Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Выпуск подготовлен при поддержке
Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств (МФГС)

Алан Цхурбаев

г. Владикавказ

ТРЕС АМИГОС

Рассказ


Раньше у меня была такая привычка – давать название каждому проведенному дню. Поздно вечером, когда я ложился спать, я думал о том, что интересного или запоминающегося случилось сегодня, и, в связи с этим, давал дню свое название. Чаще всего получалось что-то типа «день, когда я узнал новый аккорд и подобрал на гитаре «инзе?минау» или «день, когда я сдал последний экзамен и мы напились так, что даже Лене стало плохо». Бывали дни и поинтересней, например, «день, когда меня поймали менты с анашой» или «день, когда Лена бросила меня и ушла к моему другу». Еще был «день, когда я подрался с борцом» (название этому дню я давал лежа на больничной койке).

Если следовать этой привычке и попытаться дать название прошлому понедельнику, дню, о котором я хочу рассказать, то получится нечто вроде «обычного дня, который тебе опять испортили люди».

Я проспал до обеда, а проснувшись, еще долго не мог заставить себя встать. Вообще-то, это нормально, я редко встаю раньше. Зато чаще ложусь позже. Уже три дня я не выходил на улицу и почти неделю не был в душе. Горячей воды в общежитии не было уже с месяц, летом ее просто отключают, так что когда я открывал ящик, где хранил нижнее белье, грязные носки разных цветов выпрыгивали на меня оттуда, как бандиты из леса. Меня это мало заботило, неизмеримо больше на меня давил груз недописанной диссертации, который железными оковами привязывал меня к компьютеру. Все дело в том, что я аспирант и мне нужно до следующей среды написать хотя бы черновик своей работы. Из-за моей безалаберности и неумения что-либо делать в срок, защита откладывалась уже на полгода. Вся эта тягомотина, я имею в виду писанина эта непонятная, (иногда мне казалось, что более бессмысленного занятия, чем наука, просто нет на свете) все это уже начало меня понемногу бесить и выводить из себя. Как раз наступило «стереолето», весь народ потянулся в Кронштадт на опен-эйр, приехал Моби, в Доме Кино шла неделя финского кино, а я сидел за своим гребаным Пентиумом, сконструированным еще на заре компьютерной эры, лицом к лицу со “Столкновением цивилизаций”. И в этот раз я твердо вознамерился его доказать. Вернее развенчать. Не важно. В общем, я только успел сесть в свое футуристическое кресло с чашкой чая в руке и включить ЭВМ, как раздался этот неуверенный стук в дверь. Такой, знаете, неровный, с едва слышным перешептыванием с той стороны и топтанием с ноги на ногу, как будто там стадо эрегированных буйволов с красными глазами. На мониторе только успели появиться знакомые окошки. Я попытался хлебнуть чаю, но он еще был очень горячий. Мне почему-то стало очень обидно за этот чай, вряд ли, подумал я, мне удастся им насладиться, а жаль, хороший вышел чаек, как раз тот удачный баланс между крепостью заварки и количеством выжатого лимона, который не всегда удается поймать. Да еще и из моей любимой чашки, белой, подарок Кати. В общем, когда стук повторился, я встал и, размяв немного мышцы лица, с улыбкой открыл дверь. Вместо буйволов там оказались три овцы:

– Приииииииввввееееееееееееееееееет! А мы в гости. Не ожидал? А мы пришли. А зарос-то как! Ну и душно у тебя! А это у тебя что? Ух, ты! Здорово как! Это ты сам сделал? Прикольно! Ну и душно у тебя! Эй, ну чего вы там стоите? Идите сюда.

Если сравнивать людей с животными, то Маша скорей смахивала на дойную корову перед вечерней дойкой. Пусть это и стереотипное сравнение, но от него никуда не деться, и если бы вы были знакомы с Машей, вы бы со мной согласились. Она раньше жила здесь, в комнате дальше по коридору. Пару раз мы обменивались дисками, после чего она решила, что мы “очень большие друзья”. Хорошо, что не с детства. Ее убийственно широкая и кривая улыбка по 400 раз в день в какой-то момент начала меня преследовать по ночам, поэтому я был немного рад, когда она съехала из общежития. Но друзьями мы остались навеки. И еще одно, не знаю почему, но что меня раздражает в людях, так это их плохое зрение. Такое впечатление, как будто все вокруг разом ослепли. Иногда бывает, разговариваешь с человеком, пытаешься ему что-нибудь втолковать, нервничаешь, переживаешь, а потом понимаешь, что он ведь даже не видит мимики твоего лица! Люди с плохим зрением, они как лягушки, видят тебя, когда ты садишься, встаешь, ходишь по комнате, но как только ты останавливаешься на одном месте и начинаешь говорить, они перестают тебя воспринимать. В общем, добавьте сюда гиперактивность, и вы получите полный портрет Маши. Да, и не забудьте про оранжевый топик.

– А это мои очень хорошие друзья из Саратова. Ну, чего вы там встали-то? Заходите!

Невероятно, но друзья у Маши были везде. Она все время рассказывала мне о своих знакомых, часть из них была поразительно одаренными музыкантами, меньшая часть – художниками, немного, конечно, со странностями ребята, но тоже ужас какие талантливые, кроме того, были, конечно, летчики, молодые преподаватели университетов, два гринписовца в Дании (между прочим, родные братья) и один замечательный скульптор. Помимо этого, она вела переписку с двумя рокерами из Хельсинки, которые присылали ей свои любительские записи, и имела еще парочку пен-френдов за океаном. Теперь в этом списке был и я. Кстати, она обещала познакомить меня со своей мамой, она ей столько про меня понарассказала! Ее мама даже сказала ей, что я необычайно интересный и, главное, талантливый человек.

– Господи! Юля! Олег! Ну, чего вы там? Идите сюда!

Потом началось рукопожатие. Вернее за руку я здоровался только с этим, с Олегом, но он мне чуть ее не отдавил, здоровенный такой детина, Кинг-Конг. Только жутко неуклюжий, не в пример кинолегенде. Двинувшись мне навстречу, он одновременно стукнулся головой о книжную полку и наступил на ногу Юле. Причем это вызвало у него дикий смех с фырканием и разбрызгиванием слюны.

– Олех.

Знаете эти маечки, как будто с отрезанными на плечах рукавами, как у культуристов? Надеюсь, вы их ненавидите так же, как и я. Здоровяки всегда такие таскают. В общем, с Машей они гармонировали. А вот с Юлей начинались проблемы.

Это было существо маленького роста с худыми и кривыми конечностями, мелкими чертами лица, спрятанными за большими стеклами черных профилактических очков. Четкая овальная линия отделяла окрашенную в красный цвет городского загара худую шею от того места, где начиналась бледная впалая грудь, затянутая в нелепый бюстгальтер. Дальше начиналось черное платье.

– Очень приятно!

В общем, перед Йоко Оно у нее было бы немного шансов.

Пока я открывал форточку, они решили сходить в магазин. Недолгие минуты их отсутствия я посвятил медитации. То есть, я сел обратно в кресло, закрыл глаза, расслабился и подумал: «ВАШУ МАТЬ! КАК ЖЕ ВЫ МЕНЯ ВСЕ ДОСТАЛИ! ОТКУДА ВЫ ТОЛЬКО ВСЕ БЕРЕТЕСЬ, СУКИ ПОТНЫЕ! НУ ПОЧЕМУ НА МОЕМ ЖИЗНЕННОМ ПУТИ МНЕ ВСТРЕЧАЮТСЯ ТАКИЕ ПРИДУРКИ? НЕУЖЕЛИ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ПОКОЕ? ВЕДЬ Я, ЧЕРТ, НЕ ХОЖУ К ВАМ В ГОСТИ! И НЕ НАВЯЗЫВАЮСЬ К ВАМ В ДРУЗЬЯ. ТАК КАКОГО ХРЕНА ВЫ КО МНЕ ЛЕЗЕТЕ?!» Господи, наверное, когда люди на этой планете перестанут ходить друг к другу в гости – это будет идеальный мир. Медитативный ход моих мыслей прервал все тот же неровный стук в дверь.

– А вот и мыыыыыыыыыыыыыыыыы!

В дверях они чертовски были похожи на беспощадных грабителей с большой дороги. Выстроившись передо мной в ряд, каждый из них выставил свое оружие. Приземистая Юля, сжимающая в руке кирпич в виде здоровой буханки серого хлеба. Переросток Олег с гигантской пластиковой бутылкой пива в огромных лапах. А посередине, раздавливая улыбку о зубы, стояла Маша и протягивала вперед кривую, как турецкий меч, палку “краковской”.

– Держи!

Потом они уселись на мою кровать, и Маша начала здоровыми кусками нарезать колбасу.

– Ну, как ты здесь поживаешь-то? Не скучно? Мы-то по тебе ужасно соскучились, Вадюша тоже хотел приехать, но у него на работе проблемы там какие-то. Вечные у него там проблемы какие-то. То одно, то другое. Ну а ты-то сам как? Рассказывай давай, чего молчишь? А зарос-то как! Небось, скучно здесь тебе одному, вот и не бреешься. А мы вот взяли да и приехали к тебе в гости. Ты рад? Или не очень? А? Ха-ха-ха! Ну, ты умеешь насмешить!

Напротив меня, на моей кровати, сидел Олег. Он хмурился и вертел головой, осматривая комнату. Голова у него была огромная, и я боялся, как бы он не задел ничего. Потом я решил, что пора его потрясти изнутри.

– Ну, как дела в Саратове?

Голова остановилась, но ответ последовал не сразу.

– Ну, нормально.

– Здорово.

– Чего?

– Хороший город, – сказал я громче.

– Ага. Нормальный.

Наконец были подняты стаканы с пивом.

– За встречу!

Я сделал глоток. Это было “Ленинградское”, самое дешевое пиво, что продавалось в магазине. Такими же были колбаса и хлеб.

– Боже мой, это так поразительно, что мы сейчас все здесь сидим, пьем пиво, и все мы вместе. Здорово! Просто не верится!

– Точно!

Все взяли по бутерброду. Я отказался. Пиво хоть и было мерзким, но, по крайней мере, его не нужно было жевать.

– Может, все-таки сделать тебе?

«Минет?» – подумал я про себя и на всякий случай ответил:

– Нет, спасибо. Сыт по горло.

Колбаса исчезала с тарелки очень быстро, и меня это радовало. С детства противно смотреть на эти белые кружочки. В общем, когда они набили свои шлаковые желудки, начался второй акт. Это было ужасно. Пока их кривые рты были набиты колбасой, все было относительно сносно, но тут они объявили, что они еще никогда так не объедались и принялись пачкать мои салфетки. Вот после этого и начался фонтан словесного безумия. Первым выступил Олег:

– А у вас тут «авторадио» есть?

– Точно! Музыку надо включить. У меня классный диск с собой. Это наши, саратовские ребята. Классный музон такой. Просто супер! Во, держи!

Мне пришлось тянуться к магнитофону и вытаскивать оттуда диск (который я не менял уже пару дней), чтобы послушать их «суперский музон». Когда диск заиграл, раздалось дебильно-депрессивное пение каких-то саратовских тинейджеров. Что-то там о суровой жизни подростков на окраинах города, потом что-то о наркотиках, я не особенно вслушивался. Они начали нести какой-то бред о своих знакомых, не особенно вдаваясь в то, что мне это совсем не нужно. Я лишь изредка кивал головой и злился на себя за то, что не могу их просто выставить за дверь. В общем, это становилось невыносимым, Маша болтала без умолку, но тут как раз закончилось пиво, и я предложил сходить в магазин. Вообще-то я хотел пойти сам, но Маша ни за что не хотела меня отпускать. Мы какое-то время спорили, и в итоге со мной пошла Юля. Логики в этом не было никакой, просто она сказала, что «не прочь пройтись». Что ж, с радостью, чуть было не ответил я, но вовремя спохватился. По дороге мы молчали. Я подумал, что лучшим выходом отгородиться от всех них будет алкоголь, и в магазине я накупил целый пакет пива. Потом мы вышли, и Юля совершенно неожиданно предложила распить одну бутылку на улице. Я согласился, не думая. Мы сели на грязную лавку, я открыл бутылку ее зажигалкой и только тогда подумал, что надо будет о чем-то с ней говорить. О ее родителях, о первой, плохо оплачиваемой работе, о младшей сестре, которая приходит со школы вечно пьяная. Но после пары вступительных фраз и глотков она завела разговор о другом.

– Тебе не кажется, что Маша немного… извини, что говорю тебе это, но тебе не кажется, что она немного навязчивая?

– Ничуть, – сказал я как можно искреннее и подумал, к чему это она?

– Просто иногда мне кажется, что она ведет себя как-то глупо, я даже не знаю в чем, но мне бывает как-то неудобно за нее.

– Да нет, все в порядке. По-моему, мы отлично проводим время.

– Значит, мне показалось, что ты чем-то расстроен?

– Ну, конечно, тебе показалось, – я все больше терялся в догадках и, чтобы не показать вида, отхлебнул пива. Оно было горьким.

– Просто ты все время молчишь, а она говорит и говорит. Мне кажется, тебе скучно.

– О, нет, нисколько, – я отхлебнул еще и отдал бутылку ей. Она сделала несколько глотков и вдруг спросила.

– Как ты думаешь, она лесбиянка?

– Кто? – спросил я и начал вертеть глазами, как плохой актер.

– Маша.

– Вообще-то я не думал об этом. Тебе лучше знать – вы подруги. А почему ты спрашиваешь?

– Мне кажется, она хочет меня.

– И что?

– Я не люблю лесбиянок.

Тут я совсем запутался. Я не понимал, зачем она мне об этом говорит, и не хотел принимать участия в их дешевых играх. Я подумал, что в комнате будет безопасней, и предложил Юле вернуться. Но перед этим я еще раз заглянул в магазин и, находясь в недоумении от разговора с Юлей, купил бутылку водки.

– Вам маленькую?

– Мне литровую.

Водка называлась «Матрица», и мне почему-то стало противно. День закончился, даже не успев начаться, подумал я. На обратной дороге, гремя алкоголем, я представлял, что, открыв дверь, мы застанем Машу и Олега в моей кровати, целующимися своими жирными от колбасы губами, и прибавил ход. Юля плелась сзади меня и строила из себя мечту всех лесбиянок или что-то в этом роде.

– Ну, блин, наконец-то! Вы где пропадали? Мы уже тут с Олегом о чем только не поговорили! Так скучно было без вас…

Боже мой, видели бы вы, как эти два придурка радовались одной бутылке водки. То есть, как они пытались это скрыть.

– Мне совсем чуть-чуть. Вот столечко. Ой, нет, это много.

– Пей! – ответил я строго.

Кажется, я и себе налил со зла слишком много, потому что, когда я допил свой стакан, я понял, что надо было прихватить в магазине колу. К колбасе я решил не притрагиваться ни за что. Тут я вспомнил про свой чай. Взял чашку и с каким-то сожалением, как будто прощаясь с этим днем, сделал глоток. Чай оказался холодным и горьким. Почти как пиво. Придурки продолжали мне что-то рассказывать, а я полез в пакет за «Балтикой». И налил еще водки. Маша пила водку из единственной рюмки, которая у меня имелась. Две другие я разбил со злости в коридоре, на свой день рожденья, когда под утро в дверь постучался Вова, этот чудак из Мурманска, сосед из комнаты напротив, и сказал, что мы мешаем ему спать. Не знаю, из-за чего именно я рассердился, но я сделал то, что сделал. Вторую рюмку я бросил ему об дверь. Мне стыдно. На следующий день он написал на мой факультет жалобу. У нас всегда были натянутые отношения. Боюсь, что если так будет продолжаться, на мой следующий день рожденья он получит третьей рюмкой по лбу. А пока из нее пьет Маша.

– Ой, горько-то как! Огурчиков бы сюда! Ха-ха-ха! Ну и весело у тебя здесь. Вот Вадюша расстроится, когда я ему все расскажу.

Олегу достался граненый стакан. Это я ему его дал, мне показалось, ему к лицу. Стакан достался мне от прежнего хозяина комнаты, который говорил, что сам не знает, откуда он здесь. Наверное, это такой общежитский стакан, который всегда одалживают соседям, когда те гуляют, а потом забывают, потому что не жалко. Так он переезжает из комнаты в комнату. Кто-то делает в нем быстрорастворимый суп, кто-то держит в нем ручки и зубную щетку. Когда-нибудь после очередной пьянки нетрезвый аспирант-очкарик нечаянно столкнет его со стола и, поленившись убрать осколки сразу, наутро поранит о них ногу, отчего пропустит важную лекцию о перспективах оптического волокна на рынке Интернеттехнологий. Но в данный момент в нем плещется водка. Олег воротит нос и подносит его ко рту.

– Дай бох! – он со стуком положил стакан на стол и закусил серым хлебом. – Да, огурчики бы не помешали.

Выбор посуды для Юли был случайным. Тем не менее, мне показалось, что изуродованная металлическая кружка будет ей кстати. Такая же помятая, с кривой ручкой. Иногда я делал в ней быстрорастворимый суп, поэтому, когда Юля поднесла ее к губам, мне стало немного не по себе.

– Можно мне запить твоим чаем? – вот дерьмо, подумал я, кажется, она хочет здесь все запачкать своими губами: – Держи, конечно.

Я пил водку из пластикового стаканчика. У него нет своей истории. Знаю только, что когда я пью водку из одноразовой посуды мне всегда кажется, что сегодня я напьюсь в говно. И я редко ошибаюсь. Особенно, когда мешаю с пивом.

– А тебе не будет от этого плохо? – Маша решила позаботиться о моем здоровье. Я хотел ей ответить, что хуже, чем сейчас, мне уже не будет, но опять не решился: – Что ты, Маша, киборгам не бывает плохо.

Я продолжал наливать, не делая долгих перерывов и очень быстро почувствовал, как пьянею. Настроение стало улучшаться. Лица вокруг меня постепенно стали сливаться в одну уродливую улыбающуюся физиономию. Я начал много болтать. Мне это не нравилось, и периодически я заставлял себя молчать, но получалось все хуже. Я нес всякую чушь, а эти дебилы смеялись, как в цирке. Сначала я забыл, как зовут Юлю, и стал просить у нее паспорт. В ответ она отпустила пошлую шутку о том, что паспорт бывает только у мальчиков. Тогда я с удивленным видом запустил руку в штаны и объявил, что мой паспорт на месте. Согласен – тупая шутка. Но все просто загнулись от смеха. Я еще добавил, что иногда пользуюсь загранпаспортом. Улыбка вокруг меня становилась все шире. Я опять пошел за водкой. Один. Вернулся почему-то с огромной бутылкой «Капитанского джина». После этого события стали развиваться как говно в миксере. Джин пили со спрайтом. Я – по-прежнему с пивом. Настроение все поднималось. Юля почему-то стала громко материться. Я высыпал на пол содержимое ее сумки. Запомнился презерватив. Олег продолжал смеяться. Начали собирать сумку. Разлили пиво. Маша пыталась сказать тост. За встречу и за этот чудесный вечер. Я смял в кулаке пластиковый стаканчик. Джин потек по руке и на джинсы. Юля стала вытирать платком. Я выпил из горлышка. Зашла Марина с четвертого, хотела забрать своего Буковского. Заставлял ее пить. Она отказывалась. Отпустил ее домой. Буковского не отдал. Юля увидела гитару и стала просить спеть. Другие присоединились к просьбе. Я взял гитару и стал рвать струны. Успел только две. Олег забрал. Юля заткнулась. Маша расстроилась. Чтобы не расстраивалась, сыграл на оставшихся четырех. Сочинял на ходу. Что-то пошлое. И про Саратов. Все опять смеялись. Дружно выпили. Мне показалось, что я слегка протрезвел. Под общей улыбкой стали проявляться Машины сиськи. В голову полезли мысли. Юля вовремя налила, и я забыл про сиськи. У Юли их не было. Я вновь опьянел. На глаза попали Юлины подмышки. Здоровые круги пота на черном платье. Подумал, у Юли подмышками можно душ принимать. Полез открывать окно. Заметил, что уже темно. Настроение начало портиться. Под окном сидели курсанты с гитарой. Пели про войну. Послал их нах. Получил в ответ. Маша с Юлей тоже послали курсантов нах. Олег смеялся. Курсанты расстроились и ушли. Пришла комендантша. Очень хотелось послать ее нах. Вместо этого пообещал не материться. И чистить зубы. В доказательство сказанного взял с полки мыло и начал его есть. Затошнило. Пошел в умывальник прополоскать рот. Встретил Вову, соседа. Поздоровался. Держал себя в руках. Настроение совсем испортилось. Вернулся в комнату. Три дебила смеялись непонятно чему. Захотелось сделать гадость. Не найдя огнетушитель, начал поливать их пеной для бритья. Жилетт. Под Олегом сломался стул, и он с шумом упал на пол. Я допил из горлышка джин. Маша не затыкалась. Юля твердила, что хочет пить еще. Я взял у нее полтинник. Пошли с Олегом за алкоголем. Издалека увидели курсантов с гитарой. Хотели вломить им, но решили не рисковать. Пошли в другой магазин. Купили «Невское». Шесть банок. И сигареты. Денег не хватило. Пообещал принести завтра. Знакомый азербайджанец. На полпути вернулись. Взяли еще по банке джин-тоника. Выпили по дороге. Много говорили. О чем, не помню. Перед входом выкурили по сигарете. Я вспомнил, что не курю. Меня замутило. Поднялись в комнату. Я зашел первым. Маша лежала на моей кровати. Юля лежала рядом с ней и целовала ее в губы. Своими здоровыми руками Маша трогала бледную и худую задницу Юли. Задница светилась как луна. Как две луны. Из-под задранного оранжевого топика на нас с Олегом, как два косых глаза, смотрели две, развалившиеся в разные стороны Машины сиськи. Они быстро сели на кровати и одернули одежду. Рожи у них были в этот момент одна тупей другой. Я вышел из комнаты, в голове у меня вдруг стало все кружиться. Я сделал несколько неуверенных шагов в сторону умывальника и, склонившись над металлической раковиной, выблевал все, что накопилось в моем желудке за день. Не много же там всего было.

После этого я уже ничего не помню. Проснувшись на следующий день, я боялся открыть глаза. К счастью, в комнате никого не было. Я лежал на смятой постели в одежде и ботинках. Неимоверно болело все тело. Пол был заставлен пивными бутылками и банками разной масти. Гордо на их фоне высились две литровые бутылки водки и джина. Меня опять затошнило, и я потянулся за чайником. Воды в нем не оказалось, но с неожиданностью для себя я обнаружил у кровати трехлитровую банку из-под огурцов. Напившись рассола, я с трудом заставил себя раздеться, залез под одеяло и снова заснул. Вечером зашел Вова, сосед из комнаты напротив. Он сказал, что нашел меня вчера спящим на полу в мужском туалете, возле раковины. Тогда он выгнал моих гостей и помог мне дойти до комнаты. Я поблагодарил его. Чуть позже я решил, наконец, встать и убрать в комнате. Я мыл пол и с ненавистью оттирал со своих чашек следы дешевой помады. Фрагменты вчерашнего дня кусками всплывали в памяти и разрывались в голове, причиняя сильную боль. Была уже ночь, когда, наконец, в комнате не осталось ничего, что напоминало бы мне о вчерашнем визите, и я вновь завалился спать. Следующий день был средой – днем сдачи диссертации. Я лежал, накрывшись одеялом с головой, проклинал себя за слабоволие и чувствовал себя ни на что не годным подонком. Но тут зазвонил мой телефон, и я услышал в трубке строгий голос своего научного руководителя. На этой неделе его не будет. Подготовить диссертацию к следующей среде. Конечно, к среде все будет готово. Я положил трубку, и мне показалось, как будто он следил за мной эти два дня. Стыд и позор аспиранту третьего курса. Я подумал об этом немного, а потом послал все к черту и пошел на кухню ставить чайник.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алан Цхурбаев

Родился в 1976 г. в Тбилиси. В 1991 г. переехал во Владикавказ. Окончил французское отделение факультета иностранных языков Северо-осетинского государственного университета. Учился в аспирантур�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ТРЕС АМИГОС. (Проза), 123
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru