Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Наталья Полякова

г. Москва

«БЫВАЮТ СНЫ ПОХОЖИЕ НА СОН…»

* * *

Медленно и неслышно, ведь песок приглушает все звуки.
Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»


То ледяною тьмою, то палящей синью -
так небо изнуряет, уравнивая всех.
Маленькой птице перелетать пустыню,
одной, обжигая крылья, путая низ и верх.

С высоты ей виден пустой обломок
самолета. И за много слепящих дней
встретила: шел одинокий ребенок.
От приручённого лиса к пристанищу змей.

Согревал пересохшим горлом озябшие руки.
Рассвет накатывал как волна.
Но песок приглушает любые звуки:
звук шагов и глухой - звук падения на …

Птице слышать и попадаться в сети
этих звуков, прощальную песню петь.
И только пустыня не понимает смерти,
потому что сама – смерть.


* * *

Веранда красная от герани.
Зеленая от винограда,
пущенного по шпалерам.
На веревке халаты. Два.
Хозяйка синие чашки, блюдца
моет в старом тазу
(четыре предмета – тонкий фарфор).
Чашки падают, бьются. Это примета?
Люди встречаются – расстаются.
Люди женятся – вздор?

Лето зашло за облако и уплыло.
Слива поспела в саду.
Ливень начался поутру.
Вилами разошлись дни по воде.
Дачник собрался в город,
но не торопит отъезд.
Будто бы выжидает
или боится забыть о чем-то,
что было важным, нажитым
или простым урожаем
в банках или мешках.

На веранде варится слива.
Хозяйка крутит варенье.
На зиму? На весну?
Или на чью-то свадьбу?
(Дачник вчера уехал).
Банки оставила остывать,
вечером спустит в погреб.
Заготовлен веник мелиссы
и яблочно-грушевый джем.
Чай пить. Было бы с кем.


* * *

Немые остановившиеся глаза уже не смотрят по сю,
видимую сторону вечности.
Морис Метерлинк. Слепые.


И тот, кто рожден был зрячим и тот, кто слепым
- жертвы промысла и беспечности -
Мы - не видящие друг друга - шли за Ним,
видящим по ту и эту сторону вечности.

Он хотел показать нам остров и, сделав круг,
мы на ощупь вышли к прибрежным скалам.
Но глаза знают больше дрожащих рук
про убитый вечер сошедшим шквалом.

Мы роптали и ропот, как звук мотора,
как дразнящее эхо, превращался легко
в город, улицу, дом, отточие светофора…
Но звездный свет выплеснулся молоком,

тишина опрокинулась, как солонка,
и услышали мы, неожиданно, как далеко – Он –
в саду асфоделевом тихого гладит ребенка,
сбросив тело, как перезревший кокон.


* * *

Мы бежали от будущей тьмы
в это небо в закатном пожаре.
Одинокие, жалкие, мы
воздухоплаватели на шаре.

Нас быстрее плывут корабли.
В хлипкой шлюпке меня укачало.
Сколько лет мы шли от земли
до несуществующего причала?

Открыватели новых земель,
все уже открыто до нас.
В этом море садились на мель
не одни мы не в первый раз.

Белорыбицы темные облаков
задевают луну хвостами.
Никто никогда не был готов
к тому, что случится с нами.

Но воздушный шар выдохся нас нести
над водой, до берега далеко.
Бог подхватит, и полетим в горсти
высоко, высоко, высоко.


* * *

Бывают сны похожие на сон,
когда окно закатное зашторишь -
ты в сумерки, как в ссылку осужден,
и день минувший, как стихи припомнишь.

Потом уснешь, беспомощен и наг.
Сон пожалеет – вынесет на сушу.
А я, надев чужой ночной колпак,
с копьем наперевес, внезапно трушу.

Не потому, что мельницы страшны,
не потому, что спины их крылаты.
А потому, что полночи – нежны.
И падают к ногам копье и латы.


* * *

А город оглушительно притих,
вбирая запах гаснущих пионов,
он нас оставил в этот час одних,
развесив вещи сохнуть на балконах.

И близость наша в предрассветный час,
и нагота спасительная тел –
есть только жизнь творимая сейчас,
ее катастрофический предел.

И многого не надо мне уметь,
а только быть раскованно послушной.
Горит окно, открытое на треть,
а нам дотла гореть в постели душной.

И чтобы плечи целовать и грудь,
ты смахиваешь волосы, как стружку.
Тебе потом умыться и уснуть,
мне – прятать слезы в смятую подушку.


* * *

Ты слушаешь джаз
и давно не выходишь из дома.
Я забросила книги,
а завтра поеду на море,
где голодные чайки
уходят за рыбой в воду,
а волны катают песчинки,
и берег тает.

А если поднимется ветер,
и обмелеет море,
если солнце сойдет на нет,
а ночь перейдет на ты,
я пойму, что в Москве
начинается поздняя осень,
извлекая печальный мотив
из темноты.

Я пойму, что ты дома
играешь на сурне и домре,
это значит, к тебе приходят,
но вам не хватает тем –
ты берешь инструмент,
и думаешь: там, на море…
А ночью слушаешь джаз
и утешаешься тем.


* * *

Мы собирали клюкву слов
в чужих болотах.
Там воздух был упруг и нов,
и небо в звездах.

И где-то пели соловьи,
на ветвях вислых.
А ты мой рот легко ловил
от ягод кислый.

И было – все. Совиный крик,
тонул в болоте.
И рос невидимый тростник
из нашей плоти.

Но темных ягод вкус лесной –
в ночи искомый –
горит на нёбе заревой
сырой оскомой.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Наталья Полякова

Родилась 19 сентября 1983г. в городе Капустин Яр-1 Астраханской области. В Москву переехала в 1988г. В 2001г. поступила в Литературный институт им. Горького на отделение детской литературы. Первая кни...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

БЫВАЮТ СНЫ, ПОХОЖИЕ НА СОН... (Поэзия), 84
Я РАЗДАЮ ДРУЗЬЯМ ДОЛГИ… (Поэзия), 69
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru