Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Анна Полибина

г. Москва

«А ПРОЩЕ – ПЕРЕБРАТЬСЯ ЗА МОРЯ…»

В ПАМЯТЬ С.Д.ДОВЛАТОВА
(25 августа 2010 года: 20 лет, как с нами нет Мастера)

Теоретически всё должно быть иначе…
С.Д.Довлатов


А после смерти – есть другая бытность,
Которой, впрочем, первая – ключом.
Для слога – острая, немая пытка,
Когда сюжет души – под сургучом.

Вот так вот, с парусинным чемоданом,
Выходишь – временам всем вперерез.
Трагедии сценическая данность –
С интригой заводной – наперевес.

Всё гибнет. С ремеслом лишь остаётся
Один – пастелью, наскоро – портрет.
В ушах лишь голос дяди отзовётся:
«А точно знаешь ты, что Бога нет?»

Нам скука до небес – без остромысла,
Тогда как соло шло – сердца кропя.
Эмоциями – писем свод – измызган,
А дух – на тропах пушкинских – пропят.

И хоть честней – со здешним всем расстаться,
Вы нам нужны: не к месту – сердцем торг.
Такая жизнь – без малой яркой даты.
Мы все уйдём. За зрелостью. В Нью-Йорк.


НА ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЕ БАХЫТА КЕНЖЕЕВА

В горчащей тишине платан и тис –
И волны в рост – у берега Колхиды.
И поэтических дух экспертиз –
Не выпускает табуны из виду.
Джигит узрел: всё поросло травой,
Взъерошен купол, ветхий и огромный.
И к звёздам предотчаянный рывок
Похож на говорок потусторонний.
Зима проходит, шелуша стволы,
Сквозь силу меркло воздвигая строки.
А с моря, что глотки, опять валы –
Как безымянные ваянья рока.
Стекает время, что вода с кормы,
Тьму привечает, разверзает звуки.
Молчанье выступает из горнил,
Простершись к нам шаблонно, по науке.
Шарманка воет. Насекомий гул
Есть то, о чём века загоревали.
И хаотично нам уста рекут,
Взмостившись по ветвям – тетеревами.
И голос ноты у себя крадёт,
И месяц наливается цукатом.
А табор неуклончиво идёт
На перья путеводные заката.
Огонь, огонь – с неначатых страниц,
Где смысл – извивами кофейной гущи.
Гербарий пышен душ и знаменит –
Цвет не сойдёт, вековья стерегущий.
Теперь иного проза образца,
И неуклюж корабль, бредущий в вечность.
Мы вышли в город – с тихого крыльца –
И тотчас мрак седой обуглил плечи.
Толчётся камень медленно в песок;
Сад виден не вблизи, а лишь с оврага.
Здесь серебро смеряют на глазок,
И, изнывая, в пар уходит влага.
Лишь флоксов на снегу, поэт, навей,
Огнистых ягод намоли в лукошко!
Но щебет – в цепи тычется ветвей,
И вновь стезю перебегает кошка.
«Я есмь лоза», – корёжит пустота
Пусть фреску на кармине или смальте.
Венеции отравная вода –
Под тоненькую скрипицу Вивальди.



PERSUADED TO REMAIN AMONGST THE GHOSTS…

А проще – перебраться за моря
И лимонад фигурным льдом разбавить…
Но вспять эпохе жизнь течёт моя,
И многого уже не переправить.
В России цепче и крупней дожди,
Суровей меж лесов дремучих зимы.
А по хайвею серому летит –
Автомобиль, по всхолмьям и низинам…
А здесь снеговья дольше и острей –
И внаугадье – пелена тумана.
Зачем теперь туда, за пять морей,
Когда с лихвой – экранного обмана?
Уж поздно жизнь зачёркивать штрихом,
В ней расставлять иные ударенья.
Я континент менять почла б грехом:
Ведь о былом – мои стихотворенья.
А там, под сенью кипарисных вилл,
В часах заведена иная эра.
Но тот уклад мне, право, не привит,
И мной владеет здешняя химера.


МИНОРНЫЙ МОНОЛОГ

А дело не в перчатках, что в парадном
Забыла невзначай я, уходя.
Вот так. Всё упорхнуло безвозвратно,
И не ждала я многого хотя.
Не в том всё дело, что напрасны встречи:
Маршрута не осилить нам вдвоём.
Я отдаю ключи, забрав все вещи.
Да, просим больше мы, чем отдаём.
Ты честен был, но в этом-то и дело:
Куда бы краше было – обмануть.
О право, лжи прекрасной я хотела
В горячем, томном вареве минут.
Ты не прочёл надежд моих секретных;
Ты поступил, как проще и точней.
Маячит страсть соплодием запретным –
Сквозь гущу втуне прожитых ночей.
Разишь наверняка одни мишени,
Сбивая мимоходом мой прицел.
Но вспять не будет, так и знай, движенья,
И общих в мире не найдётся дел.
Мне всё равно. Размытые пейзажи
Апрелей бойких – за моим окном.
Коль ты не смог привить мне веры даже,
Зачем тоска? Гори она огнём.
И если этот мир так несговорчив –
Подавно грёз нам не осилить труд.
Луна в окне свои гримасы корчит,
Глядясь в очнувшийся от снега пруд.


* * *

1
Любовь – круговерть не из лёгких,
И сбыться дано не всему.
Ты мне адресуешь упрёки,
Но я слов назад не возьму.

Чем верность слепую измерить,
Когда дар исчерпан летать?
Тебе выпадает поверить,
А мне вдруг придётся предать.

Прозрений не надо мне ясных,
Толкую превратно я сны.
Любовь – обобщенье, не частность;
И нет нам ходов запасных.

Нет, не поступить мне честнее –
Дано наперёд это знать.
Жалеть огорчённого – мне ли?
Игра-то до боли ясна.

Я, тяготе не прекословя,
Всё переживу и снесу.
Страшны, как химеры, уловки,
И сердце предчует грозу.

Как неосмотрительно – Боже! –
Со мною себя ты ведёшь.
Хотел себе кар ты построже?
Они появляются, что ж.

Зенит порасчистило небо:
Ты к звёздам – надеждой причаль.
Не полые – зёрна сомнений,
И всходы имеет – печаль.

Стянулись узлы эти туже.
Во мраке огня не задуть.
Зачем этот бой тебе нужен?
Углы обойди – и забудь.

2
Сотлел незадавшийся вечер,
И ночь переходит в зарю.
Ты хочешь печалей покрепче?
Что ж, я их тебе подарю.

Размыт абрис воспоминаний –
И контур печалей пустых.
Тебе б сожалений, стенаний?
Что ж, я подарю тебе их.

Какие колючие тени
Попались тебе на тропе!
Ты хочешь потягче сомнений?
Что ж, я подарю их тебе!

Куда же без тёмного знака?
Терзаться не надо: он вот.
Искал ты в метаниях мрака?
Попал ты в одну из тех нот!

Как темень обуглила плечи:
Ты нашу любовь подытожь!
Искал ты печалей покрепче?
Тебе я их жалую, что ж.

Какая отравная горечь –
Припасть к заповедным устам.
Ты чуял, что сердце заколет?
Я горький урок тебе дам.

Да, встретились снова губами
Мы, души держа навесу.
Твою неизбывную память
Я в дар тебе преподнесу.

Неистовой памяти ждёшь ты
Напрасно: всему есть предел.
Повторно не сходятся стёжки,
И сбит самый точный прицел.

Ни я тебя не отпустила,
Ни ты мне уйти не дал прочь…
Разлука теперь – не по силам,
Но нам и остаться – невмочь.

Ещё взор один – вслед былому –
И всё под откос. Ну да что ж!
И ты понастлал бы солому,
Коль знал бы, где впредь упадёшь.


* * *

Расползаются скрепы, щеколды,
Отворяется дверь в никуда.
О бессмертье – в любую погоду,
Как велит нам свечей череда.
Как гласит этот сумрак медвяный,
Есть за смертью отрог бытия,
Где моря молока разливанны,
Где с кровавым вином лития.
Воду рос там в огонь претворяют,
Преломляют там в сумерках хлеб.
Но невидим тот мир – за дверями,
За металлом неистовых скреп.
Шепчут ангелы на ухо гимны
Въявь пустынникам – по-на заре.
Там вселенское солнце не сгинет,
Что бессонно горит в алтаре.


ФРАНЦУЗСКИЙ ЮГ

Повсюду – деликатная cuisine:
Запечены, притушены здесь тайны.
А улицы враскос бегут – вблизи,
Дух неразгадных призраков витает.
Кварталы я французской старины –
В плюще и мху – кругами избраздила.
Глядит окно на ярус пелены
Небесной, и земли в горшках настилы.
Из этой сплошь просеянной земли
Произрастают пальмы – прямо в небо.
Давно здесь колкой не было зимы –
Застать её над хвойным парком мне бы.
Под черепицей – своды в разный рост,
Под крышами – свет цедящие ставни.
Едва заметный – разнолик народ:
Им стоптаны рубцы фонтанов давних.
И, как взапрежде, выхолен уют:
Тут Круазет, там Сен-Тропе со взбрежьем.
Автомобили яркие снуют,
А старые фургончики – всё реже.
Но всё равно здесь, как в былом кино:
Обрыв из глины, контур вод разъятый.
И, сдёрнутые пенистой волной,
Трепещут шхуны, парусники, яхты.
Крик чаек над особицею вилл;
Тугие кипарисы небо режут.
Такое вечер шёпотом явил,
Что не спугнёт и суетное взбрежье.
Курорты у немецких рубежей;
Пале спят над проливом обозримым.
Предоставляет берег всё душе,
Когда скользишь на белой яхте мимо.
Ривьера с просинью спесивых недр,
Где бурое вновь солнце потухает.
И сколы тускло явленных планет
Морская исторгает гладь тугая.
Восторгом – отдаём мы дань векам,
С которыми теперь вступаем в узы.
Конечно, Ницца. Безусловно, Канн.
Предместья, вне сомнения, Тулузы.


ЭТЮД ИЗ ПОЛЯ ВЕРЛЕНА

Пронзает сердце мерная
Дождя в ночи картечь:
Грозится тьма, наверное,
В мечты мои натечь.

Томится дух неистово –
Дождя под мерный стук.
Заплачье это – сызнова,
Кручина – что недуг.

Неотвратим вкус горечи,
И плачет дух – нет сил;
Хоть тот же – контур города;
Мир предан, честен, мил.

Не вынесу кручины я,
Уныла капель дрожь!
Печаль та – беспричинная,
Но горько – отчего ж?


ПАТРИЦИАНСКОЕ

Стихи пишу теперь я в стол:
Разменен мелко слог навеки.
Издал наш кормчий смертный стон,
К штурвалу – черни рвутся реки.
Дар в состязании не чтят,
Былые попраны святыни.
Костёр бесславия растя,
Бряцают имена пустые.
Взвенчали княжить явь не ту,
И даль полна свинцом и ртутью.
Не время петь: они идут,
Сметая стены вздутой грудью.
Любитель мелкий – лавры жнёт,
К наследным – это время слепо.
А все пируют: вышел гнёт;
Глупцы хлебают глоткой небо.
Исчез почёт. Пора молчать.
Язычник правит предречённый.
Тавро зверей, стигмат, печать –
Как победившим, нипочём им.
Профаны вышли из толпы,
Победно помыкают всеми.
Стирает достоянья в пыль
Неукоснительное время.
Час прятать разум под сургуч:
С толпой стерпись, а так не выжить.
Напорист воздух и тягуч,
Не той мы правды взыщем свыше.
За всё положена цена,
Не возместит нам жизнь убытка.
Иных судьба обречена,
А те далече иль убиты.
И нас наполовину нет,
Хоть каждый и вполне – родился.
Великий Озеров, поэт,
Учителем мне доводился.
Да, Лев Адольфович века
Провидел мудрыми глазами,
Сказав: «Талантам – помогать:
Бездарности пробьются сами!»

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Анна Полибина

Окончила Литинститут (по специальности «художественный перевод с романо-германских языков»). Публиковалась в коллективных поэтических сборниках, литературных журналах и альманахах, в осно�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

А ПРОЩЕ – ПЕРЕБРАТЬСЯ ЗА МОРЯ… (Поэзия), 114
А ПОСЛЕ СМЕРТИ – ЕСТЬ ДРУГАЯ БЫТНОСТЬ… (Поэзия), 113
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru