, и он изобрел колесо, телегу, оседлал лошадей и так и покатился на повозке через годы, века и эпохи.

Вскоре он стал так ленив, что докатился до велосипеда, автомобиля, паровоза. Потом оказалось, что человеку лень долго ехать по медленной земле, и два самых ленивых на Земле брата Райт изобрели самолет.

До новой технической вершины человек поднялся, когда ему стало лень думать, и он изобрел компьютер, думающий металл.

Но, видимо, издревле человеку было лень жить, и он изобретал смерть, создавая оружие...

Крой идей

Ученые и художники слова издавна кроят идеи. Новые поколения людей науки изобретают новые материалы, из которых изготовляют столь приятные одежду, обувь, телефоны, которые так удобно носить на себе.

Художники шьют нитями строк идеи, расцвечивая их чувствами разных оттенков. Часть материала идет на создание бутафорских костюмов, в которые любят рядиться по моде, а из другого материала кроят стяги и знамена.

Чаще всего на знамени идей видишь Веселого Роджера, улыбающегося своим "диким черепом" (по Чехову), но изредка всё ещё встречаются знамена с иконописным ликом Истины. Ради таких встреч, пожалуй, стоит жить.

Роковое пламя русской печи

Пламя русской печи ярко осветило всю историю зарубежной рок-музыки.

Мало кто догадывается, что настоящий шаман рока Джим Моррисон из группы Doors, увидев деревенскую русскую печь, обратился к ней знаменитыми словами: "Come on, baby, light my fire!"(Давай, малышка, зажги во мне огонь!").

А мастер марихуаны и гитары Джимми Хендрикс в те же бурные годы посвятил русской печке песню "Fire" с просьбой: "Let mе stand into your fire" ("Дай мне постоять в твоём огне").

А некоторые незнакомые с русской печью люди до сих пор полагают, что эти песни о женщинах и о любви.

Бога не взяли в пивную

Очередь профессора выступать на симпозиуме подошла торопливо и стремительно.

Ученые наукой друзья его тихим шепчущим хором произнесли: "С Богом!"

Профессор в присутствии Бога читал доклад превосходно, но, завершив выступление и отправившись с друзьями в пивную отметить успех, Бога он с собой не взял. Не взяли Его с собой и друзья профессора.

А Бог ещё долго сидел в опустошенной аудитории и, по слухам, беседовал о чем-то со старой уборщицей.

Подлец посмел быть с ней честным

Дама, вошедшая в просветленную прожекторами фотостудию, тут же заподозрила в неприлично грустном фотографе что-то неладное. С первых его слов.

-Да не корчите Вы рожи: у Вас и так уже достаточно красивое лицо!

-Хорошо. Но пусть только моё платье войдет целиком в кадр: я специально одела это легкое, воздушное, в котором тело дышит.

-Ваше тело, сударыня. И при этом не дышат все вокруг.

-Пусть. А как лучше: в профиль или анфас?

-Лучше сразу и так, и так: красивое фото на документы по делу о преступлениях перед человеческим разумом, моим, в частности.

Дама в платье легкого кроя прочно и твердо решила никогда больше не обращаться к злостному фотографу, ибо он, по её легко скроенному мнению, подлец и негодяй: он посмел быть с ней честным.

(Окончание следует)

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Сергей Уткин

Родился в 1987 г. в г.Шарья (Костромская обл.). Учился в Балтийском государственном техническом университете «Военмех» им. Устинова в С.-Петербурге (специальность – «ракетные транспортные систе...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СЕМЬ ПЕСЕН ДЛЯ БОГА. (Критика), 148
ПОКУПАЮ РАССВЕТ ЗА ПОЛТИННИК… (Поэзия), 133
МИНИАТЮРЫ. (Проза), 132
МИНИАТЮРЫ. (Проза), 132
ЖИЗНЬ НЕ СЛУШАЛАСЬ МАТЕМАТИКИ… (Поэзия), 130
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru