Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Виктор Власов

г. Омск

РЕПЕТИТОР

Рассказ


Четвёртый курс института – время прекрасное, как впрочем, и предыдущие три. Учиться оставалось - ничего и ты – на широкой дороге в жизнь. Приехав из Штатов, я разговаривал на иностранном языке, бегло и смело, словно американец. Амбиций во мне – много, как сена в стогу. Но денег на развлечения по-прежнему не хватало. Мобилизовав навыки, приобретённые за годы неустанной учёбы, я бросился на поиски подработки в качестве репетитора. Учащимся школ они требовались, как воздух, и начал я заниматься со своим двоюродным братом Димой. Я был готов подтянуть ему английский бесплатно. Мне не составляло труда приходить в гости к родным – общаться с ними приятно, в их семье всегда тепло, как возле неугасаемого очага.

На выходных я ничем не занимался, кроме просмотра новых фильмов, играл в компьютер и гулял по улице с друзьями. В роли учителя я видел себя с трудом, поэтому мой двоюродный брат оказался весьма хорошим объектом для эксперимента. Дима учился в седьмом классе, и проблем с английским у него не было. По крайне мере он так говорил. Протестировав брата, понял - английский не являлся его любимым предметом. Произносил Дима слова не верно, забывал правила, отвлекался, о грамматике вообще не стоило говорить. Я приходил на выходных, он смотрел на меня со смешанным чувством. С одной стороны – я старший брат, с которым весело поболтать и поиграть в компьютер

(я читал журналы «Игромания» и «Game-Exe», поэтому знал новости из мира игр, анимэ и кино). Однако с другой стороны – я репетитор, преподаватель английского на дому. Строгий и неумолимый, недовольный, если не соблюдались грамматические правила или совершались речевые ошибки.

- Сначала занятие, потом поиграем, - пообещал я.

- Хорошо, - тоскливо кивнул он. Строгий взгляд бабушки усадил его за стол.

Основные темы мы с Димой повторяли долго и упорно. Я объяснял ему то, что он прошёл в школе, и каждый раз он удивлялся так, будто я говорил какие-то невероятные истины.

- В прошедшем времени к смысловому глаголу добавляется окончание “ed”, если конечно это правильный глагол. В настоящем времени – окончание “s”…

- Нефига! - он глядел в тетрадь, изумлённо подняв брови. Потом, выпучив голубые глаза и слегка приоткрыв рот, перевёл взгляд на меня. - Как в голове укладывается столько правил английского? Ты – вундеркинд! Наверное, английский твой любимый предмет и в школу ты любил ходить!?

Я расцвёл покорённый воспоминаниями о школьной жизни, такой мучительно-прекрасной. В своём экстазе познания иностранного я был неистов. Да, со школы английский – любимый предмет. Ещё в начальных классах я старательно подходил к изучению языка моих любимых актёров – Арнольда Шварценеггера, Дольфа Лундгерна и Жана Клода Ван-Дама и тех, кто озвучивал и переводил захватывающие компьютерные игры.

В наш дружный шумный класс приходила учительница - черноволосая кудрявая женщина средних лет, в круглых очках, за стёклами которых глаза казались большими и добрыми. Всегда она приносила с собой магнитофон, игрушки и плакаты. Помню, обвешивалась цветными широкими листами на белых верёвочках и торопливо шла к нам. Встречали мы её радостно, знали, что будем играть, петь и танцевать. И потом, когда начальная школа осталась в прошлом, я любил уроки английского. В кабинет иностранного и в средних классах заходил бесстрашно, с чувством собственного достоинства. Посещал я уроки Зинаиды Ивановны с удовольствием. На них старался блеснуть знанием, рвался отвечать первым и отвечал громко. Улавливая завистливые взгляды сверстников, украдкой радовался, что хоть здесь могу ярко проявить себя. Больше всего мне нравилось учить слова и писать лексические диктанты. Бывало, слова я учил просто так от нечего делать. Открывал словарь или специальную книжку, где слова вводились по тематике, и учил. В классе учились и те, кто ладил с английским, как я и это раздражало. Особенно не нравились уроки, когда одна учительница уходила на больничный, а вторая вела урок сразу у двух групп. Появлялась конкуренция. Не только я тянул руку, но и мои одноклассники из параллельной группы стремились ответить первыми. Выигрывал я одним – знанием большинства лексики, которой располагала только учитель.

Олимпиада по английскому. Я, несомненно, капитан своей команды. Задание – написать как можно больше слов по темам. Я дал фору оппонентам, знал, что быстро напишу и такие слова, которые не проходили на уроке.

Но воспоминания воодушевляли только меня и никак не помогали в обучении английскому моего брата. Между мной и ним образовывалась, словно гигантская невидимая стена и разрушить её было невозможно. Я исписал две страницы, показывал употребление времён на примерах и схемах, а он, кивая потяжелевшей головой, смотрел скучающим взглядом. Я ему - про окончания глаголов, про внимательность при переводе грамматических конструкций, а он, бедный, искрутился на стуле.

Занятие подходило к завершению, Дима оживлялся и, радуясь, спрашивал:

- Ты играл в “ FarCry” и “WarCraft”?

- Да, играл.

Довольный, он бежал в свою комнату и включал компьютер, показывал, как круто он орудовал разными оружиями и магией.

- Мальчики, айда за стол, - позвала баба Галя, украдкой сунув мне в руку двести рублей.

Она кормила вкуснятиной: то курицей жареной, то картошкой тушёной. Из-за стола я выходил объевшийся и с трудом. Как-то имел неосторожность сесть на диету и не доесть предложенное к обеду. Добрые глаза бабы Гали расшились, она громко спросила:

- Болеешь что ли?

- Нет, - Я даже не решился сказать про диету. Гостей, а тем более родных она кормила на убой, не раз наблюдал, как родственники и просто гости, отдувались, покидая стол. Не съесть гору жареных грибов и картошки, не выпить литр молока – значило обидеть.

- Не вкусно, может, пересолила? - заволновалась она. – Дима видишь, как шамкает?

Постоянно моя диета нарушалась, стоило прийти к родственникам.

Трудности с английским у двоюродного брата решились сами собой. К ним пришёл молодой учитель, только что окончивший педагогический университет. Он спрашивал не строго и жалел.

Тем временем я нашёл другого ученика. Мишу. Вернее меня нашла его мама, через общую знакомую. Семья жила в центре города, в пятикомнатной богато обставленной квартире. За мальчиком присматривала нянечка. Мишу планировали перевести в лингвистическую гимназию. А пока он заканчивал третий класс обычной школы.

- До экзаменов в гимназию оставалось три недели. Нам необходимо подтянуть некоторые темы, - попросила его мама.

- До экзаменов? – удивился я, переспросив.

Его мама – высокая крепкая женщина, директор парусного клуба, специально вернулась раньше, чтобы увидеть репетитора. Она оказалась готова отдать любые деньги, но лишь бы мальчик сдал экзамены. Показала темы, которые следовало выучить в ходе занятий. То были 12 тем похожих на те, что я сдавал, заканчивая девятый класс. Из каждого “топика” (1), как стало модно называть в гимназии, мальчик должен выучить не менее восемнадцати предложений. Критерии оценки в лингвистической школе – жёсткие и, несомненно, поразили. Минуту я рассматривал отксерокопированные листы в замешательстве и вдруг сообразил - времени на раскачку не оставалось.

Я посещал Михаила четыре раза в неделю, занимаясь два часа. За приход зарабатывал столько, что мог без труда не один сходить и в кино и в кафе. Время от времени к нам в комнату заглядывала нянечка. Проходил час, она заботливо звала передохнуть. К столу там подавали скромно, никакой курицы, как у родственников, никакой жареной картошки с молоком, а чай и печенье с маслом, иногда с вареньем. Дорогой интерьер просторных комнат шёл в разрез с тем, что подавали к столу.

Мальчик Миша был способным учеником. Учили мы с ним “топики” усердно. Он обладал удивительной памятью, позволяющей с двух-трёх повторений запоминать по целому предложению. Не сказать, что ему сильно нравился английский, он просто не желал расстраивать родителей.

На отвлечённые темы мы разговаривали только во время отдыха. Как и всякому нормальному мальчишке, Мише нравились трансформеры, он вытащил из шкафа огромного робота - Оптимуса Прайма, привезённого отцом из-за границы. Красивая игрушка, о которой я мечтал в своё время. Он им не играл, Михаил был серьёзным не по годам, поэтому и казался старше. Меня, двадцатилетнего парня, удивляли его рассудительность и взрослость.

- Вы знаете, я ведь когда-то начну работать и помогать семье. Папа обещал сделать из меня настоящего мужчину. Я уже и ружьё держал и рыбу ловил с лодки. Но времени у моего папы мало, он много работает на вахте. Я решил скорее взрослеть. Оттого и не играю в игрушки. Предпочитаю логические игры.

Третьеклассник, а рассуждал как взрослый человек. Нянечка смотрела на Мишу умилёно, не переставал дивиться и я.

Мальчишка выучил положенные темы даже раньше времени. Он рассказывал их одну за другой без подглядывания. Вот что делали любовь и уважение к родителям! Ульяна Сергеевна, мама Михаила, отблагодарила меня, выдав премию. К следующим экзаменам обещала связаться.

Тем временем учёба в институте завершалась. Я и не заметил, как быстро пролетел пятый курс.

Время неумолимо истекало. Казалось, оно пошло в два раза быстрее. Заканчивалась вторая заключительная часть государственного экзамена. Не приехали страшные и строгие экзаменаторы из Москвы, но в просторной аудитории, заставленной цветами и завешанной плакатами, царила напряжённая атмосфера. Аудитория наполнилась напряжённостью, переживаниями и страхом за результаты экзаменов. Именно страх, а не что иное просматривался на лицах экзаменуемых, причём, он имел свой запах! Не помогало даже то, что мы подарили комиссии огромный букет белых роз, буквально укрыли знакомых преподавателей цветами. Половина второго на часах, экзамен идёт своим чередом, участники комиссии сидели усталым, но бдительным сиднем. Елена Ивановна, добрая преподаватель теории перевода, оказалась не похожа сама на себя. Длинные морщины омрачили неизменное приветливое лицо. Показалось, что от них потяжелел прямой и широкий лоб. Он как будто давил на её голубые ясные глаза и от этого, они темнели под густыми чёрными бровями. Вперив серьёзный не мигающий взгляд в ближнего к ней человека, покачала головой – прошло больше часа, а тот не написал ни слова, белел его чистый лист формата А-4. Как что-то напишешь, если посадили прямо перед комиссией и забрали шпаргалки? Я вспотел так, будто грузил тяжёлые мешки несколько часов. К тому же давно хотел в туалет. Сидел на иголках, неустанно делал непроизвольные движения ногами и телом. Подкладывал руку под голову, скучающе и рассеяно рассматривал потолок, пытаясь найти на нём всепобеждающий ответ.

- Здравствуйте! – тихо войдя, сдержано улыбнулась ректор Тамара Федотовна. – Попьём чаю, а потом спросите последних.

- Yes, we can have a rest (2), - согласилась Ольга Сергеевна, учитель английского языка.

Я услышал спасительные слова её приятного звонкого голоса. Голова заработала быстро и горячо, закрутилась в ней умная мысль и как только преподаватели вышли, мои руки судорожно достали сотовый телефон. Я набрал номер Ани и закричал:

- Скорее шпору сюда!..

- Хорошо попроси.

- Пожалуйста, - осклабился я, замерев.

- Сейчас.

За десять минут мой лист быстро заполнился длинными предложениями, полными смысла. Я и мои соратники, оставшиеся последними в аудитории, стремительно ответили на вопросы.

Наевшись торта и напившись чая, комиссия вернулась. Напряжение спало, я сидел, выпрямившись, и в боевой готовности. Отвечал напористо, серьёзно и наконец, сдал экзамен. Невероятно радостный я выскочил из кабинета и понёсся прямо по коридору.

Не всегда я не готов к уроку. Обычно добросовестно подхожу к основательной сдаче и стараюсь учиться усердно, но последний курс дался с трудом. Лекции я не прогуливал, но и на них ничего не писал – за пять лет наскучило записывать за преподавателями. Вот и результат – Госы, сданные по шпаргалке.

С выходом в большую жизнь начались проблемы. Поиск работы, заработок, возможная армия… На хорошую работу не брали по причине отсутствия военного билета. Избегавшись по офисам и конторам переводчиков, получал привычные ответы:

- Мы вам позвоним.

Мой лёгкий дефект речи – заикание, пожалуй, давал о себе знать. Начальство, мои любимые потенциальные шефы, давало текст, мол, быстро переведи с английского на русский или наоборот. И тут я волновался и с трудом говорил. Правда, не всегда, но случались столь неприятные случаи. После посещения одной такой конторы я чувствовал себя разбитым, и хотелось спать.

В школу взяли без проблем, не взирая ни на что.

- Берём! - сказала добрая завуч по учебно-воспитательной работе. В ходе работы я установил, что добрая она была с виду…

Зарплата учительская – маленькая, даже если в доход шла доплата мэра как молодого специалиста или премия за особые заслуги. В поисках дополнительного заработка я мобилизовал свой полученный за долгие годы навык английского языка. И снова начал подрабатывать репетитором.

Знакомые подыскали мне кандидата. Это была милая девочка пятиклассница, иногда спокойная, иногда озорная, неглупая, но весьма хитрая.

Мария сидела смирно, хлопая длинными ресницами. Внимательно слушала, схватывая налету. Домашнюю работу она делала исправно, добросовестно вела словарь, пополняя его из урока в урок, не путала грамматические конструкции, различала пройденные времена. Почёрк у неё – красивый, буквы она выводила старательно, казалось, письмо приносило ей особое удовольствие. Стоило девочке начать писать, она сосредоточивалась и слегка улыбалась. Только я говорил про учебник – она листала его в поисках задания, упоминал про рабочую тетрадь – девочка брала её и готовились выполнять указанное задание. И выполняла правильно, не задавая вопросов. Ей нравилось делать самой без чьей-либо помощи. Однако учитель английского ставила ей “четвёрку” за четверть. Мария знала почему - не умела презентовать себя. Скромная девочка не рвалась “нахапать” больше оценок, как немногие сверстники из класса, а ждала своей очереди.

- Знаешь ответ или сделала работу быстрее других – поднимай руку, - посоветовал я с видом знатока. – Преподаватель увидит, что ты работаешь, и отношение станет соответствующее.

- Постараюсь, - ответила она тихо, рисуя на поле тетради чёртика с длинными косичками. Рисовала она здорово. На каждой странице у неё изображён симпатичный чёртик, который, то играл в компьютер, то кидался бумажками, то спал. В свои двенадцать лет она запросто могла бы стать иллюстратором детской книги или сделать комикс. Для начала я предложил подумать о комиксе. Идея заинтересовала Марию. Глаза её загорелись, и некоторое время она не могла сконцентрироваться на английском. Сделав передышку, поговорив про новые фильмы и мультики, мы продолжили. Тут ей наскучило быть паинькой. Сначала она рассматривала меня с диким интересом, увеличив глаза, словно я вдруг бы превратился в инопланетянина, затем легла на стол, спрятала голову под раскрытым учебником и притворялась спящей, издавая прерывистое шипение.

- Мария! – не выдержав, повысил я голос.

- Что надо? – спародировав, так же резко ответила она.

- Ты что как обезьянка?

Ключ проник в замочную скважину входной двери, медленно повернулся. Вздрогнув, Мария успокоилась, снова сделалась спокойной девочкой. Её мама вернулась раньше. В лакированной бело-лиловой куртке и в красных блестящих сапогах, Елена выглядела потрясающе. Невысокая стройная женщина лет тридцати трёх с печальным бледным лицом, причём эта природная бледность кожи удивительно контрастировала с её тёмно-русыми короткими волосами. Разувшись, она положила на тумбочку чёрную сумочку и торопливо прошла в зал. Спрятав куртку в шкаф, она устало поздоровалась. На миг мне показалось, что она старшая сестра Марии, сквозила в её быстрых движениях детская спонтанность. Выложив двести рублей на стол, предупредила, что на следующей неделе повременит с оплатой – зарплату задерживали.

- Не беда, подожду, - решил я, отмахнувшись. Жили они скромно в однокомнатной квартире со старой мебелью.

- Как процесс обучения? – спросила Елена, натянуто улыбнувшись. – Хотелось, чтоб Мария чем-то занималась. Не только бегала по улице! – пригрозив указательным пальцем дочери, она отошла и молча села за компьютер, подключилась к интернету.

В присутствии мамы Мария занималась, как примерная ученица. Тихо. Украдкой поглядывая на маму, девочка выглядела сконфужено. Пытаясь произвести впечатление квалифицированного строгого учителя, я старательно объяснял новый материал. Моя ученица покорно кивала и не переспрашивала.

Я приходил к Марии два раза в неделю. Первые полчаса девочка занималась спокойно, а вторые - отвлекалась и, казалось, делала это специально, забавляясь моими замечаниями. Проходило минут двадцать-тридцать, она утомлялась. Переводя шаловливый взгляд, принималась наряжать куклу, напевать себе под нос, затем рисовать чёртиков или показывать карточный фокус. И почти всегда девочка делилась впечатлениями о просмотренных фильмах и мультиках, рассказывала, как гуляла на улице, далеко уходя от дома. Любила Маша рассказывать о том, на каких сайтах побывала в безбрежном пространстве интернета. Стоило прерваться ненадолго, в ней словно пробивался неиссякаемый источник информации. Голос я сначала не повышал, уговаривал позаниматься хоть немного, а потом, когда Мария вдруг начинала изображать меня в минуты моего общения с её мамой, тогда не выдерживал.

- Ах ты хитрюша-хрюша! – сказал я.

- Я не хрюша! - возмутилась она забавно, с ребяческой наивной серьёзностью.

Всякий раз, когда девочка шалила, я придумывал ей прозвища и на время Мария успокаивалась. Обижаясь, надувала губы и выказывала недовольство хмурым видом.

- Мы с тобой друзья? – однажды спросила она с напористостью, неожиданной для её возраста. – Мы ведь всегда говорим о фильмах и мультиках и про подружек моих ты знаешь! И чёртики тебе нравятся.

- Да, друзья, - ответил я ошарашенно. Но понимал, что наша дружба навредила бы учебному процессу, ведь я не смог бы спросить девочку со строгостью, подобающей настоящему учителю. Как поступить в подобной ситуации?

Хитро скосив глаза, она готовились сказать нечто интересное и волнующее – так сосредоточено было её лицо.

- Тебе нравится моя мама? – наконец спросила она, всем своим видом выражая одобрение.

Елена действительно нравилась мне.

- Сделай задание, - ответил я, избегая её пристального горящего взгляда.

- Сделаю, не переживай.

Она нетерпеливо дожидалась ответа.

- Твоя мама – очень хорошая! – невольно ответил я недовольный столь отчаянной настойчивостью.

- Так и знала! – радостно произнесла она, широко улыбаясь. – Ты мне тоже нравишься, но я слишком маленькая. Хоть ты и младше мамы, но она как раз тебе пойдёт. Она ведь улыбается, когда с тобой говорит.

- Верно, - подметил я не без интереса к доводам смышлёного ребёнка.

- Знаешь, как вкусно готовит картошку по-французски, а борщ – просто объедение! Ум-м, - облизалась она, словно кошка, только что напившаяся молока. – Она хорошо относилась к моему папе, - Мария внезапно погрустнела, непонимающе всмотревшись в ковёр на стене. – Делала так, чтобы он радовался. Говорила, что… Вова… ну чтоб вместе делать всё. Папа сейчас живёт недалеко от нас, бывает, приеду к нему и мы поедем в парк кататься на каруселях! Он мне подарил на день рожденье плюшевого медвежонка!

- С кем она сейчас?

- С Федей… этим противным дядькой! Он курит, пьёт пиво, с друзьями всегда матерится у нас дома, ругается с мамой. По-моему она его не любит.

Завершив занятие, я задал домашнее задание и, кое-что обдумав, попросил Марию об одолжении. Казалось, она знала, о чём речь и только ждала, чтобы удостовериться.

- Спроси тихонько, нравлюсь ли я Лене.

Она лукаво подмигнула в ответ, как будто мы только двое знали то, чего не знал никто, и попросила так же об одолжении.

- Мы с подружками построили шалаш, знаешь какой здоровский, а мальчишки его ломают. Вить, помоги… - каждое её слово было полно детской наивной надежды на что-то светлое и счастливое.

Только с маленькими мне не хватало водиться. Я согласился.

- В воскресенье придёшь сюда во двор после обеда? – заглянув мне в глаза, ждала немедленного ответа. – Точно придёшь?

- Да! - подтвердил я.

Захлопав в ладоши, девочка запрыгала от радости.

Погода стояла прекрасная. Почему бы и не прогуляться? На выходных я пришёл во двор Марии, как и обещал. Она торопливо повела меня в рощу. И там, в не глубоком, узком овраге под наклонившейся тонкой берёзой находилось детское убежище. С одной стороны оно было прикрыто кое-где размякшим картоном и фанерой, а с другой – длинными, большими ветвями, связанными разноцветными проводами и медной проволокой. Оттуда раздавались крики – возмущались девчонки. Мальчишки атаковали убежище, закидывая визжащих девочек мусором, обстреливая из рогаток. В крышу и стены летели мелкие камешки, пластмассовые тетрапаки, обломанные берёзовые ветки. Кто-то, злорадствуя, запустил бутылку, и стенка шалаша не выдержала, порвалась. В образовавшемся отверстии показалась рассерженная девочка в белой футболке и разноцветной панамке. Она выглядела старше сверстниц. Сняв панамку, выскочила с прутом и настигла мелкого мальчишку, который решил подобраться незаметно. От неожиданности он вскрикнул и, предприняв побег, споткнулся. Так и верещал на земле. Набив пацана несколько раз по заднице хворостиной, выбралась из оврага.

- Стой, стреляем! – пригрозил их вожак, прицелившись в неё из рогатки. Конопатый худой мальчишка с голосом звонким, точно колокольчик и глазами сверкающими, большими, как десятирублёвые монеты. Он стоял на прямых ногах, гордый положением главного. Выпятив острый подбородок, мальчишка поигрывал угловатыми плечами. Его рыжая густая чёлка вспотела и стояла дыбом. Синела футболка, завязанная на узел на правом плече. – Пацаны, огонь по команде! – прозвенел он, надвинувшись на девицу.

Отряд из четверых маленьких захватчиков в пёстрых кепках готовился взять пристанище девчонок штурмом. С необыкновенной быстротой они зарядили камешки в рогатки. Пыл защитницы иссяк моментально. Бросив прут, она ринулась обратно.

- Я вам дам стрелять в девочек! – пригрозил я кулаком. – Поймаю, мало не покажется!

- Старший брат Марии приехал, - в панике заголосил вожак. – Сваливаем, пацаны!

Я догнал плохиша в два счёта и пригрозил оборвать уши, если дёрнется.

- Отпустите, больше не буду, - мальчишка съёжился, осадив, исчез его бравый вид. Он стал нашкодившим щенком, которого сейчас накажут.

- Встрял, Сенька?! – хитро проговорила Мария, шлёпнув ему по спине как бы в отместку.

Беглецы остановились в замешательстве, некоторое время наблюдали за Сенькой, а затем развернулись и тихо побрели в сторону домов.

Внутри шалаша стало не очень просторно, когда я влез туда вместе с плохишем. Не отпуская сжавшегося Сеньку, который глухо и затравленно сетовал на несправедливую судьбу, я огляделся с тайным восторгом. Ещё несколько минут назад я не хотел лезть в картонный домик, а тут ожил, вспомнив себя в славные годы детства. Вспомнил, как с друзьями построил шалаш-звездолёт на дереве, как возглавлял экспедицию на заброшенный машинный завод в поисках стройматериала и проволоки. И воспоминания были светлые, озарённые солнцем, зелёной листвой и смехом. Их, казалось, принесли лучи солнца, белым тонким светом сочившиеся сквозь отверстия в крыше и стенках. Так тепло и приятно оказалось находиться среди детей в шалаше на краю оврага. Да, я и не заметил, как быстро пролетело то незабвенное чудесное время, когда бегал по дворам и строил баррикады.

Мы быстро познакомились. Три девчонки разглядывали меня с неприкрытым восторгом, не решаясь сказать ни слова, и только Мария, окинув подружек надменным взглядом, гордо произнесла:

- Мой брат всегда защитит нас!

- Ты не говорила, что у тебя есть брат, - удивлённо проговорила старшая подруга.

- Долго будете обижать девочек? – спросил я Сеньку строго, отвесив подзатыльник.

- Они первые… - исказившись, оправдался мальчишка. – Не пускают нас к себе. Мы тоже нашли это место!

Он глядел на девочек взглядом умоляющим просящим пощады, осторожно косился на меня, но поняв, что я не собирался прикладывать силу, расслабился.

- Можно во двор? - попросил он жалобно, надув губы.

- Давайте побьём его? Отомстим! – предложила Диана, угрожающе надвинувшись на мальчишку. Она была с ним одного роста, но крепче. – Я занимаюсь каратэ, знаю болевые точки. Сейчас как дам и Сенька не двинется!

- Нет-нет, - покачал я пальцем. – Пусть он попросит прощения и пообещает больше не лезть.

Переборов себя, Сенька уязвлёно попросил у девочек прощения.

В голову Марии пришла отличная мысль – она читалась в её сверкающих глазах.

- Пусть они лучше помогут сделать шалаш больше. Мальчишки иногда бывают полезными.

- Неплохая идея! – оценил я, отпустив Сеньку. – Будет хорошая команда и пространство увеличится.

Лера поддержала, захохотав. Наконец согласилась и Диана, пожав плечами.

Выйдя, Сенька быстро уходил, а мы тихо говорили в сумрачном тесном пространстве домика, в котором пахло землёй и влажными ветвями. Сидя на твёрдых покрышках, накрытых рваной клеёнкой и картоном, я с чувством рассказал, что сам когда-то радовался внутри баррикады из веток, досок и картона. А повзрослев, с тем же азартом изучал английский язык. Для девочек я стал героем, спасшим их любимое убежище. Они прониклись ко мне доверием и любовью, чистой, сестринской. Лера сразу показала тайник. Выудив из-под покрышки пластмассовую коробочку, открыла. Там лежала старая зубная щётка, моток медной проволоки, синяя изолента и цыганская ржавеющая булавка.

- Вот! – покрутила она изолентой, вытянув шею, ожидая похвалы. Расплылось в счастливой улыбке её милое круглое лицо. – Папа отдал, сказал – “Для шалаша!”

- Остальное я нашла дома, - Марии не нравилось, что подружки стремились привлечь моё внимание. Сдвинув брови, она поворошила оставшимися предметами в коробочке.

Диана взяла портфель и вытащила пакет с двумя пирожками. Поделила их поровну, разорвав на кусочки; один - с капустой, второй - с картошкой; прохладные, но вкусные. Полакомившись, мы вышли из шалаша.

Провёл я время с детьми здорово, звонко пело в душе. Так я давно не ощущал себя, беззаботно, окрылёно. И как не удивительно показалось проведённое время, но с напускной тревогой я объяснил, что тороплюсь. Обещал скоро вернуться в шалаш и принести что-нибудь полезное для строительства. Уходя, не оборачивался, знал, если посмотрю на них снова, то испытаю неприятное тоскливо-щемящее чувство.

На следующий день я шёл на занятие к Марии в хорошем настроении, вспоминая шалаш и рейд мальчишек. Не успев переступить порог дома, ощутил противный запах табака, услышал отрывистые голоса нетрезвых людей, хохот и матерщину. В зале, где мы обычно занимались английским, на диване находились двое мужчин и похохатывали, потягивали пиво, а третий, не выпуская изо рта сигарету, стоял напротив них, и пошло рассказывал о своих похождениях. Поздоровавшись, я заглянул в зал в надежде найти девочку. Марию там не нашёл.

- Правильно! – подумал я. Как в таком смраде табака и пива она могла оставаться?! Разглядев меня с любопытством, наконец, поздоровались тоже.

- А-а, - выпустив струю дыма, протянул стоящий парень догадливо. – Репетитор.

Девочка сконфужено сидела на кухне, приготовив учебник и рабочую тетрадь. Дверь отсутствовала, поэтому приходилось невольно слушать бесстыдные речи бой-френда Елены. Заниматься в шуме и в прокуренном помещении – крайне плохо. Наше занятие превратилось не в плодотворную учёбу, а в мучение.

Пришла Елена. Они сразу начали ругаться. Оказалось, что Владимира уволили со второй работы.

- Начальство ни к чёрту, напрягает! – грубо объяснил он. – Не пили мы, Ленка!

- Да?! Это что? Пошли вон отсюда!

Собравшись, друзья захватили и пивные бутылки, ушли. Лена и Вова продолжили выяснять отношения.

- Сколько можно? – спросила она с болью в голосе. – До каких пор будет продолжаться? Ночами ты бродишь, а потом возвращаешься, как ни в чём не бывало.

- По работе, я те говорил! – оправдался он раздражённо.

Хозяйка кричала на него, а тот глухо бранился, прикрываясь газетой. Затем встал и начал тоже кричать и ходить, почти бегать по комнате.

Слушая ругань, Мария съёжилась, не воодушевляли ни английский, ни я. Мрачная тень легла на истомлённое лицо девочки. Казалось, горечь и негодование переносила не мама, а дочь. Завершив урок раньше, я ушёл в смятении. Стало противно от сознания того, что замечательная женщина находилась в столь мерзких отношениях с ничтожным человеком.

И потом, когда я собирался к Марии, то идти жутко не хотелось.

Вова по-прежнему сидел дома, но теперь один. Курил и попивал из банки пиво, уставившись в телевизор бессмысленным взглядом. Молодой человек на голову выше меня, но худой, словно кол и небритый, как если бы забыл о существование бритвенных принадлежностей.

Вернувшись, Елена, снова бранила его.

- Думаешь, буду терпеть? Куда ты ходишь по ночам?

Раздался шлепок, и ругань внезапно превратилась. Воцарилась тишина, казалось, и Вова и Лена вмиг исчезли. Но я услышал глухой всхлип женщины. Сердце кольнуло, снова охватило мерзкое чувство. Мария посмотрела на меня страдальчески, взглядом плачевным и вопрошающим. Я поднялся.

В зале, держась за щёку, глухо всхлипывала Лена, глядя в пустоту угла. Хмурый, точно грозовая туча, Вова стоял над ней покрасневший и в замешательстве, попавший в состояние оцепенения, похожего на кошмарную задумчивость. Я почувствовал к нему что-то враждебное и злое, вошедшее тяжело в грудь. Схватив его за руку, повёл в коридор, затем на площадку. Он опомнился, когда я заговорил сердито.

- Ни себе жизни не даёшь, ни людям! Ты или живи нормально, или вали отсюда! С тобой такая замечательная женщина, а ты – балбес!

- Что? – страшно расширил он мутные глаза, покраснел сильней, стал, как перец.

- Хочешь драку устроить? – напористо уточнил я. – Попробуй, за себя не ручаюсь!

- Ты!.. Репетитор! – только и выдавил он.

Он собрался толкнуть, но я первый сделал это.

- Иди-ка передохни, отрезвей и подумай башкой! – бросил я.

- Я тебе устрою! – недобрый умысел скрылся под кривой улыбкой Вовы.

Взяв одежду, он ушёл. Елена даже не пыталась его остановить – столько натерпелась. Успокоившись, она включила компьютер и снова в интернет.

Задавая домашнюю работу Марии, ловил на себе её восхищённый взгляд, в котором лучилась благодарность.

- Теперь нас будешь защищать! – произнесла она с надеждой.

- Ага, - закивал я.

Владимир ничего мне не устроил – я зря ожидал чего-то страшного, подходя к дому Лены и Марии. Больше не появлялся он в то время, когда я приходил. Как выяснилось позже со слов девочки, не являлся Вова вообще. С Еленой его связывало не многое, об этом во время занятия английского языка мне рассказала Мария. Он стал жить с мамой относительно недавно. Сначала был смирным, как ягнёнок и ласковым, курил на площадке, пиво пил редко. Потом, когда потерял работу, покатился... Девочке показалась, что кто-то глупый и мрачный проснулся в нём, когда он стал подолгу засиживаться дома или наоборот пропадать ночами. Возвращаясь, он грубил и напивался, мог целый день не разговаривать.

С того дня в дом Лены и Марии я приходил не как репетитор, а как друг. Вскоре незаметно для себя стал помогать в решении маленьких проблем. То разобрать и вынести старую мебель, то принести мешок картошки, выгулять собачонку, которую они завели недавно, купить кое-какие продукты. Лена охотно принимала помощь, но на более близкие отношения, ни я, ни она не решались. Маша с интересом наблюдала за нами.

Конечно, в мечтах я неоднократно видел возможное продолжение дружбы с Леной, но понимал, что большая ответственность легла бы на наши плечи. К тому же стоит ли торопиться их углублять? У меня впереди решался вопрос с армией. Так произошло, что из-за медкомиссий пришлось на время прекратить занятия. Не скажу, что расставание далось легко. Прекрасные глаза Лены, её силуэт продолжали тревожить моё воображение. Время шло. И вот однажды, в морозный ясный день мы столкнулись с Леной на улице.

- Здравствуй, прекрасно выглядишь, впрочем, как всегда - поприветствовал я молодую женщину.

- Спасибо. Как живёшь?

- Ничего. Работаю. А ты?

- По-старому. Маша учится, по английскому - пятёрки. Говорит, что ты её так научил.

- Преувеличивает. Как на личном фронте?

- Никак. Но тебе хочу сказать спасибо за то, что вовремя меня остановил. Не знаю, смогла бы сама выгнать этого поддонка. Ну, ладно, пока.

Пока, пока. Осталась Лена моей несбыточной мечтой, звездой, до которой нельзя дотянуться. Звёзды остаются недосягаемы, в этом их притяжение. Это, тебе, Лена, огромное спасибо, что встретились вы с Машей мне на пути. Будьте счастливы! А мне предстояла дальняя дорога. Дорога в жизнь!


Примечания:

1. Topic – устная тема.

2. Да, можем передохнуть.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Виктор Власов

Родился в 1987 г. Окончил Московский институт иностранных языков (Омский филиал). По программе студенческого обмена работал в США. Преподает английский язык. Состоит в литобъединении им. Я.Жура�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ХРУПКИЙ ЧЕЛОВЕК – ПИСАТЕЛЬ. (Публицистика), 114
ШЕДЕВР. (Проза), 108
В ГОСТЯХ У ПИСАТЕЛЯ. (Публицистика), 105
РЕПЕТИТОР. (Проза), 100
ПОСЛЕДНИЕ ЗЕМЛЯНЕ. (Проза), 99
УБЕЖИЩЕ. (Проза), 98
ИГРА. (У грота Эрота), 96
ПЕДАГОГИ. (Проза), 95
ПРОСТО ПАРА. (Проза), 93
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru