Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Александра Щербина

г. Ульяновск

ЛЮБОВЬ РАНИТ ДАЖЕ БОГОВ

Рассказ


1.

Резкий визгливый звонок внезапно оглушил полумрак коридоров. Студенты начали лениво заходить в аудитории, опоздавшие неторопливо искали своих одногруппников, и только студенты второго курса физико-математического факультета бежали по прямому узкому коридору, чтобы только успеть на физику, ведь ее вел «маньяк», именно так окрестили студенты Николая Николаевича Мартынова – преподавателя, державшего в страхе своих студентов, вплоть до вручения им дипломов.

Александра тоже сегодня опаздывала, она бежала по коридору, ничего не видя, кроме заветной двери аудитории. Ей оставалось еще несколько шагов до цели, но вот у двери встал «маньяк» и, презрительно глядя на Александру поверх очков, пробурчал «быстрее», и, пропустив ее, захлопнул дверь.

«Вот повезло», – подумала Александра, – «еле успела».

Николай Николаевич сел за свой стол, открыл портфель и достал черную записную книжку, которую студенты боялись едва ли не больше его самого, ведь в этой книжке было все: пропуски занятий, ответы на практических занятиях, результаты лабораторных работ – все то, что могло повлиять на экзаменационную оценку, а экзамены уже были не за горами. Началась перекличка. Николай Николаевич окинул недобрым взглядом аудиторию и стал называть фамилии студентов, дойдя до Александры, он посмотрел на нее несколько добрее:

- Надо вставать раньше, чтобы не опаздывать, – сказал он и продолжил перекличку.

Александра покраснела и уткнулась в тетрадку.

Когда перекличка была завершена, Николай Николаевич отошел к окну:

- А теперь приступим к решению задач, – громко сказал «маньяк» и принялся искать в книжке очередную «жертву». Наконец он остановился на Яне Никитиной – местной отличнице, которая легко решала любые задачи.

Яна, наверное, была единственной, кто не боялся Николая Николаевича, она уверенно вышла к доске и начала записывать условие задачи. Яна решила задачу без особого труда, не обращаясь ни к чьей помощи. Николай Николаевич бегло осмотрел доску:

- Хорошо, садитесь. Правильно, но очень медленно, нужно быстрее соображать, если будете и дальше так тормозить около доски ничему не научитесь.

Яна, немного расстроенная вернулась к себе на место. «Маньяк» продолжил поиск жертвы. Внезапно раздался писк мобильного телефона.

- Выйдите немедленно, – крикнул Николай Николаевич. – Можете вообще не приходить на мои занятия. Если не можете понять элементарного: выключать телефон на время лекции, то физику вам тем более не осилить. Сколько можно вам повторять, идиоты, все личные дела и звонки за дверью, если не понимаете, пишите заявление на отчисление.

Смущенный владелец телефона вышел из аудитории, и занятие продолжилось. «Маньяк» вызвал следующую «жертву» – Мясина Андрея, не блиставшего ни умом, ни способностями, ни стремлением к учебе, ему у «маньяка» было тяжелее всего. Андрей неспешно вышел к доске, записал условие и замер, делая вид, что изучает условие, но на самом деле он ждал подсказки. Николай Николаевич это понимал и сам, поэтому его суровый взгляд заскользил по аудитории в поисках подсказчика, которого в случае обнаружения ждал бы в лучшем случае выговор, в худшем прочерк, означающий отказ от ответа. Именно поэтому никто не решался дать товарищу подсказку, которую тот нетерпеливо ожидал. «Маньяк» перевел взгляд на побледневшего Мясина.

- Опять не знаете? – прогремел Николай Николаевич. – Ваше место не здесь, а в ПТУ, хотя я сомневаюсь, что у вас хватит ума и на подобное учебное заведение. Садитесь, о тройке на экзамене даже не мечтайте, будете сдавать комиссии, если, конечно, до нее дойдет. Я вам советую быстрее писать заявление на отчисление.

Раздался звонок. Студенты облегченно выдохнули. «Пытка» закончилась. Николай Николаевич положил книжку в портфель и вышел, только тогда студенты посмели встать со своих мест.

- Хорошо, что до нас не дошло, – обратилась к Александре подруга. – Он меня в следующий раз точно спросит. О, как же я его ненавижу, быстрее бы закончилась эта проклятая физика.

Александра ничего не ответила и направилась к выходу.

- Саш, – окликнула ее подруга, – ну ты как, пойдешь с нами в клуб в воскресенье?

Нет, надо задачи решать, а то «маньяк» спросит, лучше подготовиться.

Ну, давай, решай, ему хоть все задачи на свете прорешай, все равно найдет до чего докопаться.

Александра вышла на улицу. Был апрель, кое-где еще лежал снег, но в основном земля покрылась яркой зеленой травой, от которой шел необыкновенный запах весенней свежести.

Вчера Александре исполнилось девятнадцать лет, ее дедушка называл этот возраст самым романтическим, хотя для Александры он таковым не был. Она ни в кого не влюблялась, и в нее никто не влюблялся. Хотя последнее казалось очень странным, ведь Александра была довольно хороша собой, умна, обладала ангельским характером, но, к своему несчастью, была излишне застенчива и молчалива. Жила Александра в поселке вблизи от города вместе с дедом. Родителей своих она совсем не помнила, однако бережно хранила их свадебную фотографию – единственное, что от них сохранилось. В отсутствии родителей ее воспитывали бабушка и дедушка, но бабушка недавно умерла, и единственным близким человеком для Саши оставался дед, теперь он очень часто болел, почти не вставал с постели, поэтому на Саше лежали все домашние дела и уход за любимым дедушкой, благо он не капризничал, почти ничего не просил, только приходилось заставлять его принимать лекарства и уговаривать вызвать врача.

Александра бесшумно зашла в дом, тихонько приотворила дверь, в это время дед часто спал, и она не хотела его будить.

- Это ты, Саша? – послышался голос деда.

- Да, ты спишь? – громко спросила Александра.

- Нет.

- Ты где?

- На кухне.

Александра побежала на кухню, дед сидел на табуретке и чистил картошку.

- Дед, ты чего опять встал?

- Надоело уже, все бока отлежал. Вот сейчас ужин приготовлю.

- Брось, я сама.

- Ладно уж, тебе задачи решать надо.

- Успею, дай я почищу.

Она отняла у деда нож и картофелину, и сама принялась за работу.

- А мне, что прикажешь делать? – возмутился дед и встал с табуретки.

- Иди полежи, отдыхай.

- Належался уже, говорю, пойду хоть во дворе что-нибудь поделаю.

- Иди погуляй, но не берись ни за что.

- Сам знаю.

Обиженным он ушел во двор. Прошло несколько минут, и до Александры донесся стук топора. Это дед решил наколоть дров. Александра выбежала во двор.

- Дед, вот еще придумал, куда тебе топором махать.

А ну, не учи меня, мала еще, дай поработать, а то помру так с тобой, иди в дом картошку варить.

Александра поняла, что спорить с ним сегодня невозможно, иногда дед бывал упрям, и сегодня был именно такой день.

На следующий день дед еще больше разболелся, пришлось вызывать врача и ездить в город в аптеку.

Всю неделю Александра не отходила от деда, пришлось даже пропустить занятия в институте. Неизбежно приближалось следующее практическое занятие у Николая Николаевича, а у Александры не было решено ничего.

На этот раз Александра пришла вовремя, но, войдя в аудиторию, она сразу же начала судорожно выпрашивать одногруппников решение задач. Что-то подсказывало, что «пытка» сегодня ждет именно ее.

Прозвучал зловещий звонок, как всегда, не обещавший ничего хорошего. Вошел Николай Николаевич. Аудитория замерла в страшном ожидании. После короткой переклички начался поиск «жертвы».

И тут в полной тишине раздался громогласный призыв: «Иванова».

Александра окаменела от страха. Он спросил именно ее. Она медленно поднялась и вышла к доске, взяла мел и дрожащими руками начала записывать условие, от каждого сильного нажатия мел ломался и падал, Александра поднимала куски и пыталась снова и снова выводить буквы и цифры.

- Пишите понятнее, – раздался громовой голос «маньяка».

Александра еще больше испугалась, на глазах стали выступать предатели-слезы. Александра так была поглощена своим страхом, что не могла собраться и начать решать задачу. Она слышала издалека идущие подсказки, но ничего не могла с собой поделать. Она стояла, молча глядя на доску, совершенно не понимая, что же ей делать.

- Хорошо, садитесь, – донесся до нее голос «маньяка».

Она повернулась, тихо села место и разрыдалась, только беззвучно, незаметно, как она уже давно научилась.

- Задача действительно непростая, – продолжал Николай Николаевич. – Ничего страшного нет, что отвечающий не справился.

Внезапно его настроение резко изменилось. Он повеселел, начал улыбаться, поправил съехавшие на нос очки. И сам взял мел. Подобного еще не было никогда!

- Есть три способа решения этой задачи. Я покажу вам самый короткий.

Он написал несколько формул, затем составил из них одну. Подставил данные и получил ответ.

- Видите, как все просто, не надо бояться и расстраиваться при решении задач. Все мы ошибаемся, и лучше ошибиться сейчас пока вы учитесь, чем потом, когда столкнетесь с реальной проблемой. Ну ладно, вернемся к задачам, Мясин, вы можете решить аналогичную задачу?

- Попробую, – простонал Мясин и поплелся к доске.

Занятие прошло так легко и непринужденно, Николай Николаевич не кричал, не ругался, и даже отпустил всех на пятнадцать минут раньше.

А Саша всю пару проплакала, ей было и обидно, и стыдно, особенно потому что она понимала, что Николай Николаевич видел ее слезы. После того как «маньяк» удалился девчонки бросились утешать ее:

- Брось, не расстраивайся, он же тебя даже не ругал.

Да, всем от него достается, брось, он даже Янкой не доволен, что уж про нас говорить. Давай успокаивайся.

С трудом Саша хоть немного успокоилась и пошла домой. Только она одна знала причину своих слез: всегда очень горько, когда обиду тебе наносит любимый тобой человек! Это было нелепо и невозможно, но Саша была тайно влюблена в него, тайно даже для себя, лишь сегодня она допустила мысль, что может любить его. Это ей самой казалось глупостью и безрассудством, она злилась, но ничего не могла с собой поделать, сегодня она поняла, что любит его, своего мучителя, который ее, равно как и всех студентов, ни во что не ставил, презирал и, как ей казалось, ненавидел. Само происхождение этого чувства было сложным и двойственным. С одной стороны у Саши не было отца, в детстве она не получила порцию отцовской любви, и поэтому естественно ее тянуло к взрослому мужчине, вполне годящегося ей в отцы. А с другой стороны она никогда не была никем любима. Конечно, сама она влюблялась и постоянно, но ей никто никогда не отвечал взаимностью. Итак все факторы соединились и получилась такая «странная» любовь. А может, ей просто необходимо было сильное мужское плечо?

Александр вошла в дом, дедушка опять встал, он возился на кухне – переставлял кастрюли, табуретки, пытался снять тюль.

- Дед, ты опять за свое, – безучастно произнесла Александра.

- Надоело мне, делом хочу заниматься.

- Занимайся, – вздохнула Александра и ушла в свою комнату.

Через несколько минут пришел дед, он сел с ней рядом на кровати и тихонько приобнял:

- Ну, чего такая грустная?

- Ничего, иди дед.

- Если ты из-за меня, так я сейчас лягу.

- Нет, дед, не из-за тебя.

- Это тебя в твоем институте что ли? Что ж это за институты такие, человек оттуда ни жив, ни мертв приходит.

- Нет, дед, все нормально, просто мне немножко грустно.

- Я вижу немножко, сейчас я тебе чай с малиновым вареньем сделаю.

Дед поплелся на кухню, а Саша упала на кровать и разрыдалась.

Через несколько дней была лекция по физике. Вел ее естественно Николай Николаевич. Он стоял за кафедрой и очень интересно рассказывал об электрических явлениях, все внимательно слушали, все, кроме Саши. Она тихо сидела, подперев левую щеку рукой и смотрела на этого умного, еще не потерявшего привлекательности человека, мужчину в самом расцвете сил, ума, таланта. И как можно было не влюбиться в такого человека. Вся его суровость, грубость, злость были для нее лишь маской, она смела снимала ее и видела под ней чудесного человека. Она одна открыла его истинную сущность, она одна видела, как он гулял со своими детьми, и как был добр и ласков с ними, она одна поняла, что он может быть таким и с ней... Но это было лишь мечтой.

Александра не слушала, а писала на обрывке листа записку, так, чтобы никто не смог заглянуть и узнать ее содержимое, ведь она предназначалась единственному человеку. Александра вывела несколько строк предельно разборчиво и аккуратно и сунула записку в карман кофты.

Лекция окончилась, Саша попросила тетрадь у подруги.

- А ты что не писала? – удивилась та.

- Нет, – смущенно ответила Александра.

- Что это с тобой творится, ты не заболела, может, дед опять заболел.

- Нет, все в порядке.

- Я вижу. На, завтра отдашь, – она протянула Саше тетрадь.

Александра сунула тетрадь в сумку и пошла на скучнейшие занятия по геометрии.

И снова наступил зловещий день практических занятий. На этот раз Александра была готова. После окончания традиционной переклички начался традиционный поиск «жертвы». И тут в мертвой душной тишине раздался тонкий голосок Александры: «Можно мне». Все обернулись, Николай Николаевич удивленно поднял глаза на нее. «Идите», – отрезал он.

И она спокойно вышла к доске и быстро решила задачу. Она обернулась и посмотрела прямо в глаза своему «мучителю». Он бегло окинул взглядом доску и спокойно сказал: «Хорошо садитесь». Она села на место, чувствуя себя вполне отмщенной. Вокруг нее зашептались, слышались слова «молодец», «так его», «отлично». Но это уже было ей безразлично.

После звонка Николай Николаевич сердито сказал:

- Все свободны, а Иванова останьтесь на пару минут.

Саша так и замерла. Что сулил ей этот разговор?

Все вышли, она осталась наедине с Николаем Николаевичем.

- Очень хорошо, – спокойно произнес он. – Вы очень способный человек, Иванова, не надо пугаться трудностей, учитесь держать себя в руках. - Он заглянул в свой портфель. – Одну минуту, – сказал он и вышел.

Саша не знала, что и думать, ведь прежде ни к кому он не обращался с подобными словами. А теперь он выделяет ее, не самую умную студентку, читает нотации, даже успокаивает ее.

Внезапно ее взгляд упал на открытый портфель, она вынула записку из кармана, повертела в руке и сунула ее в портфель. Тут же вошел Николай Николаевич, у него в руках был сборник задач.

- Вот, довольно интересная книга, порешайте, если будут вопросы, подходите, – он улыбнулся и протянул ей книгу.

Она дрожащими руками приняла ее.

- Все, можете быть свободны, – произнес Николай Николаевич, застегнул портфель и вышел.

Саша сама не своя вышла из института, в руке она сжимала задачник, а в голове металась куча догадок, что все это могло означать. На крыльце ее ждала подруга.

- Ну, что он тебе сказал?

- Ничего, задачник дал, сказал решать.

- Вот гад, этих ему мало, еще тебе добавил.

- Нет, он не такой!



2.

Николай Николаевич Мартынов как всегда спешил на работу, он жил совсем близко от института, и поэтому постоянно опаздывал, хотя бы на пару минут. Он уже давно преподавал физику, знал наизусть каждую лекцию, но каждый раз было тяжело, входя в аудиторию, надевал маску «маньяка». Он давно знал свое прозвище, оно ему даже немного нравилось. Он был твердо убежден, что для студентов авторитетом может быть только человек жесткий, принципиальный, не дающий никакой поблажки, твердо стоящий на своем, высокомерный, грозный, заставляющий трепетать любого человека, даже самого смелого. Именно такой образ создал себе Николай Николаевич, поэтому студенты видели в нем только «маньяка», забывая о его уме, таланте делать простыми самые сложные вещи, и наконец, забывая, что он тоже человек, что ему могут быть присущи самые разные чувства, даже любовь.

Сегодня Николай Николаевич был задумчив как никогда. Два дня назад он нашел в своем портфеле записку: «Вчера я поняла, что люблю вас. Я не требую взаимности, просто хочу, чтобы вы знали: вы совсем не такой, каким хотите казаться».

Впервые он читал подобные строки, было понятно, что это писала студентка, он сверил записку с работами студентов, но пришел к единственному очевидному выводу: писала девушка, благо их на курсе было немного. Мысли об авторе записки не выходили из его головы, что все это значило, может, кто-то просто подшутил, да нет, не похоже, выглядело вполне искренне, неужели кто-то увидел в нем не «маньяка», а Николая Николаевича Мартынова, неужели кто-то понял его суть.

Он вошел в аудиторию настолько погруженный в свои мысли, что даже забыл снять куртку, он положил портфель на стол и встал за кафедру. Он монотонно, медленно читал лекцию, не вдумываясь в ее содержание, на самом деле он всматривался в лица студенток.

Кто это мог быть? Может, та с черными косами, да нет, она слишком расчетливая. Может, ее соседка? Нет, та совсем глупая, она точно до такого не додумалась бы. Нет, скорее всего это та русая красивая девушка с чудесными серыми глазами, она всегда смотрит на меня очень серьезно и внимательно, а сегодня глаза прячет, да мы же с ней оставались наедине в тот день, я выходил, она могла успеть положить, а может, она не свою записку положила, а подруги? Сейчас узнаем.

Он остановился:

- А теперь достаем листы и пишем контрольную по прошлой теме.

Аудитория загудела и заметалась, но все же подчинилась и достала листы. Николай Николаевич продиктовал вопрос и снова погрузился в свои мысли.

Если это она, то я должен быть счастлив, что меня еще может полюбить такая чудесная девушка, даже страшно, что она всегда ходит в обществе подруг, а не молодых людей. Как же они глупы, только в сорок лет начинаешь ценить красоту истинную, конечно, в двадцать лет еще не разбираешься в жизни, не знаешь, чего тебе на самом деле надо. Будь я свободен, я тут же ответил бы ей взаимностью, но у меня есть жена, дети, кстати старший сын ее ровесник, кто бы знал, как мне надоело каждый день одно и то же: приходить, слушать о том, как дела у жены, детей, выслушивать их жалобы, сочувствовать, разбираться в их проблемах, пахать, как вол, чтобы летом отвезти их на море. А может, мне просто хочется любви, любви молодой красивой девушки. Как это глупо и желаемо...

Студенты ждали работы, Николай Николаевич нашел среди них работу Александры и сверил с запиской. Это была она.

Николай Николаевич продолжил лекцию, не бросая размышлений.

Как она могла понять меня, ведь я, кажется, не давал ей повода, наоборот, неделю назад я обидел ее, вызвал, когда она не была готова, и меня не волновало, что было с ней, почему она плакала, может, у нее что-то случилось, слышал, она со старым дедом живет, может, с ним что-то случилось, а я заставляю глупые задачи решать, еще дал ей книгу, какой же я подлец, так обращался с любящей меня девушкой.

Прозвенел звонок, а он все продолжал читать лекцию, студенты зашептались, в коридоре послышались шаги и голоса, только тогда он очнулся и, поняв, что слишком увлекся, отпустил студентов.

Выходя из корпуса, он случайно увидел себя в зеркале. На него мрачно смотрел еще довольно привлекательный русый мужчина в черном пиджаке, бардовой рубашке и красном галстуке. Сам себе он понравился, тогда же он подумал, что вполне мог понравиться и окружающим, а тем более молодой девушке.

Николай Николаевич вышел на крыльцо, около колонны курил знакомый преподаватель. Николай Николаевич пожал ему руку и уже собирался идти дальше, но потом обернулся и сказал:

- Федор Иванович, скажите, а вы могли бы полюбить свою студентку?

Тот очень удивился и, немного подумав, ответил:

- Дет двадцать назад может быть, а сейчас у меня внуки. А вам зачем? Были случаи?

- Нет, не было, я хотел узнать, как вы к этому относитесь?

- А что? На кафедре, может, нашей случай какой с последствиями был.

- Пока нет, я теоретически спрашиваю.

- Ну знаете, Николай Николаевич, вас я считал человеком высокой морали, поверьте мне, не стоит менять сложившуюся семью на мимолетную любовь к девчонке.

- Я не про себя спрашивал. Так просто, прочитал кое-что, у меня же дети взрослые.

- Знаете, я слышал, что вы держите в страхе своих студентов. Кто-то из мудрых говорил, что невозможно полюбить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится. Подумайте над этим.

- А мне кажется любовь разрушает не только преграды, но и страх.

- Мы с вами взрослые люди, а спорим, как мальчишки.

- Да, – усмехнулся Николай Николаевич. А не приходилось ли вам думать, что за всю историю человечества рождается всего один мужчина и одна женщина, которые идеально подходят друг другу, и чья любовь не угаснет до самой смерти, и эти мужчина и женщина могут жить в разных столетиях и в разных частях света.

- Если бы все было так, то мы бы никогда не женились.

- Вот именно, мы женимся на тех, с кем нам удобно, а не на тех, кого любим.

- Вы идеалист, раньше за вами я такого не замечал, – Федор Иванович усмехнулся и вошел в корпус.

Николай Николаевич пошел домой. Там все было, как обычно: жена готовила ужин и проверяла школьные тетради, дочка учила уроки, сын сидел за компьютером. Он, как всегда, поужинал, поговорил с детьми, узнал, что дочка получила пятерки по математике и физкультуре, что сын защитил курсовую и готовится к зачетам, почитал книгу, поцеловал жену и лег спать.

Н уснуть ему сегодня не посчастливилось, мысли все путались и суетились в голове, не давая ему покоя. Любил ли он эту девушку? Пожалуй, что и нет, но его влекло к ней с непреодолимой силой притяжения. Что ему оставалось? Ответить взаимностью? Это означало предать женщину, с которой прожил двадцать лет. Оставить все как есть? Это значит лишить девушку последней надежды. За что же она полюбила-то его? Такое удивительное это создание, как же ее зовут, кажется, Саша, Сашенька... Если бы я только был свободен...

И снова пришла пора их встречи на практическом занятии. Он был сегодня молчалив, немного рассеян и задумчив. Он не проверял, кто отсутствует, спрашивал только по желанию и в конце концов вообще отпустил студентов пораньше. Всех крайне удивило его поведение. Ничего подобного ранее не наблюдалось.

Он опять попросил Сашу остаться. Когда все вышли, он запер дверь и обратился к ней:

- Саша, вы решили задачи, которые я вам давал?

- Нет, – смущенно ответила она.

- Хорошо, но я вас не для этого просил остаться, у меня к вам другой разговор. Вы писали мне записку.

Она опустила глаза и задрожала.

- Ну, не бойтесь, я вас понял, но не могу ответить вам взаимностью, простите, вы мне очень нравитесь, вы чудесная девушка, любви такой, как вы, нужно добиваться, а не разбрасываться ей, но поймите, у меня семья, я не хочу идти на предательство.

- Я вас понимаю, – пролепетала Саша. – Простите за эту глупую записку.

Она снова опустила глаза, но он-то видел, что из глаз ее текли слезы. Тут уж и его давно зачерствевшее сердце не выдержало. Он обнял ее и прижал к себе.

- Сашенька, милая моя, любимая, прости меня, но я не могу, не могу, понимаешь, будь я свободен, я бы на руках тебя носил.

Давно уже его щеки не касались мягкие женские волосы, давно не обнимали тонкие руки, давно не прижималась мокрая от слез щека.

Внезапно она отстранила его:

- Простите, я глупая и наивная, я больше не посмею вас беспокоить.



3.

Шел дождь. Было свежо и бесконечно грустно. Саша, мокрая и брошенная, шла по серому асфальту, не различая луж. Мир для нее рушился. Последняя надежда на любовь умерла. Все было кончено, жизнь оказалась еще более бессмысленной. Чем она думала. Она, словно тень, вошла в дом, по щекам текли капли дождя, уже давно смешавшиеся со слезами. Дед спал, поэтому в доме стояла могильная тишина. Саша тихонько прошла в свою комнату и легла на диван. Сил плакать уже не осталось!

Мир рушился в эти минуты не только для Саши, но и для Николая Николаевича. Он шел под дождем, не обращая на него никакого внимания. Он думал. Как же плохо он поступил с этой юной девушкой, но что ему оставалось? И с той, и с другой стороны было одно предательство. С одной стороны он предавал трех близких людей, с другой одного, так и не ставшего близким. Он сделал выбор в пользу второго, предал девушку, в которую почти влюбился.

После этого Николай Николаевич заболел. Он вернулся ровно через неделю. И снова с суровой внешностью входил он в аудиторию и доставал черную записную книжку.

А часом раньше на перекрестке машина насмерть сбила девушку, потом установили ее личность – это была Александра Иванова.

Николай Николаевич окинул взглядом аудиторию и начал перекличку.

- Иванова, – спокойно произнес он.

Никто не ответил. Он поднял голову. Ее привычное место – третье слева во втором ряду – было свободно.

«Странно, обычно она никогда не пропускала», – подумал он и поставил напротив ее фамилии «н».

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Александра Щербина

Родилась в 1991 г. Живет в Ульяновске. Увлекается литературным творчеством....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

КРЫЛЬЯ БАБОЧКИ. (Проза), 114
ИСПОВЕДЬ. (Проза), 103
ЛЮБОВЬ РАНИТ ДАЖЕ БОГОВ. (Проза), 99
НОЧНОЙ МУЗЫКАНТ. (Проза), 98
MEMENTO MORI. (Проза), 93
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru