Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Ольга Кравцова

г. Ставрополь

«ЭТОЙ РАННЕЙ ЗИМЫ ОДИНОКОСТЬ НЕЖНА И ИНТИМНА…»

* * *

Я не помню момент, когда в люльку подбросили флейту,
Когда первой зимы прикоснулось дыханье к окну,
Но с железным коньком я белесую помню скамейку
И отрезанный локон, разрушающий кудрей копну

Моей матери нежной, навсегда обреченной и юной,
Люто сброшенной в бездну непонятных проклятий земных,
Помню музыку в комнате мне доселе неведомых струнных,
И улыбки на лицах мне ещё неизвестных родных.

Что-то было во мне, что безудержно сердцем кричало,
Будоража весь дом, нарушая привычный уклад.
Это пело моей нескончаемой песни начало, -
Начинался мой путь и планет начинался парад.

Это было давно – тридцать лет и три года
Отшумели уже, знаю в тайне, что больше прошло, -
Мой засучен манжет, стихотворством дурманит природа,
И какое-то счастье, незнакомое раньше, пришло.

В этом истинный смысл, в этом доли благая надежность,
В этом сущность моих, неуверенных прежде шагов,
В этом вся простота и понятная времени сложность,
И удачи разгадка и промахов горький покров…


* * *

Отдален, словно Рим,
Неприступен, как Спарта.
Не прочитана мной
Твоя древняя карта.
Непонятен язык,
Неразгадан иероглиф,
Среди избранных книг
Я – случайный апокриф.
То, что не суждено –
Никогда не случится.
Не склюётся зерно
Чужестранкою-птицей.
Заповедному сердцу
Своя ближе зарубка
И своя на плече
Там воркует голубка…


* * *

Жизнь, отданная музе
Мне нравится вполне.
Хожу в нежелтой блузе,
Живу в своей стране. (пока)
«Но кто мы и откуда?» -
Во мне сидит вопрос.
Глаза его – как блюда,
Как спица его нос.
Все порваны дипломы,
Отсеяны стихи,
Но на вопрос искомый
Премного шелухи
Нашептывает осень,
Накапывает дождь,
Мне вроде тридцать восемь,
И сорок – острый гвоздь,
Который так болюче
Вбивается в мозги,
И нет печали круче,
И злее бирюзги.
На эту тему друга
Я успокою враз,
Но явная потуга
Во мне скрипит сейчас.
Я не халтурю в песнях,
Лукавству не сестра,
Но жизнь - не только песня
И суть её – остра.
Была ли я любима?
Какой ответит черт?
Любови плыли мимо,
И все – наперечет.
А я кого любила?
Есть важность в том теперь?
Любила – не кадила
С оглядкою на дверь.
И вспомнятся ли лица
С которыми дружна
Была ещё девицей?
Какого же рожна
Мне было все же нужно?
Куда меня несло? -
Ударило недружно
Натужное весло.
Тоска о настоящем
Выталкивала прочь
Из сытости смердящей,
И укрывала ночь
Меня от злого слова,
Ведь клевета – стара.
Была бы дочь здорова
Да мама бы - жива.
И там, где тополь старый
Перед окошком рос,
Теперь поет гитара
И дремлет старый пес…


БЕТХОВЕН

Я слышу гимн воды… И поступь ветра,
Дыхание задумчивой луны.
И шепот трав… И метр от метра
Твердеет голос избранных октав.
Вот оступился такт. И беспорядок звука
Смущает, но на несколько секунд, -
Случайна для меня досадная разлука
С порядком разлинованных минут
На стенках времени… Я слышу шум камней,
Сбегающих с неведомой вершины –
Их нарастает гул. Но нет. То резвый бег коней
Доносится из пасмурной долины
Отчаянья и мысли одинокой,
Такой мне близкой и такой глубокой!
Таким бывает от стекла порез,
Или стечение фатальных обстоятельств,
Таким бывает гром среди небес,
Расстроенных плеядою предательств.
Но нет. То - музыкант и друг,
Он с виду неизменно хладнокровен,
К моей печали - неизменно глух,
Но близок мне. Зовут его Бетховен…


* * *

В ноябре, в ноябре, как на остром ребре
Диалог напряжен и опасен.
Низок розовый диск, в лунном календаре
Новый день очевиден и ясен.
Лучше молча глядеть на багряную медь,
Заглотнуть засиненного ситца, -
И жалеть и жалеть, что в кленовую сеть
Желтопузая канет синица.
Старый лес, старый лес как Спаситель воскрес,
Его плоть, его суть полнокровна.
Из скупой тишины изгнан пагубный бес
И семейство его чистокровно.
Не винить, не винить жизненосную нить,
Паутину мирского порядка.
Не скорбеть и любить, что дано – пережить,
Отдавая себя без остатка.


СНЕЖНОЕ…

Запуржило да заснежило, завьюжило,
Завертелось белоснежно нежно кружево,
Стала улица моя белее белого,
Сонно щурится окошка запотелого
Синеокий огонек далекий, маленький,
Да маячит в нем цветок задорно аленький.

То бытийность отдаленная и близкая,
То стихийность окрыленная и низкая.
Уж вторые сутки снег как сахар сыплется,
Промежутки и просвет на нем не видятся.
И к чему просвет? И так весь город светится,
Переулок как браслет хрустальный вертится.

Мир стоит, метельным мелом опоясанный,
Обнесен пастелью, млечными атласами.
Загрустить под белизну не так уж правильно.
Сердца вытряхнуть казну на то, что праведно,
Да вернуться в синеокий остров маленький,
Улыбнуться на цветочек зорко-аленький…


ДАЧА

Б.Пастернаку

То не осень блуждала по саду,
То скиталась бездомная грусть.
То не ветка стучалась в мансарду,
То шептались стихи наизусть.
Самовар на веранде зашелся,
Пахнет яблочком и медком.
За туманом - зари луч завелся,
Обжигая фасад кипятком.
Не распознаны смутные тени,
И не узнаны голоса.
Грусть посадит к себе на колени
Луж прозрачность, и в ней - небеса.
И покажется – много народу
В поселеньях осенних сошлось.
Будто время, утекшее в воду,
Вдруг очнулось и в тайне сбылось
Не угаданное сознаньем,
Не предсказанное сном,
Растворенное в ожиданье
И внезапно пришедшее в дом.
И посыплется дождь из вопросов
Почему? И за что? Для чего?
Но потопит галдеж сенокоса
Неизвестный ответ на него.
И останется только терпенье
Да растерянность невзначай,
Одинокое блюдце варенья,
Недопитый с горчинкою чай.


ЗАГОРОДНОЕ…

Нескоро, нескоро обветренный март
Войдет нараспашку в мирскую калитку,
Нескоро, нескоро зеленый азарт
Собой взбудоражит цветок и улитку.
На живность любую наложен запрет -
Молчание, сон лицезреет природа,
На белом и черном зациклен мольберт
В набросках зимы, полотне небосвода.
И лишь иногда накрошит бирюзы
Скупой карандаш живописца и бога, -
Всплывет засинённость небесной слезы
И каплею ляжет на холст у порога.
Прильнет успокоенность млечных картин
К смущенному духу целебностью мига,
Молчишь и внимаешь свидетель один
Как лунная в небе повисла коврига…


ПЕЙЗАЖИ

В пейзажах городских запутается разум,
Заблудятся глаза в дождях – качелях крыш.
И в лужах – зеркалах дыханий смог размазан
Внезапной бороздою ветрогонов – лыж.
Захочется тепла, но теплится едва ли
Понурый огонек единственной свечи
И там, где на кострах дни юности сгорали
До пасмурных сердец спускаются лучи
Рассеянной звезды, ронявшей медный отблеск
На полустертость стен и выемки домов.
То может быть еще один случайный проблеск
Искомого тепла у алтаря дворов.
Но вечен Прометей забытых Летой улиц
И вера глубока в бессмертие огня.
И там, где времена с судьбою разминулись
Украденный огонь вновь оживит меня…


* * *

Этой ранней зимы одинокость нежна и интимна,
В ней графичен рисунок неизбывно чернильных домов.
Городская душа молода, деревенски наивна,
Поднимаясь все выше, к молочному дну облаков.
Утомляет слегка показная её многолюдность,
Но глубинна всегда отрешенность от внешних сует.
Проживется сполна растворенная в ней полнолунность,
Этой хрупкой зимы, от которой спасения нет.
Вроде все как всегда, - подморозит и нежно отпустит,
Так по-детски подышет на стекла кафешных витрин,
Да закрутит опять забелённость подслащенной грусти
В карусели сплошной быстротающих снежных картин.
Её утро щедрей, чем чернильный докучливый вечер,
В крынку сумерек мутных заплеснув от души молока.
Этой ранней зимы диалоги беззвучные лечат, -
Их упрямая суть для меня неизвестна пока.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Ольга Кравцова

Живет в Ставрополе. Публиковалась в журналах «Ассонанс» (Ставрополь), «Невский альманах» (С.-Петербург); «Новая литература», «МолОко» (Москва); «Автограф» (Донецк), «Эдита» (ФРГ); «Листья» (США)....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

КАТЕГОРИЯ ВРЕМЕНИ. (Критика), 119
ЭТО БЫЛО В ТУ ОСЕНЬ, В КОТОРУЮ ЧАСТО НЕ СПИТСЯ… (Поэзия), 118
ЭТОЙ РАННЕЙ ЗИМЫ ОДИНОКОСТЬ НЕЖНА И ИНТИМНА… (Поэзия), 115
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru