Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Я. Исемчик

г. Москва (Зеленоград)

ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА

Сказка

Продолжение

Глава двенадцатая.

За Кощеевой смертью

Добромир сидел у костра, с тревогой прислушиваясь к звукам леса. Уже стемнело, сквозь ветви глядел на богатыря тонкий серп молодого месяца, высоко в небе сияли звёзды. Тихо было кругом, только изредка подрагивали под слабым ветерком листья на деревьях, да Булат вздыхал во сне, переступал с ноги на ногу, и снова затихал. Добромир поднялся, прошёлся туда-сюда. Вот и второй день заканчивается, а вестей от Ярослава всё нет. Хоть срок оговорённый ещё не вышел, нехорошо как-то на душе, неспокойно. Ну как беда случилась? Ведь не узнаешь, а хоть и узнаешь, так помочь не сможешь. Всё-таки надо было настоять на своём, ехать вместе, с боем прорываться, если придётся, но сообща. Сиди вот теперь как дурак, жди непонятно чего. А вдруг Ярослав обманет? Не Горлицу привезёт, а приведёт дружинников кощеевых? Нет, нельзя так думать, нельзя сразу обвинять в коварстве человека, который помощь предложил. Матушка всегда говорила, что людям верить надо. Даже если человек не очень хороший, вера другого человека может его поддержать, как дощечка на топкое место положенная, помочь на твёрдую землю выбраться. Ярослав не плохой, только закрытый какой-то, будто в клубок свернувшийся. Нет, не должен подвести. Он же и дорогу до Железного царства Добромиру рассказал, про все препятствия, и лагерь в другом месте разбить посоветовал, чтобы трудней было отыскать, если что. Богатырь потряс головой, словно это могло прогнать тревожные мысли. Снова прислушался. Потом лёг на землю, припал к ней ухом. И почувствовал, что она вздрагивает, как могла бы вздрагивать под ударами копыт. Прижался сильнее. Так и есть: стучат копыта двух скачущих лошадей, всё ближе, ближе.

Добромир поднялся, чуть вытянул из ножен меч: мало ли кто там скачет.

Вот из лесной чащи выбежал буланый жеребец, неосёдланный, без узды. Остановился в двух шагах от богатыря, склонил голову до самой земли.

– Ярослав, что случилось? Где Горлица, она цела?

Конь взглянул в лицо человеку, глаза его были словно бы затуманены. Он явно не понимал, о чём его спрашивают, слыша только свою внутреннюю боль. Тут Добромир заметил Горицвета, вышедшего следом за хозяином. Обратил внимание, что седло пустое, но повод и стремена болтаются. Ни один всадник не позволил бы лошади бежать с опущенными стременами: ведь могут зацепиться за что-нибудь. Значит, стряслась какая-то ужасная беда. Повернулся к Ярославу. Тот уже вернулся в человеческий облик, но стоял неподвижно, словно каменное изваяние.

– Ты что? – Добромир подошёл к парню, встряхнул за плечи, – да говори же!

– Прости, богатырь, – глухо произнёс кощеев сын, – не сумел я царевну выручить. Только Зоряну погубил.

Он покачнулся, рухнул на колени, закрыл руками лицо.

– Я должен был умереть, а не она, меня отец хотел убить!

– Зоряна убита? Погоди, а Истислав где? – богатырь решил, что от пса сейчас скорее можно добиться связного рассказа.

– Истислав? Да здесь где-то, он за мной бежал, – Ярослав огляделся, – в самом деле, его нет.

– Вот незадача! Заблудился он что ли?

– Собака не могла заблудиться. Если бы он отстал от меня, то догнал бы по следу. Наверное, он там остался. Возле неё…

Юноша не выдержал и разрыдался. Добромир обнял его за плечи, погладил по спине.

– Ох, горе-то…


Ярослав почти не помнил, как покинул Железное царство. Память словно дымкой туманной подёрнулась. Вроде бы сначала он шёл пешком, потом шёлковый лошадиный нос ткнулся в его руку. Горицвет. Не оставляет хозяина значит. Только он всё равно верхом сейчас ехать не сможет, не соображает ничего. В таком состоянии опасно на лошадь садиться, передастся коню растерянность всадника, тогда он может даже с хорошо знакомой дороги сбиться. Лучше на своих четырёх. Обернулся жеребцом и поскакал к границе. Горицвет бежал следом. Превращение немного притупило душевную боль: Зоряна ведь не заботилась о брате, когда тот менял облик, и теперь отсутствие привязанности при нахождении в лошадиной шкуре помогло собраться, он сумел отыскать дорогу к тому месту, где три дня назад встретил Добромира, потом прошёл чуть дальше, и учуял Булата. Запах указал, где теперь лагерь богатыря.

Слезы, наконец, иссякли. Глаза побаливали, зато туман в мыслях развеялся. Ярослав встал, оперевшись на могучее плечо витязя. Заметил, что тот тоже вытирает лицо тыльной стороной ладони.

– Горе большое, Ярослав, только жить дальше всё равно надо, – мягко сказал Добромир, – с ужина немного каши осталось, пойди, поешь.

– Не хочется.

– Знаю, что не хочется. Нужно. Нам всем теперь силы потребуются, если хотим Кощея победить.

В потухших глазах юноши блеснул огонёк.

– Да. Смерть его непременно надо сыскать.

– Сперва поешь хоть немного.

– Горицвет не рассёдлан…

– Я сам о нём позабочусь.

Ярослав с сомнением покачал головой.

– Он может не позволить. Люди его сильно обидели.

– Позволит, уговорю. Я же в деревне вырос, лошадиные повадки хорошо знаю. Поймёт твой рыжий, что я зла не сделаю. Ужинай спокойно.

Ярослав чувствовал неловкость оттого, что перекладывает на другого заботу о своём коне, но несколько шагов, которые пришлось пройти до тлеющего костра отняли последние силы. Их едва хватало на то, чтобы удержать в руке ложку да зачерпнуть каши. Ел через силу, не ощущая вкуса. Горицвет вроде не возражал против того, что его чистит малознакомый человек, ни разу не послышалось недовольного всхрапывания. Вот и хорошо. Страшно хотелось спать, свинцовая тяжесть давила на веки. В конце концов, устав ей сопротивляться, парень свернулся калачиком, закрыл глаза. И сразу погрузился в сон, словно в тёплую воду нырнул. Не проснулся даже когда Добромир подошёл и подложил под голову спящего седло вместо подушки.

– Поспи, – тихонько сказал витязь, – утром горе отступит.

Когда Ярослав проснулся, солнце было уже высоко. Сел, потянулся, расправляя плечи.

– С добрым утром, – послышался голос Добромира, – я уж думал тебя будить.

– Доброе утро.

– Ну, как ты? Полегче стало?

Ярослав прислушался к себе. Чёрная тоска, вчера тисками сжимавшая сердце, не дающая дышать, отступила. Хотя до конца она видимо не уйдёт никогда.

– Да, легче. Спасибо тебе.

– Вот и хорошо, – завтрак давно готов, подкрепись, – послушай… Ты уверен, что с Горлицей ничего плохого не случится? Все-таки попытка бежать.

– Думаю не случится. Отец сейчас наслаждается тем, что подверг меня наказанию хуже смерти. Пока срок, данный на раздумье, не кончится, ничего царевне не грозит.

На самом деле Ярослав не был в этом уверен, но зачем давать богатырю лишний повод для тревоги?

– Раз так, надо кощееву смерть добывать – произнёс Добромир, – ну-ка, давай вместе думать над загадкой. Ты можешь подробнее герб описать?

– Зачем описывать? Моё седло клеймом помечено, а это как раз изображение герба.

Ярослав задрал крыло седла, и богатырь увидел небольшой аккуратный рисунок: высокая гора с дубом на вершине, змей, обвивший подножие кольцами тела. Добромир поскрёб в затылке.

– Где же тут отгадка? Картинка как картинка. Гора, змей, дуб… Может, смерть Кощея на горе спрятана? Вот на такой, где дуб растёт на вершине?

– Так близко? В Железных горах? – засомневался кощеев сын, – не слишком ли легко найти? Хотя с другой стороны, за тем, что далеко спрятано, труднее уследить. Надо ехать в горы и самим смотреть. Вот только как мимо Змея пройти?

– Ты как хочешь, а я не верю, что на Змея управы найти нельзя. Вон, у самого Кощея Бессмертного и то смерть есть, а слуга не может быть сильнее хозяина. Справлюсь со стражем.

– Угу, если Булат позволит, – фыркнул юноша.

– Причём здесь Булат? – удивился витязь, – как это он не позволит?

– Очень легко. Испугается и встанет. А то вовсе развернётся да назад поскачет. Коню до чужой любви дела нет, ему жить хочется.

Богатырь задумался. Верно, жаль коня-то.

– Булат, почуяв Змея, может попросту не подойти к мосту, – продолжал кощеев сын, – а если даже получится одолеть стража, деревенский тяжеловоз не слишком подходит для узких горных тропок.

– Другого-то коня всё равно нет.

– Будет, – сказал Ярослав, – я тебя повезу.

– Ты, – изумился витязь, – ты готов меня на своей спине нести?

– А что особенного? – пожал плечами юноша, – я резвее и выносливее обычных лошадей, хорошо знаю Железные горы, в конском облике не раз по скалам тамошним прыгал.

– Но ты же человек всё-таки. Неудобно как-то.

– Брось. Ведь не ты меня заставляешь, а я сам предлагаю. Решайся, время дорого.

– Да, времени у нас мало, это ты верно говоришь, – согласился Добромир, – только как же с лошадьми быть? Бросить тут, а ну как волки или нечисть какая-нибудь захочет ими полакомиться?

– Мы не в лесу их оставим. Выведем на дорогу, пусть там пасутся. Булат сможет если что вернуться обратно к Разумнику, а Горицвет за ним пойдёт. Ведь если нам с тобой не повезёт, то кони уже не понадобятся.

– Раз так, поедем, – кивнул богатырь, – видно нет у нас другого выхода.

Сборы не заняли много времени. Ярослав двинулся шагом по лесной дороге. Нести на себе закованного в доспех воина было с непривычки тяжеловато, но довольно скоро жеребец приноровился к тяжести. Остановились только раз, чтобы проститься с лошадьми. Добромир похлопал Булата по шее.

– Прости, друг, что так получилось. Только со мной тебе будет куда опасней, чем без меня. Ждите нас оба, глядишь, дождётесь, – в последний раз погладил серого, и вскочил на спину Ярослава.

– Выше нос, брат. Мы теперь вдвоём, и никакой враг нам не страшен. Вперёд!

Глава тринадцатая.

Огненная река

Ветер донёс запах, приводящий на память раскалённый металл, и Ярослав невольно пристал. Теперь, когда из царского сына, пусть и опального, юноша сделался отверженным изгнанником, запах огненной реки казался особенно зловещим, пугающим. Да ещё змей-сторож. Если бы только можно было поговорить с Добромиром! Теперь он начинал понимать Истислава, рискнувшего изменить состав зелья, дающего облик зверя ради возможности сохранить речь. Истислав. Тоже причина для беспокойства, а заодно мук совести. Пропадёт ведь пёс один, с горем наедине. И почему уезжая из царства, он, Ярослав, ни разу не оглянулся?

– Далеко ещё ехать? – прервал размышления коня богатырь.

Жеребец помотал головой: «Нет». Прикинул ещё раз, можно ли проскочить потихоньку. Вздохнул. Нет, немыслимо. Копыта, хоть и некованые, даже по сухой земле стучат, а уж по каменному мосту прозвучат как барабанная дробь. По всему выходит, что нужно к драке готовиться.

Вот и мост показался. Ярослав перешёл на шаг.

– Ишь ты, вода красная, – вполголоса произнёс Добромир, – и камни красные. Расскажешь кому, ведь не поверят. Подобрать бы такой камушек, да домой привезти, можно вместо горна в кузне использовать. Хотя нет, остынет, наверное, вдали от реки. Или…

Конец фразы заглушило громкое шипение, будто на раскалённое докрасна железо плеснули водой. Витязь вздрогнул от неожиданности, жеребец присел на задние ноги. Всадник толкнул его каблуком в бок.

– Не робей, богатырский скок! Мощный голос ещё не сила. Эй! – выкрикнул во всю силу лёгких, – кто здесь прячется? Покажись!

Колыхнулась поверхность воды, высунулась змеиная голова. Маленькие чёрные глазки уставились на пришельцев, из пасти высунулся и сразу спрятался раздвоенный язык, змей словно бы облизнулся.

– Толстый-то, – хмыкнул богатырь, – как бревно.

Однако дальше произошло нечто такое, отчего оба, и лошадь и всадник изумлённо раскрыли рты. Змей засмеялся, глухо, басовито, но совсем по-человечески.

Ярослав терпеть не мог, когда над ним смеются, не прощал такого даже любимой сестрице, потому зло прижал уши и звонко, с вызовом, заржал. Добромир оправился от изумления быстро: чуткое лошадиное ухо уловило звук обнажаемого меча. Змея же это развеселило ещё больше, вода в огненной реке заколыхалась от ударов хвоста, затряслись кожистые крылья твари.

– Хо-хо! – к ещё большему удивлению путников, из глотки гада вслед за смехом вырвались слова, – еда пожаловала! Хорошо! А то уж лет сорок одними коровами питаюсь! Зато теперь будет чем полакомиться: конь на обед, молодец на ужин.

– Большая честь для чудища поганого конём моим обедать! Да и мною поужинать не получится. Смотри, застряну у тебя в глотке, а запить нечем будет: из реки-то огненной не напьёшься.

Змей презрительно хмыкнул.

– К чему мне вода, когда в погребе под мостом сто бочек зелена вина припасено? – было заметно, что сторож не спешит нападать, хочет насладиться моментом, поиграть с долгожданной жертвой, – видно ты, богатырь, сразиться со мной желаешь? Что ж, давай сражаться! – опять расхохотался.

Добромир ещё раз оглядел гада. Чешуя его видно и впрямь стальная. Такую мечом не пробить. Было бы копьё, можно было бы попытаться в глаз попасть, а так… В один миг промелькнули перед мысленным взором годы учения в дружине. И разом стало ясно, каким образом можно попробовать одолеть чудище.

– Ха, сражаться! – фыркнул богатырь, – ты, видать, не знаешь, что я не простой человек.

– Вот как? И кто же ты?

– Я – богатырь Добромир из Серебряного царства!

– Мне безразлично, как тебя зовут. Проглочу, и вином запью.

Добромир повёл плечом.

– Да я сам прежде погребок твой опустошу, да ещё тобой закушу! Ты от мирной жизни разжирел, обленился, а я меч из руки не выпускал. Ты, змеище, не то что в бою – за столом мне не соперник! Знаешь, я, пожалуй, и меч об тебя марать не стану. Давай-ка на мехах силой померимся.

– На мехах? Это как?

– А так, – богатырь убрал меч, – есть у добрых молодцев забава – на мехах с вином состязаться. Кто больше выпьет, того и сила сильней. Я готов с тобой в этом спорить.

– Что ж, согласен.

Змей нырнул под мост. Ярослав расслышал шелестящие звуки (так трутся друг о друга чешуйки змеиной шкуры) и скрип отворяемой двери (видать в погреб полез). Добромир спешился, огладил жеребца, немного ослабил подпруги.

– Чувствую, мы надолго здесь задержимся, передохни пока, – заметил беспокойный взгляд товарища, улыбнулся, хлопнул буланого по плечу, – не тревожься!

Ярослав разглядел в глазах богатыря озорные искорки, совсем как тогда, на берегу реки, когда они водой друг в друга брызгали. Вздохнул, покачал головой. Да, тут словами-то не убедишь, а уж бессловесно. Ладно, авось повезёт. Тем временем Змей снова вылез на берег, придерживая крыльями десять сорокавёдерных бочек, стоящих на его спине. Затем по-очереди сгрузил их, обхватывая хвостом и ставя на землю.

– Вот десяток для начала, а там ещё принесу. Если, конечно, нужда будет, – страж усмехнулся.

– Будет, – пообещал Добромир, – начнём поединок.

– Начали, – Змей ухватил зубами затычку, с некоторым усилием вынул, после чего обхватил бочку хвостом, слегка откинулся назад, оперевшись на крылья, широко раскрыл пасть, одним движением опрокинул в глотку содержимое.

Богатырь пил медленнее, глотками. Сторож небрежно отшвырнул пустую бочку, она откатилась в сторону, оставшиеся на дне капли вина размазались по дощатой стенке. Довольно хмыкнув, Змей откупорил следующую, и в тот же миг рядом с первой бочкой упала вторая – добромирова. Витязь вытер усы.

– Доброе вино, – похвалил он, – жаль только, что мало его, и распробовать не успею.

Взялся за новую бочку.

Ярослав беспокойно переступал с ноги на ногу. Поединок на мехах с чудищем из Железного царства, кто бы мог подумать. На что интересно рассчитывает Добромир? Змей не человек, так ли уж легко перепить его? Вон как ловко бочки-то осушает. Правда противник его вроде бы пока не отстаёт. Только надолго ли это? К тревоге постепенно примешивалось любопытство. Кто победит?

Обоими поединщиками было выпито уже немало. Щёки Добромира порозовели, а во взгляде Змея появился лёгкий оттенок добродушия.

– А ты крепок, богатырь, – Ярославу показалось, что язык гада начинает заплетаться, – на ногах ещё держишься. Но всё равно скоро тебе конец.

Вновь забулькало льющееся в змеиную глотку вино.

– Поглядим ещё, кому конец, – отозвался противник.

Жеребец недовольно зафыркал: воздух был уже прямо-таки пропитан винными парами. Сам Ярослав хмельных напитков почти не пил, и не понимал, что приятного люди находят в выпивке, вид пьяных вызывал у кощеева сына отвращение и злость. До чего мерзкий запах! Чихнул, встряхнулся всем телом как после купания. Дышать невозможно! А этим двоим хоть бы что.

Десять бочек, вынесенных из погреба, опустели, сторож снова полез под мост. Гораздо медленнее, чем в прошлый раз. Обнадёживающий признак, тем более что противник его даже не пошатывается.

После десятой выпитой бочки крылья Змея начали подрагивать, он никак не мог прижать их ровно к спине.

– Эй, неси ещё! – крикнул Добромир, пожалуй, громче, чем следовало, – я только-только во вкус вошёл!

– С-сей-час…

Ярослав опять фыркнул, но не раздражённо, а со смешком. Сдаёт кощеев страж, определённо сдаёт. Да и залпом бочки осушать слишком опрометчиво.

Из-под моста высунулась змеиная голова, затем верх крыльев. В этот раз сторож полз рывками, часто останавливаясь, чтобы передохнуть. Две бочки скатились с его спины, одну из них сразу подхватил Добромир.

– Ты чего добром-то разбрасываешься? – сердито произнёс он, – а ну как треснула бы, вино бы пролилось? Нехорошо.

Змей прошипел в ответ что-то невнятное, опустил на камни остаток ноши. Долго вглядывался в пробку, прежде чем вытащить её зубами. В три глотка справился с содержимым, потянулся за второй, потом взялся за третью. Но не успел даже приложиться к ней: по длинному телу пробежала дрожь, крылья обвисли, вино вылилось из накренившейся бочки. Стукнуло о камни деревянное днище. Змей вытянулся на брюхе, и больше не шевелился, только бока поднимались и опускались. Добромир с лёгким удивлением покосился на противника, подошёл, встряхнул за крыло.

– Эй, ты уснул что ли?

Сторож даже не трепыхнулся.

– Точно, уснул, – подвёл черту богатырь, – стало быть, я выиграл. Ай да я! Победил-таки чудище! Поехали, Ярик, путь свободен.

Ярослав мотнул головой. Подошёл к ближайшей бочке, ударом копыта столкнул её с берега. Над поверхностью воды взметнулось пламя, пепел ушёл на дно. Добромир присвистнул.

– Ишь ты… Вода горит. Ты правильно придумал, нам лучше следов не оставлять. Вдруг сюда кто из слуг кощеевых наведается.

Пустые бочки сбросили в реку, полные богатырь втиснул в пространство между аркой моста и берегом.

– Ну вот, сказал он, отряхивая ладони, – теперь можно ехать. Ведь можно, а, друг?

На этот раз жеребец кивнул.

– Тогда едем.

Витязь немного пошатывался, видно не так уж легко далась ему победа в поединке на мехах. Взялся левой рукой за повод, прихватив прядку гривы, правой за путлище у самого стремени.

– Что такое: держу крепко, а стремя всё равно туда-сюда раскачивается, – проворчал парень, – ногой не попадёшь. Врёшь, всё равно поймаю! Ага, поймал!

«Только бы сесть сумел, – подумал Ярослав, – а там уж не свалится, не позволю».

Добромир сел в седло, взял повод. Сидел он крепко, и конь быстрым шагом пошёл по мосту, на другой берег Огненной реки. Всадник слегка покачивался вперёд-назад.

– Вот видишь, Ярик, а ты сомневался, что одолеем Змея! – голос загремел прямо над ухом жеребца, тот невольно наклонил голову, – хорош же у Кощея сторож: такого простого испытания не выдержал! Уж теперь-то нам никакие преграды не страшны! Ты говорил, на заставе в Железных горах люди служат? Так с ними куда легче справиться. Давай, брат, шагай резвее, нужно скорее туда добраться! Но, живей, живей!

Богатырь несколько раз довольно сильно ударил каблуками по бокам лошади. Ярослав недовольно замотал головой, скрипнул зубами. «Больно, между прочим, – сердито подумал он, – не понимает что ли, что мне больно?»

Добромир запел какую-то песню, судя по всему, боевую. Это уже было совсем некстати. Ярослав остановился, поднялся на дыбы, и затем, уже опустившись на все четыре ноги, резко поддал задом. Всадник не успел откинуться назад, и вылетел из седла. Сел на земле, потряс головой, с удивлением взглянул на жеребца.

– Ты чего это, буланко? Устал что ли? Ладно, давай передохнём малость.

Он принялся рассёдлывать коня. Как только богатырь снял уздечку, Ярослав принял человеческий облик.

– Послушай, Добромир. Ты человек сильный и стойкий, как я погляжу, но это не значит, что нужно шум поднимать. Твой голос, небось, уже на заставе слышно!

– Ну так и что? Пусть только явятся сюда, уж мы их…

– Перестань. Их там не двое и не трое, даже не пятеро. С десятком дружинников не справишься в одиночку. А я не смогу тебе помочь, если буду в конском обличии и под седлом, не смогу в человека превратиться. Нам с тобой нужно быть тише воды ниже травы, иначе конец.

– Ладно, понял. Что-то я и впрямь слишком разошёлся, – богатырь сконфуженно опустил глаза, – извини, если что не так.

– Едем дальше, – произнёс Ярослав, – до сумерек успеем гор достичь, переночуем у озера, а поутру в путь. Если сумеем мимо заставы проскочить, считай, полдела сделали, тогда и дуб заветный найдём, и кощееву смерть.

– А птицы-дозорные нас не заметят? У коршунов глаза зоркие.

– Мы поедем не по дороге, а по горным тропкам. Из тех, по которым дружинники ездят. На них и одинокий всадник не диво. Правда можем наткнуться на разъезд, но тут уж как повезёт.

– Справимся как-нибудь с дружинниками, – махнул рукой Добромир, – едем!

Глава четырнадцатая.

Железные горы

На следующее утро Добромир проснулся сильно позже обыкновения, сел, помотал головой, потёр виски.

– Доброе утро, – приветствовал его Ярослав, – хотя скорей не очень доброе.

– Это верно, недоброе. Хотя бывало и хуже.

– Неужели? Разве мыслимо выпить больше, чем на вчерашнем хм… поединке?

– Можно и больше. Ох, голова как болит. И во рту прямо пустыня.

– Вот, возьми, – Ярослав протянул товарищу флягу, – Здесь травяной отвар, он боль снимет.

– Спасибо, друг, – богатырь жадно приник к фляге и в минуту осушил её.

Стальной обруч, стискивающий голову, сначала ослабел, а потом вовсе исчез.

– Ну вот, теперь куда лучше. Хорошее снадобье. Когда только ты его приготовить успел?

– Ночью. Травы-то сушёные у меня всегда под рукой, сестра приучила. Она мне всегда их и готовила.

– Ты что же, совсем не спал? Не годится так, высыпаться надо, когда бой впереди.

– Я выспался. Потому что спал в конском облике. Ты, наверное, замечал, как лошади спят: постоят, подремлют, потом проснутся, пощиплют травы или сена пожуют, а потом снова дремлют.

– Да, верно. Это мне с тобой повезло, – витязь поднялся, потянулся, – однако надо делом заняться. Умыться, позавтракать и в путь.

И зашагал к озеру. Скоро оттуда послышался плеск и довольное покряхтывание.

С завтраком управились быстро.

– Ты бывал прежде в горах? – спросил богатыря Ярослав.

– Нет, не бывал. Я кроме родной деревни только в столице и был. Хотя нет, ещё в соседних деревнях бывал, правда, редко. А как на службу царскую поступил, так не до поездок стало. Про горы слышал только. Будто бы снег там круглый год не тает, а реки по весне такие бурные, что вода со скал падает.

– Ну, это не совсем так. По крайней мере, Железные горы не настолько высоки, чтобы снег на них никогда не таял. Правда и до конца он тоже не сходит. Но суть сейчас не в этом. Я уже говорил, что дальше наш путь пойдёт по горным тропам. Ехать по ним не так трудно, как может показаться, но тебе стоит запомнить кое-что. Прежде всего: не поторапливай и не останавливай меня. Не натягивай повод сильно, но и совсем не бросай: я могу споткнуться. Когда поедем по тропке над обрывом, брось стремя, которое будет со стороны обрыва: если вдруг оступлюсь, легче соскочить.

– Ты уж лучше не оступайся.

– Постараюсь. Видишь ли, мне раньше не приходилось идти через горы с всадником на спине, а ты к тому же тяжелее, чем моя сестра, – Ярослав помрачнел, при мысли о Зоряне, но тут же заставил себя вернуться к разговору, – ну и последнее – не смотри вниз.

– Я не боюсь высоты.

– Ты ведь прежде не бывал в горах, – возразил кощеев сын, – значит, настоящей высоты и не видел.

– Ладно, не буду смотреть. Теперь всё?

– Да всё. Хотя нет, погоди. Я тут подумал, что нам стоит придумать какой-то особый язык, чтобы ты мог понимать меня, когда я конь. Давать знак я могу ударами копыт.

– Ну, это-то проще простого, – улыбнулся витязь, – давай так: если понадобится, чтобы я спешился, остановись, и два раза ударь о землю правым задним копытом. Если при этом нужно седло и узду снять, топни ещё и правой передней. А если опасность учуешь – бей левой задней, годится?

– Годится.


Через два часа они снова тронулись в путь. Ярослав сразу взял влево, чтобы не попасть на прямую дорогу через горы, где их легко могли обнаружить дозорные. Обогнул невысокую скалу с плоской, словно её срезали, вершиной, и стал подниматься вверх по тропе. Добромир вертел головой туда-сюда, как мальчишка, впервые попавший на большую ярмарку.

– Вот это великаны! – воскликнул он, глядя на уходящие ввысь горы, – надо же, сколько камня! Ежели одну такую громадину раздолбить, наверное, десяток каменных городов построить можно. Тут ведь ничего живого. Ой, нет, вон там что-то зелёное виднеется. Честное слово – трава! И даже деревья вроде. Точно, деревья! Ой, маленькие какие, не больше куста смородинового!

Он с изумлением смотрел на карликовые березки.

Ярослав тихонько заржал, радость и восхищение всадника передались ему, как передаются обычной лошади. Жеребец зашагал бодрее, гордо вскинув точёную голову. Добромир огладил его, потрепал гриву.

– Слушай, приятель, я тут что подумал: в горах этих одни камни, и деревца вон какие маленькие. Не может здесь дуб вырасти, да ещё такой огромный. Значит гора, на которой он растёт, ниже, чем эти. Потому-то ты её прежде и не видел: высокие скалы её заслоняют. Как думаешь, Ярик, может такое быть?

Конь задумался, пожевал удила (давняя привычка ускорять ход мыслей). В словах богатыря определённо был резон. В южной части горы пониже, зелени побольше. И есть там четыре скалы, высокие, мрачные, голые совсем. Торчат как клыки. Не они ли скрывают от людских глаз потаённое место? Понимая, что Добромир ждёт ответа, кивнул. Витязь хлопнул буланого по плечу.

– Ай да мы! И огненную реку перешли, и с загадку считай, разгадали. Прибавь-ка шагу, брат.

«Одно плохо, – подумал Ярослав, – места там совсем дикие. Дорог вовсе нет, разве что тропы, по которым горные козы с пастбища на пастбище переходят. Ничего, прорвёмся».

– Шум какой-то впереди, – произнёс Добромир, прислушиваясь, – как будто вода льётся. Но не так, как река шумит или ручеёк. Вот это да: водопад!

Дорога сделала поворот, и путники увидели тёмно-серую гору с белым островком на вершине. По камням текла прозрачная, словно хрусталь, вода, то рассыпаясь радужными брызгами, то превращаясь в белую пену. Богатырь потянул на себя повод, разом забыв об уговоре.

– Постой, Ярослав. Хочу попробовать какова на вкус горная водица.

Подставил под шумящие струи, в этом месте слившиеся в сплошную водную стену, сложенные ковшиком ладони. Удивлённо хмыкнул.

– А она совсем не ледяная. Так, прохладная слегка, как в обычном роднике, – сделал глоток, – вкус такой необычный. Как если снега горсть в рот берёшь. Ну да, это ведь и есть талый снег. Ой! Кисти ломит от холода, ну и ну.

Хлопнул несколько раз в ладоши, чтобы разогнать кровь.

Ярослав двинулся дальше. Смутная тревога вдруг овладела им. Будучи заядлым лошадником, парень не раз слышал от конюхов рассказы о необыкновенном конском чутье, которое порой оказывалось прямо-таки прорицательским. Неужели он научился так чувствовать? Да нет, чепуха. Просто звуки и запахи изменились. Что-то происходит вокруг. Почудилось, что земля под копытами дрожит. Или не почудилось? Жеребец закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, сосредоточился на осязании. Так и есть. Земля чуть-чуть колышется, вздрагивает. В этот момент ветер изменил направление, донёс до чуткого слуха топот подкованных лошадей, звяканье железа, человеческие голоса. Конный разъезд! Буланый невольно прижал уши, топнул левой задней ногой.

– Что, люди там? – Добромир сразу подобрался, ладонь легла на рукоять меча, – сколько их можешь сказать?

Ярослав принюхался. Снова забил копытом. Один, два, три… десять.

– Десяток? Ты уверен?

Жеребец невесело кивнул. Попались. Может, удастся разминуться? Чуть дальше дорога сворачивала в узкое ущёлье, но разъезд близко, как бы не столкнуться с дружинниками. Впрочем, выхода всё равно нет, назад поворачивать тоже смысла не имеет. Глядишь, вывезет кривая.

Конь зарысил вперёд, навстречу голосам. Воины едут шагом. Можно успеть нырнуть в ущелье, можно. Перешёл с рыси в галоп. Но тут послышался резкий клич, крылатая тень метнулась по скалам, за ней вторая. Коршуны! Один кружил в небе, не спуская глаз с коня, другой стрелой полетел в ту сторону, откуда слышались людские голоса. Добромир снял с плеча лук, вынул стрелу из колчана, натянул тетиву, но птица тотчас заметалась туда-сюда, не давая прицелиться. Ярослав поскакал быстрее, всё ещё надеясь уйти, но тщетно: уже задрожала земля от топота копыт десятка лошадей. А коршун с криком метался по небу, зовя хозяев. Богатырь приподнялся на стременах, наклонился вперёд, облегчая жеребцу толчок задними ногами.

– Быстрее, Ярослав, быстрее! – ветер свистел в ушах, горы сливались в единую серую полосу.

Они уже мчались по ущелью, когда десятник появился из-за скалы и заметил нарушителя.

– За ним! – прозвучал короткий приказ.

Кощеев воин пришпорил своего солового. Тот слегка вскинулся на дыбы, рванулся вперёд, следом остальные всадники.

Ярослав скакал почти на пределе своей резвости. Расстояние между ним и преследователями медленно, но неумолимо сокращалось. Ведь и у дружинников не простые кони, не спасёт сейчас резвый бросок.

– Не уйти, брат, – прокричал Добромир, словно угадав его мысли, – двоим не уйти. Пристань немного, я спрыгну. Сражаться со мной это не в догонялки играть! Я их задержу, а ты спасайся, конь-то им без надобности.

Ярослав в ответ только зубами скрежетнул. Оставить товарища одного? Ни за что на свете! Ущелье, конечно, узкое, еле-еле две лошади рядом встанут, но что стоит дружинникам спешиться? Навалятся все разом, и конец храбрецу. Нет уж! Хватит одной Зоряны.

Конь в отчаянии шарил взглядом по каменным исполинам. Ни одной тропки, чтобы свернуть, ни одной пещеры, где можно было бы укрыться. Только с вершины глядит на отчаянную скачку коза. Поглядела, развернулась, и скрылась за зубцом скалы, видно вниз спустилась. Угасающая надежда вспыхнула как искра от ветерка. Может и со стороны ущелья есть козьи тропки? Правда, подниматься по ним для крупного жеребца, да ещё с витязем в кольчуге опасно, если не туда ступишь, в лучшем случае ноги переломаешь, но иного выхода нет.

Резкий козий запах ударил в ноздри. Вот оно, начало тропы. Выступы и впадины, неровная поверхность, не дающая копытам соскальзывать.

– Остановись, брат! – снова крикнул Добромир, – пропадём оба. Они уже близко, вот-вот достанут! Стой!

Он с силой натянул повод, откидываясь назад, но жеребец успел ухватить удила зубами, чтобы железо не резало губы. Взял немного вправо, потом развернулся поперёк ущелья и в два прыжка взлетел по скале вверх, на более-менее безопасный участок козьей тропы. Всадник покачнулся от резкого рывка, но удержался. Жеребец прыгнул ещё раз, потом ещё, стараясь подражать ходу горных коз.

Выходка нарушителя была настолько неожиданной, что командир разъезда на миг растерялся. Его соловый от неожиданности шарахнулся в сторону, присел на задние ноги. Это сразу поубавило коню резвости, прочие всадники были вынуждены придержать лошадей, чтобы не столкнуться. Командир пришпорил лошадь, пытаясь заставить продолжить погоню, но соловый в ответ только вскинулся на дыбы, не двинувшись с места. Удар плетью тоже не помог: конь отчаянно забрыкался, всем видом выражая нежелание лезть на скалу.

– Тьфу, пропасть! – выругался дружинник, глядя, как буланый карабкается всё выше и выше, – возвращаемся! Надо отправить весточку в замок. Сами не управимся.

Свистнул, отзывая коршуна: всё равно от слежки сейчас никакого толку не будет. Птица не сумеет указать дорогу, пригодную для конников.

Ярослав перескочил на очередной уступ. Поглядел вверх. Вершина горы была уже совсем близко. Два-три прыжка, потом аккуратно подняться на широкую как столешница верхушку, а там можно будет спуститься. Теперь-то уж погоне их не достать! Лишь бы Добромир удержался в седле. Впрочем, за богатыря особенно беспокоиться не приходилось: верхом ездить он умел отлично, и понял, что на опасной тропе лучше довериться коню: не пытаться силой заставить его свернуть на более удобное, на вид, место, а сосредоточиться на том, чтобы держать равновесие, не мешать лошади. Витязь прильнул к шее жеребца, и тихонько шептал в самое ухо:

– Ну, милый, давай! Ты же самый сильный, самый быстрый, на тебя сейчас вся надежда. Выноси, родимый!

Ответом был новый рывок. Ярославу порой казалось, что он не скачет, а летит. Ноги легко находили опору, о страхе оступиться, сорваться, не осталось и помину. Чистый горный воздух, входя в лёгкие, будоражил кровь, какая-то хмельная радость разливалась по телу, наполняя новой силой каждый мускул. Выше, выше, выше! Забыть о том, как далеко внизу земля, забыть о преследователях. Смотреть только на следующую точку для опоры или в небо: ведь как бы высоко не поднялись смельчаки, оно всё равно выше. Ещё одно усилие, и они достигли на вершины. Отсюда было хорошо видно, как голые скалы в южном направлении сменяются зеленью растений. Гранитные исполины обступили зелёный островок со всех сторон, укрывая от суровых ветров и людских взглядов. Ярослав вскинул голову, победно, торжествующе заржал. Вот она, их цель. Рукой подать. Только спуститься вниз, а там уже легче будет. Где конный не взберётся, пройдёт пеший.

Спуск оказался куда более трудной задачей, чем подъём. Склон порой оказывался настолько крутым, что коню приходилось прямо-таки съезжать с него, присев на задние ноги и вытянув для равновесия длинную шею. Мелкие камушки впивались в кожу, пышный хвост волочился по пыли.

Добромир откинулся всем телом назад, он почти лежал на крупе лошади, не видя, куда каждый раз ступает буланый, и следил только, чтобы повод не провисал: если бы скакун споткнулся или поскользнулся, всадник сумел бы поддержать его. Тропа снова пошла вверх. Жеребец остановился на минутку, отдышался, и двинулся дальше.

Под вечер путники добрались до одного из пастбищ, которые облюбовали для себя горные козы. Ярослав к тому времени так взмок от пота, что из буланого сделался гнедым, бока его вздымались и опадали, ныли мышцы ног, болела поясница. Хотелось лечь, он даже скребнул пару раз копытом по траве, но Добромир живо соскочил, потянул за уздечку.

– Нельзя, брат, ложиться, нельзя. Идём. Остынь сперва, потом уж отдохнёшь

Дал коню глоток воды из фляги, ослабил подпруги, чтобы тот мог опустить голову без боязни оставить шишку под туго затянутым на животе ремнём. Буланый побрёл следом за богатырём.

На ночлег остановились возле маленького водопада. Вода здесь не обрушивалась со скал, а просто текла от камня к камню, весело журча. Витязь расседлал жеребца, с особой тщательностью осмотрел и ощупал его ноги, спину, сжал холку, дабы убедиться, что она не сбита. Ноги в нескольких местах были расцарапаны, кое-где сочилась кровь, но растяжений и разрывов к счастью удалось избежать. Добромир обнял товарища за шею, погладил.

– Ты, Ярик, молодец. Не у всякого достало бы смелости так по скалам прыгать. Дружинники вон не решились.

Жеребец ткнулся носом в его плечо, фыркнул.

– Ты ведь мне жизнь спас, – серьёзно продолжал силач, – кабы не твоя отвага, несладко бы мне пришлось. Хотел бы тебя отблагодарить, но здесь ведь пряником не отделаешься.

Почувствовав, что напряжение с мускулов немного спало, Ярослав вернулся в человеческий облик.

– Пустое. Мы же с тобой товарищи, какие тут могут быть счёты. Давай лучше поищем хворост, надо костёр разжечь.

– Нет уж, ты отдыхай. Силы ещё ох как понадобятся. Я сам всё сделаю.

Растянувшись на подстеленном плаще, Ярослав погрузился в размышления. Не слишком хорошо дело обернулось, если разобраться. Дружинники их видели, и видели достаточно хорошо, чтобы заметить необычную масть коня, на котором неведомо как попал в кощеево царство нарушитель. Командир наверняка уже отправил донесение в замок. Поскольку в Серебряном царстве волшебных лошадей не водится, вряд ли будет сложно догадаться, кто несёт на своей спине богатыря. Любопытно, как поступит Кощей? Пошлёт дружину прочесать частым гребнем Железные горы? Или махнёт рукой на мятежного сына? Парень мысленно усмехнулся своей наивности. Нет, отец не из тех, кто упускает добычу. Раз так, времени у них с Добромиром немного.

– О чём задумался, Ярик? – несмотря на мощное телосложение, богатырь умел бесшумно передвигаться, Ярослав даже не заметил, как тот подошёл сзади, потому слегка вздрогнул.

– О том, что завтра же надо двигаться дальше.

– И думать об этом забудь, – решительно возразил Добромир, – ты сегодня так скакал, что завтра пальцем шевельнуть не сможешь. Тебе отдых нужен. Вот и будем завтра отдыхать.

– Задерживаться нельзя.

– А что, будет лучше, если ты сам себя загонишь?

– Нам надо спешить.

– Знаю, Ярик, уж поверь, не хуже тебя понимаю, что времени мало. Но мы не сбережём его так. Завтра ты всё равно не сможешь двигаться с прежней резвостью, и драться не сможешь, если понадобится. Наберись сил, а там в путь.

Ярослав свернулся калачиком, словно пёс, собирающийся заснуть. Он действительно сильно устал. Добромир заботливо укрыл приятеля плащом, свой свернул, положил под голову юноши.

– Поспи, братец. Сон усталость как рукой снимет. Я пока ужин сготовлю, не всё ж тебе одну траву есть. Да и мало её тут, крупному жеребцу не хватит.

Парень зевнул. Опять богатырь прав. Надо бы вздремнуть часок, а уж потом размышлять дальше. На свежую голову всегда легче решения принимать.

Продолжение следует

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Ирина Ясемчик (Я.Исемчик)

Настоящее имя – Ирина Ясемчик. Родилась в 1980 г. Живет в Москве (Зеленоградский АО). Учится в Московской сельскохозяйственной академии имени К.А.Тимирязева (специальность – зоотехник-коневод) ...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МОРСКОЕ ЯБЛОКО. (Проложек), 142
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 69
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru