Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Виктор Власов

г. Омск

УБЕЖИЩЕ

Рассказ

Несколько лет я только сидел за столом, играл в компьютер да бегал по улице. Стукнуло семнадцать лет – я по-прежнему ничем не занимался. Свободное время проводил за игровой приставкой или в интернете, а по ночам спал плохо, снились кошмары. Плоская грудь, узкая спина, слабые руки, тонкие ноги, - весь мой физический набор. Забыли, пожалуй, про ветреную голову, но она не считалась. Тогда отец решил взяться за меня серьёзно. Подошёл, сурово сказал:

- Сегодня поедешь со мной в спортзал. Я начал заниматься в двадцать один год, ты начнёшь в семнадцать.

Бабушка заступилась, мол, скелет неокрепший у внука, поднятие тяжестей могут навредить.

- Навредит чрезмерная опека, - строго добавил отец. – Посмотрите, кого вырастили! Хлипкий, сутулый. Скоро очкариком станет. Знаю таких. Подвозил одного, смотреть жалко. Нет, мой сын не будет очкариком!

Пятнадцать лет мой отец занимался штангой, имел мощное телосложение, хотел, чтобы в будущем я походил на него. Неохотно собрав сумку, я вышел во двор, где папа мыл машину. Шёл к нему, как на заклание – занятие в спортзале представлялись мне каторжным трудом, съедающим чудесное свободное время. Вышла мама с фотоаппаратом и сфотографировала нас. Я уныло положил сумку на заднее сиденье и неохотно сел в машину.

- Спортзал! - оживлённо начал отец, блеснули его серо-зелёные глаза. – Место, где люди становятся сильными и мужественными. Там и ровесник есть, сын тренера.

Всю дорогу папа рассказывал про различные виды тренировок, тяжёлые и лёгкие, упоминал известных спортсменов России да зарубежья. Не нужно быть одарённым генетикой, чтобы нарастить красивые мышцы. Иметь здоровое желание идти к цели, не спешить, не форсировать нагрузки – единственное, что приводит к долгожданному результату. Конечно, история помнит множество бодибилдеров, тяжёлоатлетов и силовых троеборцев, которые за считанное время стали чемпионами. Однако лишь немногие из них дожили до старости. Виной тому – запрещённые добавки. Папа разделял точку зрения Арнольда Шварценнегера.

- Либо ты – звезда, либо – не высовывайся! – проговорил он мудро. – Ты ведь не читал книгу Венди Лея «Биография Арнольда Шварценнегера?!»

Я не упускал ни одного фильма Арнольда, но книгу не читал.

Отец вспомнил свой первый опыт в поднятие тяжестей, первый выход к снаряду. Признался, что чувствовал себя сковано, устрашёно, как на экзамене, хотя и не было экзаменующих. И чувствует всегда перед ответственным подходом. Именно так росли мышцы, именно так тренировалась сила воли и появлялась уверенность в себе. Тяжёлый подход – тебе страшно, прошибает холодным потом, нутро воет, роятся мысли в голове: сможешь или нет? Однако должен несмотря ни на что. Тяжко, но поднял штангу – ощущаешь себя освобождённым, исполнившим долг. Не поднял – ты рассерженный на себя, смотришь на окружающих, не увидели ли твой провал?! Мне показалось, что занятия в спортзале для него – нечто большее, нежели тренировка. Словно лекарство, без которого теперь не обходился.

Его опыт вдохновлял. Он делился им умело. Я открыл нового отца и смотрел на него удивлённо, ведь ушли прежняя суровость и мрачная задумчивость, я видел человека вдохновенного и сияющего.

Мы приехали на территорию бывшего детского садика. Двухэтажное здание стояло, окружённое высокими клёнами, а поодаль ребята играли в футбол на небольшом поле. Вместе с пацанами и девчонками носился и взрослый мужик.

- Олег – тренер борьбы, - пояснил отец.

Пробивали пенальти. Отправив вратаря восвояси, тренер встал на ворота, слегка согнув ноги в коленях. Разбежавшись, парень из противоположной команды ударил прямо в угол ворот. Олег резко метнулся, отбил мяч. Команда восторженно заголосила. Игра неистово продолжилась.

На первом этаже здания бывшего детского сада раздавался голос тренера кикбоксинга и крики тренирующихся, витал терпкий запах пота, пахло и мокрой резиной. Одна группа кикбоксёров участвовала в спаррингах на ринге, спортсмены из другой по очереди стучали три подвешенных на цепи груши. Боевые перчатки настолько пропитались потом, что не высыхали, издавая специфический запах. Тренер по кикбоксингу - высокий черноволосый кудрявый мужчина в спортивном костюме с надписью «Knockout» the Club (1) судил на ринге. Он постоянно кричал на сражающихся в спарринге, подсказывал.

Миновав зал аэробики, мы с отцом поднялись на второй этаж. В коридоре внезапно появился огромный лысый человек в красном спортивном костюме и джинсовых шортах. Круглая голова походила на луну. Из-за щёк не было видно ушей. Своей объёмной фигурой он загородил свет, струившийся из светлого помещения зала. Человек показался мне шкафом на ногах-столбах. Вытащив из сумки пятилитровую баклаху, он жадно глотал красную жидкость. Блестели его рыбьи глаза, устремлённые в потолок.

- Колян – картофельный папа! – Мой отец улыбнулся, пропустив меня вперёд. – Монстр культуризма.

Напившись, Колян крякнул. Протянув мне гигантскую руку, посмотрел пристально. Я пожал её, грубую и горячую, двумя своими. Набрав в лёгкие воздуха, он стал ещё огромней. Почудилось, что сейчас лопнет, словно шар. Положив широкую ладонь мне на спину, предложил морс из баклахи. Из клубничного варенья, прохладный.

- Колян никому не даёт пить из своего кубка, - заметил отец догадливо. – Значит, ты – его друг.

- Друзья навеки, - проговорил Колян грозно, подняв правую руку с вытаращенными толстыми пальцами. Но мягко изменившись в лице, широко улыбнулся. Взгляд его стал добрым, что у ребёнка. Он звонко рассмеялся. – Пахан рассказывал о тебе. Только тяжёлое железо исправит горбатого. Или могила. КУЛЬТУРИЗМ ИЛИ СМЕРТЬ?! – провозгласил он жёстко.

- КУЛЬТУРИЗМ ИЛИ СМЕРТЬ! – повторил мой отец. - Наш девиз!

Попрощавшись, Колян обещал прийти на следующей неделе. Он работал в пожарной охране.

С того дня, как я пришёл в спортзал - началась новая жизнь. Отлынивать отец мне не позволял. Между подходами я отдыхал немного, потом он снова гонял меня со снаряда на снаряд, с тренажёра на тренажёр. Вот я тягал штангу, затем поиграл с «детьми» - гантелями. С непривычки мои мышцы заболели ещё в зале. Наряду с притоком крови, по ним разлилась и слабость. Я устало сел на лежак и свесил голову, ощущал себя полностью разбитым. Руки тряслись, вдруг стало тяжело держать осанку, пересохло во рту, образовался в горле комок.

- Не сиди, ходи, - назидательно предупредил отец. – Смотри, как работает Миша.

Михаил – мой ровесник, сын тренера. Между подходами к штанге он ходил по залу, общался с людьми, слушал наставления своего отца, который готовил пацана к соревнованию. Тренер, мастер спорта тяжёлой атлетики, Михаил Николаевич был настроен решительно. Верил, что сын тоже станет профессионалом. Услышав, что мой отец привёл в пример его сына, оживился. Без остановки заговорил о достижениях Миши. С каждой тренировкой его сила росла, он занимался с пятнадцати лет. Благодаря прекрасной генетике отца, Миша так же будет тягать большие веса. Похвалив сына, он переключился на себя.

- За грибами ездили, - начал он, прищурившись, мудро оглядел окружающих. Их набралось немало. Пришли послушать и молодые и старые.

Истории тренера любили завсегдатаи спортивного зала, он рассказывал их с особым шармом, подчёркивая важность моментов своими крепкими бицепсами – ему шёл шестой десяток, а мышцы, что у молодого – большие и развитые.

– Так вот прошёл дождь и дорога – не дорога, а грязь. Колея в лесу кривая, мы из неё и выпали. Встряли по самое брюхо! Я выхожу и приподнимаю задок «Жигулихи». Поставил на колею, и поехали дальше. Наутро поднялся, чувствую: поясничка ноет. Не та уже, как в молодости!

Михаил Николаевич отслужил в Морфлоте. Благодаря своим достижениям в тяжёлой атлетике попал в спортивную роту. Спортсменов журили, берегли. Да, раньше в армии находились сильные люди. И Михаил Николаевич пополнял их ряды.

Стоило кому-то затронуть социальную тему, как Михаил Николаевич продолжал её. Он развивал не только эту тему, но и другие. Тренировка превращалась одновременно и в диспут. Причём высказывались только большие люди. Взрослые или молодые, но обязательно накаченные, имеющие многолетний стаж занятий. Мелкие, типа меня, тихо занимались и наматывали на ус. В трёх просторных светлых помещениях выросло ни одно поколение прекрасных спортсменов. Будь то силовые троеборцы, у которых, по мнению отца, лишь три извилины: жим, приседание, тяга, штангисты, вечно разбивающие пол или обыкновенные культуристы, но работают над собой усердно. Без усердия не вырастут крепкие красивые мышцы, не станет спортсмен сильным, не даст результат, не будет мастером.

Ряды тренажёров выстроились у стен, как немые солдаты, строгие неумолимые учителя, которых не старило время. Каждый “солдат-учитель” молча помогал, они словно являлись хранителями древних знаний и лишь работая с ними, постепенно открываешь путь к лучшему и вечному. Не важно, занимаешься ли хромированными, красивыми гантелями, или ржавыми и чёрными, в усердии они служат одинаково. Как бы ты высоко не «летал» и каким бы чемпионом ни был, но основа занятий – штанга, без неё не разовьешь большие мышцы. Без штанги твои мышцы получат рельеф, но объёмы не увеличатся. Только с ней получишь должное напряжение. Штанга – свадебный генерал, сопровождающий любой набор упражнений.

Истины, которые рассказывал отец, казались смешными. Я выслушал их с улыбкой.

Со временем спортзал для меня стал нечто большим. Я приходил, разминался, брался за грубое железо штанги. От медленных, плавных движений, от необычности свершающегося, при мысли, что подчинён сильной и загадочной воли железа, я испытывал восторг. Глядел на плакаты всемирно известных чемпионов-бодибилдеров, мечтал стать одним из них, покорить зрителей своими мышцами. Тренировать мускулы не просто. Отчасти рост их происходил через боль. Не можешь, но напрягаешься снова и снова. Особенно в упражнениях важны последние несколько повторений. Твои мышцы горят, багровеют, надуваясь от прилива крови, заклинивают не в силах больше действовать. Но ты сосредоточен и жёстко говоришь себе, что должен. И тогда они растут. На следующий день ощущаешь в них приятную боль.

В спортзале уходили мои проблемы и заботы, не тревожили навязчивые мысли. На некоторое время они словно запирались в уголок души, и я тренировался в другом мире. Наступала гармония. Ничто не омрачало сознание. Только ты и совершенствование тела. Мой отец признался, что ощущал себя тут новым человеком, приходил сюда как в убежище. И людей здесь воспринимал по-иному. На улице, на работе, мой отец не отвлекался, а в убежище слушал соратников с интересом. И правда. Приходя в зал, он сосредотачивался на иных вещах, не подвластных времени. Лицо папы разглаживалось, взгляд прояснялся, излучал редкий свет человека прозревшего, светлого. Сам он точно обновлялся. Плечи его расправлялись, теперь не был он озадаченным таксистом, просиживающим целый день в машине. Теперь он - человек, который жил, трудился для себя и слушал мир.

- Занятие железом очищает, - сказал он, исполненный восторгом прекрасной идеи. – Воспитает в тебе лучшие качества. Ты изменишься!

- Да, интересная концепция, - подметил Михаил Николаевич. – Оно ведь из руды, а руда из недр земли…

В стенах бывшего детского садика я знакомился с людьми. Сюда приходили разные люди - охранники, дальнобойщики, продавцы, менеджеры, учителя. Каждый разнообразил атмосферу зала, внося своё. Люди менялись на глазах, вырабатывая в себе лучшие качества. Время и усердная работа превращали невзрачного худобу в уверенного в себе окрепшего человека. И робкая неразборчивая речь становилась крепкой, убедительной. Приходит забитый, затюканный жизнью, сутулый, но трудится над собой, невзирая на трудности, и через год преображается.

Всё-таки некоторых людей время не меняло. Вот Женя Саврасов, который насмотрелся на спортсменов в программе “Бодитайм” и позировал в точности как они. Ему шёл тридцать первый год, а он точно выплясывал перед зеркалом, удовлетворённо улыбался своим надувшимся мышцам. Выпячивая губы, искажался в лице, краснел. Особенно нравилось ему позировать, когда наблюдали представительницы прекрасного пола. Замечая к себе интерес, он застывал в его любимой позиции – «двойной бицепс спереди», рассказывал свободным слушателям о множестве полезных комбинаций витаминов для восстановления после ударной тренировки. Женька постоянно привлекал к себе внимание. Не мог жить без него, как ребёнок. Здоровается он громко, машет рукой прямо с порога, шутит над знакомыми. Закидывая сумку на плечо, проходит мимо, учит делать упражнения правильно, советует. Хохочет, если делаешь не верно, спешит поправить. Иногда, конечно, устаёшь от чрезмерной опеки, он хмурится и говорит, что ничего из тебя не получится.

Долго не общаешься с ним, он зовёт и показывает новый журнал по фитнесу, рассказывает новости из мира бодибилдинга или силового экстрима, перебивает, если ты говоришь дольше него. Однажды принёс шейкер и пил из него, искоса глядел на любопытных окружающих. Молодёжь шепталась, гадая, что пил Женя. Парень, сверкнув глазами, оглядел собравшихся с чувством собственного достоинства.

- Протеин, - назвал он поучительно, гордо задрав бритый подбородок. – Немножко оставил для друзей. Кто попробует?

- О-о, дай мне, Жека! – я знал его дольше остальных и хотел показать сверстникам, что заработал в зале авторитет.

- Конечно, - согласился он.

Я допил абрикосовый протеиновый коктейль, а ребята смотрели на меня с замиранием. На их лицах читалась тайная зависть.

- Можно заказать, - хитро скосив глаза, проговорил он. – Друзьям достану со скидкой. Мой знакомый живёт в двухкомнатной квартире, в одной комнате, а во второй – склад протеинов. Иногда он спит прямо на них, мечтая стать человеком с плаката, - Женька пренебрежительно махнул рукой в сторону многократного чемпиона мистер Олимпии – Ронни Колемана. – Мечтает стать, как Ронни, а то и сильней.

Друзей среди молодёжи у него набиралось много. Женьку Саврасова, весёлого и громкого, уважали, считая душой компании.

- Двести пятьдесят рублей - самая выгодная цена протеина, - смотрел на ребят расширившимся взглядом. – Называется - «Голиаф», есть для профессионалов питание – «Атлант» - покруче будет. Но пока вам рановато!

Мой отец обычно мало общался с молодыми, в основном подсказывал, как правильно тренировать мышцы. Но Женька, компанейский парень, рвался угостить нас шашлыком. Он заявил, что жарил только медвежатину и лосятину – куча у него было родственников на севере, они ездили к нему часто и постоянно привозили разное мясо. Дядя его - известный мясник, держал придорожное кафе около Мурманска.

- Здоровенные куски мяса жарятся на вертеле в печи, - глаза Женя выкатил, что ошалелый, словно сам не верил. - Медвежатина – сладкая! Медведь ест малину и мёд, поэтому мясо сладкое. Чего тут не знать?!

Сначала отец невольно разговаривал с ним, а затем привык, и спрашивал тренера, если Женька вдруг не появлялся на тренировке.

Вокруг себя парень собирает много ребят и старших и младших. Общаться с ним интересно, хоть и устаёшь от вечных споров. В запасе у него полно невероятных историй. Колян, сидя на скамейке возле его любимого упражнения – «жима из-за головы», смотрел то на него с иронией, то на нас, улыбаясь. Перематывая запястье правой руки ластичным бинтом, он покачал головой:

- Во даёт парень!

И вправду. Женька повесил на штангу для жима лёжа в два раза больше своего веса. Лёг, настроился, вперив гневный взгляд в блестящий гриф, сглотнул, и я поклялся, что он бы выжал, если бы не зазвонил его сотовый телефон на окне. Выскочив, он схватил телефон и важно разговаривал, бродя по залу взад и вперёд.

Звонил крупный протеиновый дилер. Заказ был сделан, и теперь мы могли спать спокойно. Оставалось собрать…

- Филки на бочку, - напомнил Женька.

Подход в жиме лёжа сорвался. Рассерженно он пояснил, что это – плохой знак и лучше вернуться к обыкновенному рабочему весу.

Всё бы ничего, да не уживались в нём простые истины: серьёзность и тактичность, умение во время остановиться и не обидеть собеседника. Подстраховывая друзей под штангой, норовил подшутить, поиздеваться, выдавливая из себя множество звуков. Иногда дергая занятый снаряд, сбивал хороший подход. Подкрадываясь к весам, украдкой придавливал ногой и взвешивающийся удивлялся. Замечая занятые штанги, незаметно нагружал на одну сторону больше блинов и тихо хохотал в стороне. Занимаясь гантелями, никогда не возвращал их на место, оставляя в кучи других снарядов. Блины за собой Женя не убирал, а когда тренер просил прибраться, то парень делал вид, что очень занят упражнением. На лежаке под небольшим весом на штанге он подражал обессилившему и звал на помощь, а когда соратники спешили на выручку, то парень спокойно выжимал и не обращал внимания. Делать в зале ремонт Женя не помогал, обещал прийти и забывал.

Соревнования по нетрадиционным видам спорта скоро начнутся, и Женя недовольно заявил, мол, в его категории он выталкивает ногами больше чем сверстники. Тренер воспринимал его несерьёзно и не уделил заявлению должного внимания. Парень решил продемонстрировать силу и нагрузил на гак-машину половину тоны. Ноги у него преобладали над торсом. Его крепкие массивные бёдра выделялись из общей массы тела, но вес, нагруженный на тренажёр, казалось, сорвёт платформу с предохранителей. Чёрные тяжёлые блины облепили её точно комки смолы. Приняв положение, парень оглядел зрителей с присущей ему уверенностью, подмигнул Маринке. Она пристально наблюдала за ним, замерла, когда он убрал предохранители. Не выдавил. Оставшись в задавленном состоянии, позвал на помощь, но помня его уловки, мы не сразу спохватились. Лишь покраснев и посинев, он привлёк внимание. После освобождения от железа Женя выглядел неважно, не мог отдышаться. Сдавленные мышцы ног болели, и ходить было трудно.

Вернувшись в зал после длительной отлучки, понимал меру, бесследно исчезла черта, раздражавшая окружающих. Он вёл себя тише, ни с кем не спорил, не перебивал. То был изменившийся человек. Правда, на некоторое время.

В спортзал пришёл высокий поджарый мужчина. Виталий Алексеевич. Учитель биологии в гимназии. Голос он имел громоподобный. Услышишь его рассуждения о жизни, о нынешних школьниках и задумаешься. С людьми курящими, использовавшими ненормативную лексику учитель не разговаривал. Ребята отлично его знали – у них он преподавал, никогда не спорили с ним, воспринимали сказанное им как должное. Он приходил всегда в приподнятом настроении. Охотно рассказывал, какими методами пользуется при обучении ребят, в каких мероприятиях участвует. Непременно делился впечатлениями по поводу увиденных телевизионных передач, и многие его выводы выдавали в нём человека мудрого и компетентного в разных сферах. Как всякий пришедший в убежище железа, Виталий Алексеевич начал жить по его законам. Тренироваться усердно. Ему шестьдесят три года, но стремления развить мышцы - было на двадцать пять.

- С возрастом нагрузку надо повышать, а не понижать, - убрав очки в деревянный футляр, заметил он. - Мужиков-то настоящих немного осталось в России, у остальных - животы, пивом запруженные. Женщин хороших и то меньше… Смотрю на будущих мам: они с банками коктейля, сигаретами, сидят на скамейках и семечки лузгают.

Успевая учить жизни и нравам молодёжь, Виталий Алексеевич не терял темпа тренировки, не отдыхал. Женька Саврасов слушал, и хмурился, ведь учитель становился популярнее. Не только прислушивались молодые, но и Колян. Оказалось, они – старые друзья, и Колян когда-то помогал строить ему домик на даче.

Нельзя было не услышать громкий басовитый голос. Можно быть не знакомым с Виталием Алексеевичем, но услышать, что в детстве он занимался гирями и вскоре, понял, что не выйдет из него спортсмена-гиревика. По совету родителей взялся за возделывание почвы на двух больших земельных участках, которые получил по наследству его прадед. С того времени не брался ни за что кроме лопаты, ножовки, топора и педагогической деятельности.

Теперь Виталий Алексеевич захотел достигнуть высот в жиме штанги лёжа, одном из понравившихся упражнений. Михаил Николаевич отсутствовал, оставив сына за главного. Миша сосредоточился на себе, готовясь к соревнованию по силовому экстриму. Тогда я только что устроился на работу в школу преподавателем английского языка, и поговорить с коллегой было занимательно. Я сдружился с ним настолько, что называл его просто «Виталя». Тренировал его три раза в неделю, он делал множество упражнений на одну группу мышц - грудь. Но семьдесят килограмм оказалось пределом, словно мёртвой точкой, стоило поставить на пять больше так он выжимал лишь на раз. Я прибегнул к разным методикам известных силовых троеборцев, а ему хоть бы хны. Месяцы тренировок уменьшили его живот, обозначили мышцы на руках, округлили плечи, но ожидаемой силы не прибавили.

Он пригласил меня на дачу с ночевой, на шашлык отметить рождение второго внука. Предупредил, что электричества нет, но есть баня, печка, два этажа с необходимой мебелью. Он пообещал сыграть на гитаре, исполнить песни на свои стихи и рассказать смешные советские анекдоты.

Один участок у Виталия пятнадцать соток, второй через дорогу - десять. Грядки без единого сорняка, лунки ровные, домик ухожен, росла лишь на дорожках мелкая подстриженная трава. Гулять решили на большем участке. Внутри домика грязновато, пыльно… Виталий нахмурился:

- Жена не помыла пол, хотя наказывал ей! Тут ведь только отдыхают, а работать приходится мне!

Спохватился:

- Позавчера сын отдыхал с невесткой и первым ребёнком, дрова сжёг, а в лесопосадку за новыми идти – лень!

В ответ на мой раздосадованный вздох, он быстро ответил:

- Займись пока заготовкой дров, кое-какие остались в кладовке, но пилить надо.

Наточив напильником две ножовки, Виталий надолго ушёл в дом. Половики выбивал, подметал, мыл пол, шторы выстиранные повесил, побелил печку, вышел. Пилились дрова тяжело – самые толстые остались, напилил я мало. Усмехнувшись, Виталий показал, как нужно пилить. Ножовкой он орудовал что надо. Дрова набрались стремительно. Расправившись со старым запасом, пошёл со мной за новым.

Деревья волочить пришлось полкилометра не меньше. Не думал я, что будет тяжко. Я занимался штангой намного дольше Виталия, а выдохся, как дистрофик, вернулся на участок, запыхавшись. Он попросил напилить, я устал так, что язык еле ворочался. Виталий довольный, полный сил, махнул рукой и взял ножовку. Пилил деревья усердно, утирая со лба пот, без отдыха носил дрова, составляя их треугольником около крыльца. Я проголодался, спросил:

- Где мангал, шашлык?

Оказалось, что мясо нужно было нарезать – Виталий купил его вчера, и в заботах- хлопотах по даче забыл вытащить из погреба.

Я брезговал сырым мясом. Виталий, закончив пилить, нарезал свинину маленькими аккуратными кусочками. Разжёг мангал. Когда прогорали угли, он поливал участок – сильная жара стояла несколько дней, следовало полить пообильней. Между походами за водой, он следил за шашлыком, развлекал анекдотами.

Потемнело небо, пошёл дождь, стало холодно, поднялся сильный ветер, загонявший дым печей внутрь дома, комната погрузилась в едкие серые сумерки. Виталий выбежал из дома, взял лестницу и наладил рассекатель на трубу. Вернулся промокший, признался, что зря поливал огород, просто забыл послушать прогноз погоды. Наевшись, напившись, я зевал: после сытного обеда полагалось отдохнуть. Он взял гитару, играл и пел без устали, не забывая следить за печкой, подкладывать дрова. И только через два часа, когда его пальцы устали, голос охрип, я прикорнул. Вскоре проснулся мокрый - от печки шёл сильный жар.

Я вышел и задумчиво смотрел на энергично двигавшуюся фигуру Виталия. Откуда будут силы у человека, если так трудится на огороде?! Воткнув лопату в землю, он вымученно улыбнулся.

На следующий день перед спортзалом я посетил гимназию, где он работал. Ремонт Виталий сделал отменный в своём кабинете. Построил там теплицу.

Усевшись за стол, он позвал меня.

- Как детей-то будешь учить? – спросил он серьёзно. – Впереди начало учебного года, готов?

Учить буду, как Бог на душу положит.

Виталий Алексеевич – заслуженный учитель РФ, выложил свой тридцати- пятилетний опыт. Я слушал очень внимательно, поражаясь перемене в друге. Так не привычно было видеть его за столом в пиджаке. Показалось, что Виталия словно подменили. Он исписал, изрисовал пять альбомных листов. Разнообразными схемами и системами показывал, как мотивировать детей и располагать к себе. Вытащил лучшие детские проекты. В лаборантской у него их множество. Пищи для размышления он дал мне хоть отбавляй, загрузил настолько, что я пребывал в прострации. Только кивал ему и говорил:

- Угу.

- Перестань угукать! – вдруг строго предупредил он. – Как филин «Угу-угу»! Выдерживай паузу или задавай вопросы.

Да, Виталий в школе весьма отличался от Виталия на даче. Хотя уходил я немного хмурым, но консультацию получил прекрасную.

Жизнь спортзала шла своим чередом. За годы тренировок я набрал приличную мышечную массу. И не без помощи отца. Он всегда содействовал, приобретая то спортивное питание, то вещи посерьёзней. Новые молодые люди приходили, тренировались, мечтали нарастить большие мышцы, иногда пропускали занятия. Мой отец определял их на взгляд. Достаточно было посмотреть на человека и поговорить с ним, и папа заключал:

- Этот будет заниматься, а тот – нет.

Внезапно мой отец почувствовал недомогание. Лишний вес плохо влиял на суставы коленей и на давление. На диете за полгода он скинул двадцать килограмм и весил меньше меня. Обычно с годами человек полнел, знакомые удивлялись, видя его.

- Заболел что ли?

- Нет, - покачал он головой, усмехнувшись. – Бодибилдерская диета!

Я удачно перенял опыт отца и сам теперь подсказывал начинающим. Они слушали внимательно, глядели, благоговея, украдкой радовались, когда я наблюдал за ними. Один уже считал меня тренером, другой просил помочь. Женька Саврасов и тот давал мне неплохую рекламу.

- У него много связей, - тихо сказал он, стреляя по сторонам огненным взглядом. – Друзья его – чемпионы. Он съел столько протеина, что никому не переесть!

С порога спортзала школьники искали меня взглядом среди занимающихся. Им не терпелось начать тренировку под моим покровительством. Глядя на них и слушая, вспомнил себя, полного энтузиазма в семнадцать лет. Становилось радостно за подрастающее поколение.

Атмосферу зала всколыхнула тревожная новость. Железо переезжает в другие стены.

- Как? Почему? – в зале царила суматоха.

Убежищу что-то угрожало? Нет, просто увеличилось количество людей, и начальство намеривалось расширить пространство. Мы переехали быстро, а точнее за несколько часов. Ребята помогли тренеру перенести святую святых – железо - в зал ниже этажом.

И новое убежище наполнилось жизнью. Снова воспитывало людей, сближая их.

Заботы одолевали, и в зал я приходил в поисках исцеления, и после тренировки по мышцам разливалась приятная слабость. За компьютером сидеть времени почти не оставалось – взрослая жизнь отнимала его. Похудевший, помолодевший отец повторял:

КУЛЬТУРИЗМ ИЛИ СМЕРТЬ!

Примечания:

1. Клуб «Нокаут»

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Виктор Власов

Родился в 1987 г. Окончил Московский институт иностранных языков (Омский филиал). По программе студенческого обмена работал в США. Преподает английский язык. Состоит в литобъединении им. Я.Жура�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ХРУПКИЙ ЧЕЛОВЕК – ПИСАТЕЛЬ. (Публицистика), 114
ШЕДЕВР. (Проза), 108
В ГОСТЯХ У ПИСАТЕЛЯ. (Публицистика), 105
РЕПЕТИТОР. (Проза), 100
ПОСЛЕДНИЕ ЗЕМЛЯНЕ. (Проза), 99
УБЕЖИЩЕ. (Проза), 98
ИГРА. (У грота Эрота), 96
ПЕДАГОГИ. (Проза), 95
ПРОСТО ПАРА. (Проза), 93
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru