Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Алёна Щербакова

г. Одесса

«НАД ХЕРСОНЕСОМ ПАР ГОРЯЧИХ ВИН…»

НА ГИБЕЛЬ ПОЭТОВ

А когда наши души укроют снега,
И последний связной – птичий – смолкнет язык,
И собьётся с дороги, что твой проводник,
Синеглазая стая – не помни про страх.

Меня в ночь занесло, милый мой книгочей,
Сохрани навсегда ту, что будет ничьей, -
Эту музыку, даже когда нас убьют
В искажённой и злой перестрелке минут.

Потому, что я жил, потому, что я брал
Только то, что не мнимо, и то, что звучит,
Потому что нам тот никогда не простит,
Кто следов не собрал, кто не смел и соврал.

Это, друг мой, зима, это воют снега,
Укрывая траншеи-окопы пространств,
И болят берега, оттого, что богам
Отливали и пули, задолго до нас…


ХРАНИТЕЛЬ ШАГОВ

Целую тайну. Ночи ломкий звон
И шелк шагов, запечатлённый в вечер.
Себя на ключ закроешь, как на сон -
Но точно также сводит грустью плечи.
Невидимый, но близкий господин,
Пьют духи из бокалов длинных тени,
А ты себе над пропастью иди
За музыкой жестокой, нераздельной.
Где, как кожан в цилиндре ночи пойман,
Дробится чёрный дождь в ограде чёрных стёкол…
Так в тёмном сердце графа тайники,
Где, словно вечность, скорбь его не стёрта.
Он там один, где тьма на пальцах скал.
И если шорохи луна качает -
Там, в замке, будет музыка и бал,
И кто-то не вернётся за вещами...


* * *

И колодец запомню в холодном зрачке пустыря,
Где шатаются звёзды на пьяных ходулях деревьев,
Как пространства изъян и, конечно, его декаданс,
Передразненный временем.

Ты закуришь «Esse» и гибко стянув с себя шарф,
Скажешь: «Это charmant!», пригубив из стеклянного шара…
Ты шикарна; точна, как движенье ножа,
И томна как юная парижанка.

Я твой профиль на влажной ночей простыне, и так
По-французски небрежно и по-мексикански двумерно,
Вылью, выпишу дымом и чёрным мелом,
Чётким росчерком кисти, одним движением рта,
И припудрю эскиз ароматом травы и мадеры.


ЧЁРНЫЙ

В каждом поэте внутри Чёрный Человек,
У него с поэтом назначена встреча.
Он закрыт стеклянным ключом и шторами век,
У него нет времени, и в этом он безупречен.
Этот гость – его личный Уроборос,
Алхимический выводок (он же вывод),
У него нет смеха, совсем нет слёз,
Кто кому ответ одиночества первый выдаст…
На поэтов снаружи летит чёрный крик вороний,
На поэта глядит чародей королевства кривых,
А Великий немой и Избранный посторонний,
Зашифровывал тайное в ломких кореньях вымысла.
И такой ввинтится в голову выстрел свободы,
У кого на руках, на глазах, на душе клеймо,
Проторчав в одиночке души по Одину,
Промолчав себя в великое Nevermore.


ЮГ

Ласпи (1) вернет свой взгляд, как может только смотреть любовник,
До боли и жженья зрачков раскаляя кнут:
На вдохе - сквозь море тебя протянуть,
На выдохе – бризом обдать, бризом обдать, и помнить...
Сушей, волнами ли, метрами облачных лент -
Каждый отсчет сжимает сердечный мускул.
Если у вечности вырвать внезапный фрагмент –
Солнечный ток, как змея, поразит укусом.

Ключи подбирая от леса, себя не забудь захватить;
Доисторической блажи пещерного мезозоя,
Нелепо стоящей у входа, костры чадить…
Вдруг кто-нибудь скажет, что их было трое,
Или четверо… Пренебрегая числом
Альтер и эго, когда-то придешь к абсолюту,
Что предпочтет бочку и босиком,
Камни во рту, неповторимость рек, ждущих путника.


* * *

Проснуться. Представить вкус
Твоего тепла,
Сгореть изнутри, взорваться
Брызгами выдохов,
Проникнуть, впиться в твои глаза –
Блажь, равная вызову.
Ты опрометчивый жест богов,
Начинаешь длиться в моей крови,
В моей крови слишком мало любви
К любым, и слишком много чтобы убить себя,
Застрелиться в трёх ста зеркалах из слов…
Мне нужно сорвать с тебя всё, провести рукой
По горизонту шеи – и впиться в вечность,
Злое, упрямо не ищущее покоя,
Время, как ворон, слетает, слетает на плечи…
Когда на стоны молчанье своё изодрав,
До дна, до упора изрезав себя тобою,
Жадной змеёй проскользну в твой тугой рукав,
Остатки тепла и лени слизав с ладони…


* * *

Темно, и как будто не в фильме,
Я нахожусь на войне с войной.
Он поёт: «мой телефон ноль, ноль, ноль»…
Не знаю, как бывает с другими,
В моей голове восемь тысяч лет как ночь.
И с почтой помехи…
Вот было бы смеху,
Когда б выпал невидимый дождь.
Она так стройна, и,
Как будто не в фильме
Преступно влечёт её имя
Нет силы остыть.
И нет силы быть слабой,
Нет силы хотя бы на время забыть…
А мозг напряжен ежедневной войною -
А внутренний бог безупречно настроен,
В нас-трое на чистоту,
А ты приходи…поезд, крымский коньяк,
Как будто не в фильме, а так
Как бывает, когда несёт,
Не вниз – вверх, когда всё – не в счёт.
И как не во сне - пальцы по бёдрам,
Дыханье в ключицу, и голод волчицы…
Как будто не в фильме,
И как не с другими,
Как не на войне…


* * *

Навуходоносор, здесь возникнет сад.
Выжги мне слово «любовь» в самой глубине сердца.

Люди, идущие вдоль, и люди, скользящие над
Перемещаются скоростью в разные терции.

Духи всё видят, не смея произнести.
Навуходоносор, ты исторгнул время –

Время, где мы любили, на прочий вздор
Не отвечая ничем, кроме зренья.

Нам завещались меткость и зоркость богов
В железобетонных джунглях, щадящих любовью,

На расстоянии образов речи – условно,
На перекрёстках зимних ветров – не более.

Нам завещались меткость и зоркость, в наём,
Ты – очевидец, заложник своих интуиций,

Слов пограничник, вышедший за окоём -
И потому уцелеть здесь трудней, чем чему-то случиться.

Ты - обречённый на память вечный связной,
Не отвлечённый клаустрофобией срока.

Ранней весной выкрасят нашей слезой
Духи столетий эти земные логова,

Где я, напрочь утратившая чувство календаря,
И с аллергией на все расписанья, режимы,

И ты, ревновавший меня к морям,
И времени, выраженном в шорохе шин.

Нам завещались меткость и зоркость богов,
И что-то ещё… - и потому остро так

Ты узнаешь меня, даже если Везувии всех миров
Выстрелят в миг, им не оставив остовов.


ПРО МЕКСИКУ

Я в Мексике, и Мексика горчит
Ожогами латинского наречья,
Но резкостью вниманью не перечит,
А только переводит в танец, ритм.
Вне зарева играющих коррид,
Бунтующим и пуля будет – почесть,
Я в улице, и улица пестрит
Извилистым скелетом одиночеств.

Твой солнце-кольт заряжен зноем, гонит
В трактир людей и духов, мимо них,
Куда везёт отпетое со звоном
Автобус - ископаемый ночник?

Как женщина, что мифами и танго,
Украшенная возрастом любви,
Она в самой себе – как иностранка
Поёт и месит краски на крови.
И каждый миг - последний; за окном
Её зрачков созвездия, как дети
Толпятся, ритуальный сад цветов
Утешить и простить, за всё на свете.


№50

Теперь живу в пятидесятой квартире,
С крыши – с видом на побережье.
Сменила столько работ, жизней - спросили:
«Что тебя в этом городе держит?»
В литературный салон ходить и ещё помнить,
Что букинист к Рождеству мне подарит книжку.
Я вспоминаю: девяносто седьмой в Париже:
Жёлтый букет, Аполлинера томик…
Так и теперь, но не в пример Сюжету,
Только и удаётся ходить раздетой,
«Потому что искусство поэзии требует слов»,
Может букет подруге отдать
И ждать верстового?..


ПОСЛЕ ГОМЕРА

И поскольку время не терпит финальных сцен,
В междуречье мифов – времетрясенье...


1

Внутри Тезея дремлет Минотавр.
Он гнал его всю ночь до лабиринта.
Наполнит небо вздохами Эриний,
Им всё одно - кто прав, а кто не прав…
В нутро иное обронив клубок,
Не мучайся причудливости линий.
Им всё равно – герой ли, полубог,
И было утро. И последний взгляд...
Нас каждый бой не делает моложе.
Харону переправы не предложит.
День, дважды оглянувшийся назад.
Оставь на память музыку баллад –
Коль времени изменчив обжиг.
И ты, Тезей, представь, что всё был сон.
До срока остановимся в начале.
Печален от того, чем был сражён,
Или сражён лишь тем, что был печален?

2

То ли руки Эола качают упругие реи,
То ли волны легки, ожидая косящийся вал.
Возвращенья сулят только мифы об Одиссее,
И водящему ясно, зачем приноравливать трал.

Если право на храбрость – лишь выкуп за несшее мимо,
А любая печаль не начнёт сеять смуту в умах,
Так не ново, как жест навсегда уходящих любимых,
И так явно, однако, нелепо, как свет при пожаре в домах.

Ты едва не призрел в этом знак, прежде было скитанье,
Били ветры внахлёст бёдра лодок, и жарил дно Феб,
И при чём тут война, объясни, и при чём здесь изгнанье,
Если твой ученик применяет названия рек?

А Гомер? Что Гомер, он всё занят морскими путями,
Проверять такелаж не забота для мифов и муз;
Он допишет главу – волны пениться будут за нами,
И найдётся Улисс, и вернётся куда-нибудь, пусть.

3

Над Херсонесом пар горячих вин
Сжигает жаркий воздух в желтой топке,
Метёт песок дымящихся руин
День на воображаемых раскопках.

Ты, посвящённый в солнечный меандр,
Под хор племён, трясущих трон Олимпа
Припомнишь прошлого рожденья дар
По золоту эгейского залива,

Мне имя выудишь из раковин со дна,
Знакомое, как яблоко раздора,
И вспомнишь: не окончилась война...
К чему, ответь, нам память, Терпсихора...

Зачем, мой друг, так много городов,
Когда в итоге некуда вернуться?
Из века повторяется одно,
И также невозможно обмануться.

4

Расстёгнуты Книги Хождений великих героев -
История - странный театр и души кладовая.
Стою на ветру у ворот - ни жива, ни мертва, я
Пришелец, отшельник под гиблыми стенами Трои.

Сбегаю котурной к долинам небесной реки
В таврический космос – и тени на плечи ложатся,
Сменив над пролетами встречный налёт декораций,
Где песня рождается, струны врезая в колки.

Мне хочется думать, что бархатный занавес сорван,
И выскользнуть птицею из темноты натюрморта,
Наповнив себе, что корветы выходят из порта
В открытое море задолго до мысли о шторме.

Пишу по воде, забывая о всех парусах,
На карте, как фоне, минуя законы деталей,
Сорвав элементы тугих театральних регалий,
Сменив флибустьерский на белый, невидимый флаг.

5

А если мир – покинутый ковчег,
Тогда зачем пытаешься прочесть
Насечки букв действительного века,
Упавший в зеркала археотек
Заложником числа, или молекул?

Переселенцы из античних лет,
Не удивляйтесь: прошлого здесь нет,
А только запах греческого пляжа,
Запомненный здесь кем-то наугад,
По ком влюблённый вигляд
Затянут неводом - пейзажем.


(1) Ласпи – бухта на югобережье Крыма

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алена Щербакова

Родилась в 1976 г. в Одессе. Окончила Одесское художественно-театральное училище им. М.Б. Грекова и факультет романо-германской филологии Одесского государственного университета им. И.И. Мечник...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

НАД ХЕРСОНЕСОМ ПАР ГОРЯЧИХ ВИН… (Русское зарубежье), 103
ТО ЛИ РУКИ ЭОЛА КАЧАЮТ УПРУГИЕ РЕИ... (Русское зарубежье), 79
МОЙ ТАНЕЦ. АВТОГЕОГРАФИЯ. (Русское зарубежье), 79
ОТЗОВИСЬ, МИЛЫЙ ДРУГ, ОЧНИСЬ… (Русское зарубежье), 70
КНИГА ХОЛМОВ. (Русское зарубежье), 66
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru