Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Максим Шкут

г. Таллинн (Эстония)

НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ

Рассказ


«Никогда не разговаривайте с неизвестными».
Михаил Булгаков. «Мастер и Маргарита»


«...Так кто ж ты, наконец?
- Я - часть той силы,
что вечно хочет
зла и вечно совершает благо».
Гёте. «Фауст»


Рано утром, со стороны леса к городу приближалась лохматая черная кошка. Если бы ее кто-то увидел, то сразу бы поразился необыкновенному росту этой кошки и странным глазам.

Даже сквозь густой туман, окружавший кошку, бросался в глаза ее огромный, необыкновенный рост. Она была раза в полтора выше самого крупного, откормленного кота, а глаза - глаза, и вправду, заслуживали особого внимания. Таких ярких, желто-зеленых глаз не было ни у одной кошки. Казалось даже, что они светятся в утреннем тумане, а может быть этот свет и создает туман. Но, никто этого не заметил, так как ранним субботним утром все еще спали, ведь в выходной можно поспать и подольше. Кошка спокойно добралась до черты города и там остановилась. Нельзя сказать, что было темно, но ощущения утра тоже еще не было; небо застилали густые тучи, сквозь которые еле-еле проглядывало солнце. Казалось, что вот-вот должен пойти дождь. Кошка уныло и протяжно мяукнула, причем, если начало этой песни действительно походило на мяуканье, то конец уже больше на рык. После потянулась и отряхнулась, сбросив капли воды с намокшей от тумана шерсти. Это растрепало ее, и без того взъерошенную, еще больше, из-за чего она стала казаться еще выше. Потом кошка прищурилась и скрылась в овраге у дороги. Подул ветер, начал рассеваться туман, и солнце выкатилось из-за разбегавшихся туч. Наступало утро- настоящее весеннее теплое утро .

Улицы заполнялись солнечным светом, защебетали птицы. Словом, город начинал оживать. Скоро побегут первые автобусы с заспанными водителями за рулем. Начнут вылезать горожане из своих домов и радоваться теплому солнечному дню. Вероятно, многие семьи отправятся за город, на природу, ведь это первый столь теплый день после затянувшейся зимы. Хоть еще не на столь тепло, чтобы раздеваться и загорать, но уже абсолютно ясно, что холода позади, а впереди только тепло и солнце. То самое солнце, которое окончательно поднялось, вышло из-за разбежавшихся далеко туч и ярко засияло на голубом небосводе, прогревая утренний свежий воздух. Утро было настолько приятным и теплым, что никто и не верил, что еще совсем недавно все небо было укутано серыми дождливыми тучами, а воздух, сырой и серый, был холодней даже чем ночью. И уж точно никто не вспомнил про черную кошку, скрывшуюся где-то в овраге. Впрочем, ее никто и не видел в то утро, и никто не знал о ее существовании в этом красивом весеннем городе.

Ганин проснулся поздно, около половины двенадцатого. Всю комнату заполняли лучи солнца, в которых летали мириады пылинок, а в голове крутилась всякая чепуха. Сосед, как и большинство других студентов, уехал домой. За дверью было тихо, а, значит, общага была практически пустая. Дело в том, что понедельник был первым мая, значит три дня выходных, и большая часть молодежи в пятницу после учебы, а кто и в четверг, поехала на побывку к родителям. Тем более, что в начале месяца выплачивают зарплату, а кто-то к празднику и премию получил, есть лишний повод вспомнить о любимых маме и папе.

Ганину не хотелось ехать домой, да и премию никто не должен был получить, и он решил остаться, поучиться в тишине, как он сказал маме по телефону. И вот в этой самой тишине, нежась в кровати, он размышлял о том, как провести предстоящие три дня. Мыслей было много, а вот денег... «Не тем дают премию», - подумал Ганин и встал с кровати.

Надо сказать, что комната, в которой жил Ганин, была довольно уютной. И не потому, что Ганин особо заботился об этом, напротив, какие заботы о порядке у двадцатиоднолетнего парня. Просто общага, в которой он жил, была открыта лишь первый год, и уже поэтому не успела подвергнуться «благоустройству» молодого студенчества. А другая причина была в том, что до этого в здании, еще в советское время, находились какие-то кабинеты, и потому ремонт отличался от классического советского ремонта. На полу было хоть и советское, но в отличном состоянии ковровое покрытие, выкрашена комната не половой краской, а вполне приятными и жизнерадостными цветами. Да и вся мебель в комнате: стол, стулья, высокий большой шкаф - были практически новыми. Кровати принесены позже, специально для общежития. Апартаменты чиновника средней руки, как говорил сам Ганин. И если для двух человек комната была немного тесновата, то для оставшегося одного Ганина вполне приемлемой.

Просеменив босиком до стола, благо пол не бетонный, он схватил электрочайник и отхлебнул из него воды. Электрочайники так плохо устроены, в отличие от обыкновенных, что если пить прямо из них, то обязательно прольешь на себя. Эта участь постигла и Ганина, правда он огорчаться не стал, смахнул с тела капли, Ганин спал всегда голый, схватил канистру с водой, стоявшую тут же на столе, залил чайник и поставил кипятиться. Прямо в его окно продолжало светить солнце, в комнате было тепло, а в голове, как и во всем теле, легко и весело. Ганин подошел к шкафу за кофе.

- Черт, сахар кончился - сказал Ганин, обнаружив, пустую банку из-под сахара. Но, что было еще хуже, не было и с чем попить. Впрочем, этого почти никогда не было.

- Если гора не идет к Магомеду, значит, мы идем к вам - соединил он известный афоризм и популярную рекламу.

Это означало, что пора заглянуть к какой-нибудь соседке, желательно, которая недавно приехала из дома, а значит, привезла с собой вкусненькое, с пустяковым вопросом. Потом, в зависимости от ситуации, кинуть пару шуток, рассказать забавный анекдот или сказать интересную фразу, будто случайно вырвавшуюся мысль и с видом, что уходит, напоследок, какой-нибудь комплимент. Ответ последует незамедлительно, хотя бы на комплимент, после чего можно завести беседу, во время которой милая соседка непременно предложит чаю или кофе и вкусненькое в прикуску. Но сегодня это не поможет. Все уехали. А значит, кофе придется пить горьким. Ганин недовольно поморщился и принялся искать штаны. Вскоре чайник начал закипать, а в коридоре так и стояла гробовая тишина.

«Что ж, - подумал Ганин, - Магомеду предстоит освоить спартанский образ жизни». И пошел наливать кофе. После достал из маленького холодильничка «Морозко» кусок детской колбасы, отрезал пару кусков хлеба и взял «Дьяволиаду» Булгакова вприкуску, вместо сладкого. Бутерброды ушли довольно быстро, куда медленнее шел кофе. Еще хуже дело обстояло с книгой. В комнате было настолько светло, тепло и жизнерадостно, что сидеть на одном месте становилось просто невыносимо. Тянуло на улицу, на поиски приключения. Хотелось любви, праздника и общения. Ганин забегал по комнате, прибираясь после скромного завтрака и постепенно одеваясь. Все это время он напевал себе под нос что-то похожее на «пора по бабам, пора по бабам, пора по бабам, по бабам, по бабам».

- Эх, годы мои молодые, где вы?! - воскликнул Ганин и упал на кровать.

Тело хоть и находилось в неподвижном состоянии, мысли вихрем летели вперед. Он вспоминал своих подружек и былые увлечения, былые пиршества и глаза, глаза - глаза юных особ, которым он говорил о прекрасном и совершенном, о космическом и гениальном и прочую ерундистику, которую только мог выдумать. Как ему хотелось снова гулять и резвиться, но никого рядом не было, а появления - даже не предвиделось.

- Увы, - пробормотал Ганин, - горы или покорены, а значит, не интересны, или Магомеду сегодня до них не добраться. Неужели день пропадет.

«Нет, надо поторопиться, - решил Ганин. - И из более скучных ситуаций выбирался. Уж слишком хороший день, что бы его упускать. Не учиться же, в конце концов».

И только Ганин это подумал, как погода моментально начала портиться. Солнце ушло за неизвестно откуда взявшиеся тучи, небо стало серым и неприветливым, а на улице заметно похолодало. Все говорило о том, что скоро начнется дождь. Ганин так и сел, ошарашенный этим. Все произошло быстро и неожиданно, что такой подлости Ганин никак не мог ожидать от природы. А тут еще какая-то кошка приперлась и уселась на подоконник.

«Не, наверное, кот, уж слишком здоровый, - размышлял Ганин. - Блин, страшный какой, взъерошенный, плешивый, наверное».

- Ну что, приятель, не нужны мы никому, - обратился он за окно. Кот в ответ потянулся, показав свой гигантский, для кота, рост и протяжно уныло замяукал.

«Наверное, все же кошка, - решил Ганин, - уж слишком жалостливо, что ли даже по-женски мяукает». И откинулся на спину, ноги остались на полу.

- Тьфу ты, какая чушь в голову лезет, - рассердился он.

И мысли, по инерции что ли, вернулись к старой теме. К «боевым подругам», так образно называл их в кругу друзей. Только мысли эти уже не были столь легкими светлыми, как в первый раз, а стали тоскливыми и даже тревожными. Вспомнились неудачи и потери на этом фронте, вспомнил тех, кого давно не видел и кто дано не писал.

И вдруг вздрогнул, замер и даже побледнел. Ветер на улице усилился, сильно потемнело и похолодало. Кошка за окном запела еще тоскливее и продолжительнее. Ганин сел, упершись руками в кровать, голову опустил. Давно так паршиво не было на душе. Вспомнил он её. Уже года два как не думал о ней совсем, вообще почти не вспоминал, с тех пор, как расстались. Буквально вычеркнул ее из памяти, а тут вспомнил, да еще так отчетливо.

- Черт, - выругался Ганин, и обнял колени.

Его знобило.

«Как она, где она, что с ней?» - крутились мысли в голове. Ох, какими они стали тяжелыми и невеселыми. И тело его, буквально, прибило к кровати.

- Связала ли она свою жизнь с кем-то или одна? - бормотал он вслух.

Кошка за окном облизывалась и сверкала своими дикими глазами. Ветер уже завывал, и начинало слегка моросить. В комнате наступил сумрак, и в полной тишине слышалось лишь глубокое и учащенное дыхание Ганина. Он уже лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, обхватив голову руками. Ему вдруг так захотелось снова увидеть ее, обнять и... попросить прощения. И что бы она непременно, тут же простила и обняла его, и сказала, что все хорошо у нее, и что вовсе она на него не сердится.

Все, что хранилось в глубине души, что было закрыто, о чем запрещено было думать, вылилось в одну секунду, в один миг и под жуткий аккомпанемент кошки продолжало разрывать Ганина. Он лежал на кровати, весь потный, уткнувшись головой в одеяло, стиснув зубы, а руками изо всех сил сжимал подушку. Ему казалось, что еще немного, и он умрет.

Вдруг, в коридоре послышались шаги. Ганин вздрогнул и прислушался. Шаги усиливались и теперь Ганин отчетливо слышал твердый шаг и легкое поскрипывание кроссовок. Было очевидно, что Ганин не один во всем здании. От этой мысли он даже повеселел и быстро вскочил с кровати. В надежде, что кто-то знакомый, с кем можно поговорить - Ганину непременно хотелось к кому-то, не важно к кому, он не мог оставаться больше в комнате один, и непременно хотелось поговорить, одному было просто страшно - он выскочил в коридор, чуть не сбив с ног хозяина шагов. Это был сосед из самой дальней комнаты, Ганин не знал его. Парень был не очень общительный и много учился, поэтому редко вылезал из своей норы. Но это было неважно, главное, что он человек, живой, здесь, рядом, с которым можно поговорить. «Главное, что я не один», - промелькнуло у Ганина в голове.

- О, человек, - моментально сориентировался Ганин, - слушай, у тебя не будет сахару, а то у меня кончился, кофе не с чем пить, а в магазин лень бежать, пока сбегаю, кофе остынет.

Парень улыбнулся, он никогда не видел столь взъерошенным с дикими глазами человека из-за отсутствия сахара.

- Да, конечно, я только из магазина и как раз купил сахару, давай отсыплю куда-нибудь, - сказал он на редкость спокойным и ровным голосом.

У него и в правду в руке был пакет, в котором виднелась всякая всячина.

- Нет, нет, - замахал руками Ганин, - мне так много не надо, еще рассыплется по пути. Мне только две ложечки, что бы кофе попить, а вечером я и сам сбегаю в магазин.

Ганин сразу заметил пакет и потому так быстро отпускать «гору», о которой все утро мечтал Магомед, нельзя. Быть может именно в недрах этой горы находиться что-нибудь вкусненькое, специально для него. Да и одному оставаться решительно не хотелось, хоть страх и развеялся моментально, как только Ганин заговорил с парнем. Надо сказать, что уверенный и спокойный голос соседа действительно имел плодотворный эффект. Проще говоря успокаивал.

- Я лучше заскочу с прямо с чашкой к тебе, у тебя и отсыплем, - тараторил Ганин, видно было, что ему хочется просто поболтать. Парень пожал плечами и ответил тем же удивительным голосом.

- Давай, только ненадолго, я должен учиться, в понедельник зачет. Последняя дверь на лево, - и пошел. Ганин радостно влетел к себе в комнату, и начал делать кофе, который якобы остывал. Чайник вскипел быстро, поскольку был почти пуст, Ганин схватил чашку соседа, в своей была гуща после утреннего завтрака, засыпал кофе и пошел наливать воду. Только тут он заметил, что кошки на окне уже не было, а на улице снова стало проглядывать солнце. Залив воды, Ганин отправился к соседу.

- Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед идет к горе, - довольный собой произнес Ганин и порадовался собственному каламбуру. Сосед и впрямь походил чем-то на гору. Пока Ганин идет по коридору, есть время рассказать о нем. Парень был на голову выше Ганина и вообще выглядел довольно мускулистым и широкоплечим. Явно было, что он занимается спортом, по характеру, внешне, походил на человека, который и мухи не обидит. «Вечно спокойный и невозмутимый, как танк», - думал о нем Ганин, подходя к последней двери. Впрочем, это все, что ему было известно.

Подойдя, он постучал и, не дождавшись разрешения, вошел. Продукты уже были разложены, а на столе стояла сахарница до краев наполненная сахаром. Там же, рядом с сахарницей, действительно виднелись открытые книги и тетради, парень учился. Сосед сидел на кровати, жевал булку и читал конспект.

- А, учишься, - сказал Ганин.

- Угу, - ответил тот, не отрывая головы от тетради.

- А я вот то же, остался на выходные, что бы поучиться, а то знаешь, когда все здесь, не дадут, - соврал Ганин.

- Угу, - точно также ответил парень, глядя в тетрадь, - сахар на столе, если хочешь, - и перевернул страницу конспекта.

Ганин стал насыпать сахар и поглядывать, чем можно поживиться у соседа. Разговор явно не клеился и сам угощения, тот явно не предложит. Да он и не девочка, в конце концов, подумал Ганин.

- Слушай, тебя как звать, - пытался развязать разговор Ганин.

- Саша, - коротко ответил парень.

- А меня Глеб, вот и познакомились. Слушай Шурик...

- Саша, - перебил тот, - Саша!

- О’к, Саш, давай кофейку попьем, А то сидишь, небось, безвылазно в учебе, так и крыша поехать может. По себе знаю, - фантазировал Ганин, - потом и учиться легче, плодотворнее получается.

Саша задумался. Конспект опустил на кровать, а сам стал массировать переносицу. Он с самого утра учился и еще ничего не ел. Ганин обрадовался, увидев, что его болтовня возымела результаты. Можно было рассчитывать даже на сласти. И вправду, Саша подошел к шкафу, достал оттуда печенье и булку с джемом.

- На, угощайся, - обратился он к Ганину. Ганин радостно подлетел к столу и начал все уплетать, не переставая болтать. Бессмысленная болтовня полилась прямо на ковер, на стены комнаты и на присутствующих в ней. Пока Ганин болтал, Саша достал из холодильника сковороду с приготовленной еще вчера едой, выложил на тарелку ее содержимое, жареную картошку с домашними котлетами, и понес тарелку в шкаф. Ганин так и замер, он не понимал, зачем в шкаф нести все это. Саша слегка улыбнулся и отворил дверцу. Там на одной из полок стояла микроволновка, а провод проходил через специальное отверстие в стенке шкафа.

- Удобно, места в комнате не занимает и в глаза посторонним особо не бросается, - пояснил Саша и поставил еду греться.

- Весело живешь! – воскликнул Ганин. – Да и не бедно.

И дальше принялся без устали болтать ни о чем. Саша уже начал есть, потом сделал чашку крепкого кофе и пил его, заедая булкой с джемом, а Ганин все болтал. На улице снова ярко светило солнце, и настроение Ганина било ключом, как и его болтовня. Речь уже залила весь пол и добралась по щиколотку, а поток не унимался. Но тут Саша закончил обедать и перебил Ганина.

- Хороший ты парень, только болтаешь много.

Ганин даже немного опешил от такой откровенности, но потом опомнился и возразил Саш.

- А ты напротив, излишне угрюм. Ты чего такой молчаливый, Шурик.

- Саша, - последовал ответ.

Потом Саша встал и понес тарелку в корзинку для грязной посуды. Почти у всех в общаге были магазинные корзинки для продуктов, в которых студенты носили грязную посуду мыть или еду на кухню, если нужна была плита.

- Понимаешь, Глеб, - складывая посуду и убирая еду в шкаф, начал Саша, - у всех свои тараканы в голове...

Не успел Саша закончить фразу, как на подоконник запрыгнула та самая черная кошка, что совсем недавно сидела на окне у Ганина. Кошка заунывно мяукнула, солнце моментально скрылось за тучами и в комнате снова стало тускло и неприветливо.

Ганин поежился от нахлынувших утренних воспоминаний, а Саша нахмурился, и даже не закончив убирать продукты, сел на кровать и закончил оборванную фразу:

- И свои скелеты в шкафу, - и о чем-то серьезно задумался.

На некоторое время в комнате наступила тишина, и по мере того, как на лице Ганина все отчетливее вырисовывалась тревога, на Сашином появлялась глубокая печаль и скрытая боль. Только кошка безмятежно вылизывалась за окошком. Погода все ухудшалась и ухудшалась. Стал подниматься ветер, и еще больше потускнело.

- А хочешь, я тебе расскажу о своем скелете? – нарушил тишину Ганин.

- Зачем, - хмуро ответил Саше, - я тебе не близкий друг, чтобы со мной делиться этим. Не стоит.

Но Ганин уже не мог остановиться. Его пугала кошка на окне, та же погода, что и утром и вообще все. Воспоминания давили его, и он не мог молчать. И в то время, как Саша все больше уходил куда-то в себя и, казалось, вообще не воспринимает окружающий его мир, Ганин взахлеб говорил, а кошка, не переставая, мяукала, все заунывнее и длиннее. Вскоре ее голос превратился в монотонное звучание, практически не прекращающееся ни на секунду.

Ганин рассказывал о прекрасной чистой девушке, с которой он был знаком когда-то и о красивой любви, которая объединяла их. О лучших минутах своей жизни и о том прекрасном периоде, который хочется пережить вновь и вновь. Говорил горячо, взахлеб, было видно, что на этот раз это не просто слова, а настоящие душевные переживания, накопленные и так нелепо раскрытые. Но, не смотря на это, Саша как будто даже не слышал его. Он смотрел в одну точку, тяжело дышал, все тело его было напряженно, а взгляд стеклянный и никакой реакции на происходящее. Ганин же этого не замечал, да ему это было не важно, главное – хотелось выговориться, пережить все заново. Поэтому он рассказывал и рассказывал, не переставая, кошка продолжала мяукать, а Саша просто сидел на своем месте и молча смотрел в одну точку.

Так прошло около сорока пяти минут, рассказ Ганина стал подходить к концу. Он хорошо выговорился, и по нему было видно, что теперь стало легче. Поскольку рассказ дошел до неприятных воспоминаний, до разрыва отношений, Ганин решил сократить его. Ему не хотелось рассказывать о том, как подло он поступил, как струсил и предал. Только тут он заметил, что Саша его не слушает. Это немного удивило Ганина, но и обрадовало, никто не заметит резко оборванного конца.

- А потом наши пути разошлись, и она уехала в другой город жить. Больше я о ней ничего не знаю, вот и все, - закончил Ганин.

И ровно в ту секунду, как он закончил, кошка, все сидевшая и мяукающая на подоконнике, поднялась на лапы и мяукнула так громко и резко, что Ганин вздрогнул. Ему показалось, что это было больше рыком, чем мяуканьем. Саша тоже вздрогнул от этого и вышел из своего оцепенения. Он тяжело дышал, вены вздулись на шее и на лбу, а губы побелели.

- А девушку ту, как звали... Оля?! - спросил Саша, уже далеко не спокойным и ровным голосом, как прежде, а грубым, раздраженным, нервным.

- Что? Как? Э-э-э... - залепетал Ганин, ему стало страшно.

За окном кошка выгнула спину колесом, подняла шерсть, и ее странные глаза четко следили за Сашей.

Саша вскочил с кровати и закричал вдруг:

- Я спрашиваю, как ее звали, Оля?! - он весь дрожал, а руки сжались в кулаки.

- Д-д-да, кажется, д-да, - испуганно мямлил Ганин, отодвигаясь от Саши подальше.

- Так кажется или да? - не отставал Саша и двигался на Ганина.

- Ну да, Оля, Оля, а что? - почти визжал Ганин.

Саша остановился и посмотрел в пол. Слышно было, как тяжело он дышит и как кошка бегает по подоконнику вдоль окна, от края до края.

- Ну, все сходится, - сквозь зубы процедил Саша, - ты Глеб, она Оля, другой город...

- В чем дело вообще, - с кривой деланной улыбкой, пытаясь смягчить обстановку, спрашивал жмущейся к стене Ганин. – Что было, то было, все.

- Нет не все! - крикнул Саша. - Теперь слушай меня, ты, мразь, теперь я расскажу, что было и как было! Ты переспал с ней, и она забеременела. А когда ты, подонок, об этом узнал, то испугался и настоял на аборте.

Ганин побледнел, все было именно так, как говорил Саша. Как раз то, о чем он умолчал.

Саша, уже брызжа слюной, продолжал:

- Она сделала, как ты хотел, а потом уехала, навсегда оттуда и больше никогда не возвращалась. А приехала Оля как раз в мой город, где я жил. Бедную девочку доставили почти без сознания в больницу, так она переживала все это! Я как раз лежал в соседней палате после аппендицита.

На глазах Саши появились слезы, а Ганин, весь покрылся холодным потом и с широко открытыми от ужаса глазами, вжавшись в стену, слушал.

- Там мы и познакомились. Нервно говорил Саша. Я полюбил ее. В течение четырех месяцев, после выхода из больницы, я продолжал посещать ее каждый день, каждый Божий день, и смотрел, как она медленно умирала, несмотря на все усилия врачей.

Слезы катились по щекам Саши, он весь трясся от злобы и еле себя контролировал.

- Жизнь просто по каплям выходила из нее, она словно высыхала. Я поддерживал ее и жизнь в ней, как мог. Ту жизнь, которую ты, ты ,тварь, отнял!!! - Саша орал во все горло. - Я часами сидел у ее постели и разговаривал с ней.

Саша громко заплакал и опустился на колени. Он рыдал громко, тяжело и не мог остановиться. Сквозь слезы он продолжал.

- Она рассказала мне о тебе, и я мечтал убить тебя, гад, размозжить тебе рожу, заставить тебя страдать, как страдала она. Но Оля взяла с меня слово, что я не трону тебя, даже если случайно встречу, и я обещал ей. Это было как раз в последней вечер. Ей стало легче, и я надеялся, что она идет на поправку, но...

Слезы задушили Сашу, и он некоторое время не мог говорить. Спустя пару минут продолжил:

- А на следующий день, мне сообщили, что ее больше нет, - почти шепотом сказал Саша. Ганин так и обмер от страха.

Тут кошка за окном взвизгнула, ударила лапой по стеклу, Саша вздрогнул, закричал и не понимая, что творит, бросился на Ганина. Он схватил его за шею и повалил на пол. Крепко сжимая горло, Саша бил Ганина затылком об пол. Ганин судорожно хватал Сашу за руку, лицо его сильно покраснело, а глаза были выпучены. Несмотря на боль и отсутствие воздуха, Ганин кряхтел не переставая:

- Ты же обещал, ты же обещал, ты обещал...

Кошка за окном так громко мяукала, что трудно было услышать что-либо и Ганин начал терять сознание.

Вдруг Сашина рука разжалась, он отсел в сторону и прохрипел:

- Да, я обещал.

Кошка за окном начала метаться, мяукать и рычать одновременно, бить лапами по стеклу, изгибаться и шипеть, но было уже поздно. Ганин, кое- как оправившись, выползал из комнаты Саши, а сам Саша, сжавшись в комок, лежал там же на полу и рыдал.

Тем же вечером Ганин уехал домой, собрав почти все свои вещи. Больше он там не появлялся. Его сосед по комнате отвез остатки вещей на новое место жительства Ганина, а в той комнате вскоре появился новый постоялец. О самом же Ганине почти ничего неизвестно. Известно только то, что он перестал появляться на многочисленных студенческих вечеринках и вообще мало с кем общался.

Саша, естественно, никакой зачет сдавать не ходил, он вообще пару дней после того случая не выходил из комнаты. Лишь когда все соседи вернулись из дома начал оживать.

Говорят, со временем, он даже стал более общительным и веселым. С него спала былая мрачность и хмурость. Он стал больше улыбаться и общаться с людьми. А может, стал чуточку более взрослым.

Первый теплый весенний день был спокойным и солнечным. Правда, пару раз на небе собирались тучи, и казалось, что пойдет дождь, но вскоре все облака разошлись, и солнце отдавало свое тепло и свет всем жителям города. Лишь ближе к ночи, когда стемнело, опять показались тучи, и пошел дождь.

Огромная черная кошка выбегала из города по направлению к лесу. Ее глаза излучали желто-зеленый свет, а мяуканье больше походило на рык.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Максим Шкут

Родился в 1985 г. По образованию физиотерапевт-массажист. Увлекается литературным творчеством. Живет в Таллинне....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПОСЛЕДНИЙ РАССКАЗ. (Русское зарубежье), 100
ХРОНИКА СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. (Русское зарубежье), 94
ХРОНИКА СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. (Русское зарубежье), 94
НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ. (Русское зарубежье), 80
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru