Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Я. Исемчик

г. Москва (Зеленоград)

ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА

Сказка

(Продолжение. Начало в номере 69(апрель, 2008))

Глава шестая.

Продолжение пути

Ночь, в небе светит луна, серебряная монетка. Серебрится в её свете высокая трава, покачивается под ветром. Я слегка поёживаюсь от холода и волнения. Отец смотрит на меня, скрестив руки на груди.

– Ну, сын мой, покажи, не зря ли я на твоё учение три года потратил.

Я киваю: слова всё равно застрянут в пересохшем горле. Втыкаю в землю нож, перевожу дыхание и шепчу слова заклинания. Стоит произнести первую строчку, как страх мгновенно отступает. Остаётся лишь цель. Закончив «призывать зверя из души», кувыркаюсь через нож. На тело разом наваливается тяжесть, гнёт к земле, заставляет встать на четвереньки, челюсти тянутся вперёд, пальцы, напротив, укорачиваются. В ноздри ударяет запах трав, резкий, пряный, глаза заволакивает туман. Дыхание перехватывает, я пытаюсь втянуть воздух ртом, но ничего не получается, дышать могу только через ноздри. Наконец зрение проясняется. Превращение завершилось. Осторожно поворачиваю голову сперва направо, потом налево, оглядывая собственное тело. Вижу покрытые золотистой шерстью бока, стройные ноги. Из груди вырывается радостное ржание. Получилось! В глазах отца впервые за всю мою жизнь мелькает что-то вроде одобрения.

– Не дурно. Если будешь стараться, то обряд превращения скоро не понадобится, сможешь принимать нужный облик, используя только собственную волю. Старайся, сын мой, и станешь могучим чародеем.

Радость моя немного угасает. Похвала Кощея вызывает лёгкую тревогу, но и она вскоре рассеивается. Гулко стучит в груди конское сердце, стоять на месте нет мочи. Громко заржав, мчусь галопом напрямик через поле. Земля гудит под копытами, ветер треплет гриву. И сам я чувствую себя таким же вольным, как этот ветер, ведь его нельзя выпороть или бросить в подвал за непослушание…

Ярослав вздрогнул и проснулся. Чувство свободы было таким… настоящим, как жаль, что оказалось всего лишь сном. Но раз снится, что скачешь по полю, значит, силы возвращаются. Это хорошо. Чутких ушей коснулось негромкое посвистывание. Жеребец насторожился. Птицы? Нет, свист не особенно напоминает птичью трель. Стало быть, человек. Ярослав пошёл в ту сторону, откуда слышался звук. Меж берёзовых стволов мелькала белая рубаха Добромира. Богатырь то нагибался к земле, то выпрямлялся. Конь вытянул шею, пригляделся. Так и есть, цветы рвёт. Он невольно издал похожее на смешок фырканье: уж больно потешно было видеть могучего витязя за таким несолидным занятием. Добромир обернулся.

– А, Ярик. Опять раньше других поднялся? Решил ещё как-нибудь надо мной подшутить, озорник? – он дружески ткнул лошадь в грудь, – но на самом деле я рад, что ты меня вчера искупал: кабы не это, царевна Горлица ни за что бы ко мне не подошла, и лицо моё платочком не вытерла. Я этот миг, наверное, до самой смерти не забуду. Ткань мягкая, пальчики тонкие. Вот, хочу теперь её отблагодарить – цветы подарить, – показал зажатый в левой руке жиденький букетик полевых цветов.

Ярославу подумалось, что такой подарок мелковат для царевны. Потому наклонился, и ткнул носом в крупную ромашку, растущую неподалёку. Срывать не стал, боясь смять нежный стебель.

– Помочь мне решил? – обрадовался Добромир, – ну давай, покажи, какие цветы на этой поляне самые красивые. У тебя наверняка на них чутьё.

Ярослав удивлённо уставился на богатыря. Просить лошадь помочь нарвать цветов для подарка девушке? Такое даже ему не приходило в голову. Хотя, может, и пришло бы, будь у него самого зазноба.

– Помоги, Ярик, – Добромир погладил жеребца свободной рукой, – пожалуйста.

Довольно непривычно было слышать просьбу, да ещё вежливую. Конь постоял на месте несколько секунд, потом сделал два шага, коснулся жёлтого как солнце одуванчика. Добромир сорвал его. Так понемногу, цветок за цветком собрали они подарок для царевны. Богатырь бережно прижал его к груди.

– Ишь, какой красивый вышел. Спасибо, буланко, помог ты мне, – мозолистая ладонь легла на храп жеребца, – вот проснётся царевна Горлица, выйдет из шатра, тут-то я и отдам ей букет. Она обрадуется, засмеётся, я личиком её румяным полюбуюсь. Горлица и так красавица, глаз не отвести, а уж когда смеётся, вовсе солнышко красное затмевает. Горлинка, краса ненаглядная…

Добромир с нескрываемой нежностью поглядел на букет. Ярославу вдруг стало жаль богатыря. Никаких сомнений: этот славный воин, гроза всех недругов Серебряного царства был, как мальчишка, влюблён в царевну Горлицу. «Угораздило же тебя, жеребёнок сельский, на такую породистую кобылку глаз положить. Не пара ведь для простого человека царская дочь». Конь не мог сказать этого, но потёрся мордой о щёку Добромира, сочувствующе фыркнул. А богатырь всё поглаживал лепестки.

– Жалко, что цветы обычные, полевые. Их где угодно нарвать можно. Не подойдут ведь для царевны… вот я слышал, что в заморских странах растут всякие диковинные растения. И есть там цветок роза. Будто бы лепестков на этой розе много-много, как одёжек на луковице. Серединки совсем за лепестками не видно. А уж аромат тех цветов по всему королевству разносится. Вот что Горлинке-то дарить нужно. Обычные ромашки да одуванчики её только обидят. Она виду, конечно, не подаст, по доброте своей, но огорчится на мою неловкость. Эх, зря только цветы загубил. На, Ярик, скушай их. Всё ж польза будет…

«Вот тебе и подарок для царевны, – подумал Ярослав, пережёвывая чуть горьковатые на вкус цветы, – но если по-честному, так от него куда больше пользы». Слегка колыхнулся полог большого шатра, богатырь весь вытянулся, словно почуявшая дичь охотничья собака. И сразу сник. Из шатра вышла Зоряна. Потянулась, улыбнулась солнцу, прошлась танцующим шагом по траве. Ярослав отлично знал, что означает такая улыбка и плавные, скользящие движения: сестра готова к бою. То есть к похищению. С завтрашнего дня Добромиру не для кого будет собирать букеты. Жеребец ожесточённо потряс гривой. Его дело скакать во всю прыть, едва Зоряна с Горлицей окажутся в седле. Забыть про совесть и жалость. Собственная жизнь и спокойствие сестрицы, в конце концов, дороже.

Девушка подошла к жеребцу, ласково перебрала его гриву.

– Доброе утро, красавец мой, – голос Зоряны был необычайно мягок, и напоминал мурлыканье довольной кошки, – и ты, богатырь, здравствуй.

– Доброе утро, Зоряна, – поклонился Добромир, – я тут с твоим конём поговорил немного, а то ему, поди, скучно одному стоять.

– Ты так заботишься о чужой лошади, прямо удивительно.

– Ничего тут удивительного нет. Живое существо не может быть чужим или своим, если оно нуждается в заботе. Звери же беспомощней, чем дети: говорить-то не умеют. Кони ведь только на вид сильные да могучие, а на самом деле хрупкие как молодые ростки. И терпеливые. Сколько их погибает из-за того, что не могут уже работать, а работают, стараются.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – улыбнулась Зоряна, – не так уж много работников, которые будут работать во вред себе.

– И всё же такие есть. Вот по твоему Яру видно, что он надёжный и безотказный.

– А как ты это видишь? – поинтересовалась кощеева дочь.

– Ну… – Добромир несколько смутился, – так сразу не объяснишь. Просто по глазам видно, что Яр тебя очень любит. Когда ты на него сердилась, он такой понурый ходил, смотреть было жалко. Как собака тебе предан.

– Не перехвали его, а то зазнается, – Зоряна взлохматила пышную гриву жеребца, тот довольно фыркнул в ответ, зажмурив глаза от удовольствия, – пойдём, друг, к озеру.

Ярослав последовал за сестрой. Она шла всё той же танцующей походкой, мурлыча под нос какую-то песенку.

– Ну, как, братец, – спросила Зоряна, когда они подошли к берегу, – набрался сил, сможешь ещё три дня скакать без передышки?

Конь прислушался к себе. Мышцы его снова сделались крепкими, тугими, и на месте стоять совсем не хотелось. Конечно, до полной готовности малость далековато, но к вечеру силы вернутся, это он знал точно. Потому ударил передним копытом о воду, и звонко заржал, а затем вскинулся на дыбы.

– Эй, полегче! – засмеялась Зоряна, заслоняясь от брызг, – я тебе не Добромир, чтобы меня купать!

Ярослав передёрнул ушами, ткнулся носом в грудь сестре как бы говоря: «Да ладно, брось ты мне эту историю припоминать».

– От тебя, брат, сейчас многое зависит. Ты должен привлечь внимание Горлицы, причём так сильно, чтобы она непременно захотела на тебе покататься. Помни, что она царская дочь, и к диковинками привычна. Надо будет постараться. Я, конечно, тоже приложу усилия. Буду тебя расхваливать, а ты, знай, красуйся, – девушка опять улыбнулась.

Конь фыркнул в ответ. До чего же хорошо, когда сестра рядом и разговаривает с ним. А то в последнее время всё её внимание отнимает этот паршивец с длинным языком. Кстати, что-то его давно не видно.

Зоряна словно угадала его мысли.

– Знаешь, я тут подумала: удачно, что с нами Истислав.

На морде Ярослава появилось выражение удивления. «Удачно? Что же тут удачного? По мне так этот пустозвон только мешает. Вдобавок он не так уж глуп, как бы не заподозрил чего».

– Не понимаешь? Когда мы ускачем с царевной, он останется. Голову даю на отсечение – все решат, что он наш сообщник. Пока у него будут выпытывать, кто мы и откуда, ты уже будешь далеко.

Жеребец невольно вздрогнул. При всей своей неприязни к заколдованному учёному он вовсе не хотел, чтобы с ним случилось что-то плохое. А Зоряна с такой лёгкостью произнесла эти слова…

– Гляди в оба, Ярослав, не прозевай удобный случай. Нас не должны догнать.

Недовольное встряхивание гривой и укоризненный взгляд были ответом Зоряне. «Обижаешь, сестричка. Я тоже не хочу, чтобы нас поймали. И тебе ли сомневаться в моей резвости».

– Не сердись, братишка. Я просто беспокоюсь за тебя. Вижу, что задача отцова тебе не по душе, царевну ты жалеешь, и с Добромиром как будто подружился. Прошу, Яринька, не делай глупостей. Богатырь к тебе ласков лишь потому, что конём считает. А стоит ему правду про нас узнать – и конец доброте. Никаких объяснений слушать не станет, сразу за меч схватится.

Ярослав понурился. Конечно, Зоряна права. Не будет веры кощеевым детям. Значит придётся стиснуть зубы и выполнить приказ. Но как не хочется!

Послышался топот собачьих лап, и жеребец сердито прижал уши. «Явился – не запылился!» Истислав выбежал на берег, покрутил носом, почуяв знакомый запах, с радостным лаем кинулся к девушке.

– Зоряна! Я тебя по всему лагерю ищу! Вчера так устал, что ночью спал как убитый. Проснулся, к царевниному шатру подошёл и чую, что тебя там нет! Зачем так меня пугать? – он посмотрел на собеседницу с лёгким укором.

– Да чего ж пугаться-то? – удивилась Зоряна, – куда я денусь?

– Ты появилась на моём пути совершенно неожиданно, – произнёс учёный, – так что ничего удивительного в том, что я боюсь твоего такого же внезапного ухода.

– Право, не стоит так беспокоиться обо мне, – Зоряна, почесала пса за ухом, – я ведь уже говорила, что могу себя защитить.

– Это не имеет значения, – возразил Истислав, – я обязан оберегать тебя уже потому, что ты девушка, а я – мужчина. При этом неважно, умеешь ты драться или нет.

– Можно подумать, мне, в самом деле, может что-то угрожать, – хмыкнула кощеева дочь, – места не настолько глухие, чтобы опасаться диких зверей или разбойников.

– Ты, конечно, права, но знаешь, со мной что-то странное происходит. Я ведь тоже думал об этом, когда разыскивал тебя, но почему-то меня не успокаивала мысль о том, что никакой опасности нет. Я ужасно боялся, что ты ушла, и больше не вернёшься, – пёс даже заскулил от такой мысли.

– Беспокоился обо мне, несмотря на то, что сознавал отсутствие опасности? И впрямь чудно, – в глазах Зоряны засветились лукавые огоньки, – а можешь ты как учёный дать всему этому какое-то объяснение?

– Объяснение?

– Ну да. Скажи, не заставляй меня разочаровываться в твоём уме.

– Устраиваешь мне испытание? – дёрнул ухом Истислав. – Неожиданно… Но видишь ли, твоя загадка не из простых.

Он задумался, пригладил языком шерсть на груди. Зоряна ждала. Даже Ярослав с интересом поглядывал на лайку.

– Знаешь, я думаю, что дело в моём новом обличии. Впридачу к собачьей шкуре я получил собачье сердце.

– Не понимаю, в чём тут связь.

– Прежде я был самым обыкновенным легкомысленным молодым человеком, а теперь я – верный пёс. И я чувствую, всей своей собачьей душой чувствую, что без тебя мне будет плохо. Одиноко и тоскливо. Не бросай меня, Зоряна. Не оставляй одиноким преданного пса, – он поглядел в глаза кощеевой дочери.

Девушка отвела взгляд.

– Ты не слишком торопишься с выводами? Разве можно так сильно привязаться к человеку за два дня? Истислав, ты же почти ничего не знаешь обо мне.

– Ошибаешься. Я знаю о тебе достаточно много. У меня ведь есть глаза и чутьё. Я вижу красивую девушку с добрым сердцем.

– Ах, перестань, – пальцы Зоряны судорожно сжали прядь конской гривы, которую она теребила во время разговора, щёки девушки пылали, как маков цвет, – я уже уяснила, что ты никогда не лжёшь, но ведь люди порой ошибаются, значит, и ты можешь допустить ошибку. Глаза нередко обманывают.

– Собаку не обманешь. Ты хорошая, несмотря на всю свою необычность, и в другой ситуации я бы пожалуй…

– Зоряна! Истислав! – послышался серебристый голосок, – идите завтракать.

Царевна Горлица подошла к девушке с псом. В этот раз на ней было зелёное, словно весенняя трава, платье, на голове венок из полевых цветов.

– Идёмте. Я уже так привыкла, что мы завтракаем вместе, что одной скучно становится, – развернулась на каблуках, побежала прочь.

– Вежливость требует выполнить просьбу, – поднялся с места Истислав, – впервые в жизни это стало мне помехой. Что ж, видно не судьба… Договорим в следующий раз.

И зашагал к костру. Зоряна продолжала стоять на месте, будто окаменела. Ярослав с тревогой вгляделся в её лицо. На ресницах сестры выступили прозрачные капельки, подозрительно напоминающие слёзы. Она встряхнула головой, заморгала. Обхватила шею жеребца, уткнулась в чёрную гриву. Лёгкая дрожь пробежала по её телу.

– Ох, братец, милый… сердцу в груди тесно, щекам горячо… Что это со мной?

Ярослав перебирал губами волосы Зоряны, коснулся губами щеки, подбородка. Он не знал, чем утешить сестру. И не понимал, отчего она грустит.

– Пойду я. Кончить надо всё это поскорей.

За завтраком Зоряна сумела взять себя в руки, и, как и прежде, приветливо улыбаться сотрапезникам. Истислав опять рассказывал что-то весёлое, так что окружающие то и дело покатывались со смеху. Пожалуй, стоит запомнить парочку его баек: кто знает, вдруг в будущем пригодиться. Нет более простого средства втереться в доверие к людям, чем умение позабавить их. Лёгкая растерянность и грусть растаяли, словно комок снега в тёплой ладони.

– Сегодня опять вместе поедем? – спросила Горлица, – мы ведь о многом не договорили.

– Нет, царевна, уж не сердись, – виновато улыбнулась Зоряна, – прав Добромир – совсем я забросила коня своего. Он скучает, как бы не захворал. Я рядом с твоей каретой поеду, если позволишь, всё равно обоз медленно движется, так что и поговорить сможем, и Яр не будет без дела тосковать.

– Конечно, поезжай рядом, пусть и Яр нашу беседу послушает. Раз он так умён, как ты рассказывала, значит, ему тоже должно быть интересно.

– А я побегу за тобой, – добавил Истислав, – это очень даже интересно: на собственном опыте проверить, может ли собака путешествовать вместе с обозом на своих двоих… то есть четырёх, и как сильно она при этом устанет за день. Кто знает, может, я когда-нибудь напишу научный трактат на эту тему. Хотя нет, скорее ты, Зоряна, его напишешь. Под мою диктовку. Уж очень неудобно будет держать перо зубами, и водить им по пергаменту.

– С чего ты решил, что я стану помогать тебе писать трактат? – Зоряна вздёрнула подбородок, – я не писарь.

– Но ты ведь целительница, – махнул хвостом пёс, – а долг целителя оказывать помощь всем, кто в ней нуждается.

Девушка от души расхохоталась.

– Ну и ловок же ты, почтенный! Смотри только, как бы не довёл тебя язык до беды.

– А в этом случае, – невозмутимо продолжал Истислав, – я попрошу твоей защиты как воительницы. Мне показалось, что меч тебе милее, чем лечебные зелья, а значит, ты обязательно пустишь его в ход и тем спасёшь меня от неприятностей.

Уголки губ собаки вздёрнулись кверху, язык мелко задрожал, янтарные глаза заискрились смехом.

– Ах, паршивец, – всплеснула руками Зоряна, и снова засмеялась, – ладно, надеюсь, что моя помощь всё же не понадобится.

Она поднялась, отложила в сторону пустую плошку.

– Однако ехать пора. Пойду седлать Яра.

– Передавай ему привет, – улыбнулась царевна, – чёлочку погладь. От меня.

В этот раз Зоряна, против обыкновения, долго чистила коня, стараясь, чтобы ни одна, самая крохотная пылинка не села на золотистую шерсть, прядь за прядью разбирала гриву, хвост. Затем до блеска надраила все металлические часть уздечки и седла. Вот она застегнула подпругу, отступила на шаг, внимательно оглядела свою работу, прищёлкнула языком.

– Ай, красавец – залюбуешься. Попроси у Добромира пряник в награду за то, что стоял во время чистки смирно, – потрепала чёлку, – а это тебе от Горлицы.

Ярослав заржал в ответ. Отдохнувшее тело всё настойчивей требовало движения, он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, тряхнул гривой.

– Давай разомнёмся немного, – Зоряна, вдела ногу в стремя, села в седло, разобрала повод, – ну, шагай.

Ярослав двинулся по тропинке медленным шагом. Он не так часто ходил под всадником, поэтому после вчерашнего перерыва было необходимо заново привыкнуть к давлению седла и тяжести на спине. А завтра ещё царевну придётся на себе везти. От этой мысли по телу пробежала дрожь. Опять вернуться в Железное царство. И не просто вернуться. Парень отлично понимал, что похищением навсегда закроет для себя дорогу в мир обычных людей.

– Что с тобой, брат? Эй, не вешай нос, всё будет хорошо. Приедем победителями. Самое сложное в нашей задаче – на мне, а уж я-то справлюсь.

Они кружили вокруг лагеря, пока возницы запрягали лошадей. Вот двинулась по дороге первая шеренга дружинников, во главе с Разумником. Следом за ними – карета царевны. Зоряна выслала коня вперёд, заняла место у правого окна. С другой стороны, гордо вскинув голову и хвост-колечко, вышагивал Истислав.

– Итак, опыт начинается, – радостно объявил он, – надеюсь, я сумею благополучно завершить его.

– Главное – держись подальше от копыт Яра, – посоветовала Зоряна, – что-то он тебя не жалует.

– Думаю, это может стать темой для другой научной работы, – оживился учёный, – старый и новый любимец хозяйки.

– Когда это я тебя любимцем называла?! – возмутилась девушка, – да и Яра…

– Ну, я ведь всего лишь предположил, что напишу работу на такую тему, – Истислав на всякий случай попятился, – не нужно за это сердиться. Я же уже говорил, как злость портит девичью красоту. Хорошо, не будем больше упоминать об этой моей новой идее.

И словно в подтверждение своих слов перешёл с шага на мелкую собачью рысь.

Ярослав, помня наказ сестры, шёл, высоко вскидывая ноги и горделиво подняв точёную голову. День и в этот раз выдался солнечный, поэтому шерсть жеребца сверкала так, будто и вправду была золотой.

– Смотри, как он радуется, что ты опять с ним, – сказал Зоряне ехавший позади кареты Добромир, – прямо светится от радости. Гордится тем, что хозяйку на себе несёт.

Богатырь улыбался, будто радость коня передалась и ему. А может, просто радовался за лошадь. Ярослав даже зубами заскрипел. Теперь ощущение, что он обманывает друга, сделалось ещё сильнее. И не просто обманывает – под суд и расправу подводит. Не простит царь Воеслав дружиннику пропажу дочери. Да что царь: сам Добромир себе не простит, что любимую не уберёг. Ведь он любит Горлицу. Любит…

– Ну-ка, Яр, покажи себя, – Зоряна коснулась каблуком бока жеребца, тот послушно зарысил, не забывая при этом двигаться всё так же красиво и плавно, словно на смотре войск. Заметив выглянувшую из окошка царевну, остановился, и загарцевал на месте. Горлица захлопала в ладоши.

– Вот так конь! Смотрите, прямо танцует!

– Он ещё не то может, – похвасталась Зоряна, – коли во всю прыть поскачет – ветер обгонит. Притом покладистый и послушный как собака. Хочешь, царевна, он и тебя покатает?

– Хочу! – девушка так и подскочила на подушках кареты, – конечно хочу!

– Ты что же это удумала? – удержала воспитанницу нянюшка Забота, – нечего тебе на чужом коне ездить. Под хозяйкой он может и смирный, а ну как под тобой задурит?

– Ну мамушка…

– Даже слушать ничего не буду! Не разрешаю тебе, и весь сказ!

Горлица тяжело вздохнула. Кощеева дочь поджала губы. И надо же было старой клуше вмешаться так невовремя! Она уже и забыла, с какой теплотой встретила нежданную попутчицу царевнина нянька. Но ничего, ещё посмотрим, чья возьмёт. Она попробует ещё раз. Попозже.

Глава седьмая.

Похищение

Вечером обоз остановился на берегу реки, ровном, поросшем густой травой. У самой воды – сломанная берёзка. Горлица подошла к деревцу. Постояла с минуту, раздумывая о чём-то, а потом, подобрав тяжёлый подол, вскарабкалась на пенёк, и пошла мелкими шажками вдоль ствола, расставив руки в стороны для равновесия. Сначала идти было легко, но к верхушке ствол начал сужаться, ветки цепляли платье. Вот одна из них зацепилась за пряжку сапога. Царевна дёрнула ногой, пытаясь освободиться, однако веточка была молодая, гибкая, она гнулась, но не ломалась. А присесть на корточки, чтобы помочь себе руками, Горлица боялась: вдруг не удержится?

– Эй! – крикнула девушка, оглядываясь по сторонам, – помогите!

Как раз в это время Добромир подошёл к Ярославу, чтобы в очередной раз побаловать буланого пряником. Поскольку жеребец теперь старался не спускать с царевны глаз, и пасся всегда с таким расчётом, чтобы быть неподалёку от неё, зов о помощи они услышали первыми. Богатырь стремглав помчался к поваленному дереву. Ярослав поспешил следом: вдруг и его помощь потребуется.

– Что случилось, царевна? – на лице Добромира был написан такой откровенный испуг, что Горлица еле сумела сдержать улыбку.

– Не пугайся так. Со мной всё в порядке, просто не могу веточку от сапога отцепить. Ой, – она пошатнулась, Добромир схватил девушку за руку, помогая удержать равновесие. Свободной рукой нащупал коварную ветку, рванул. Почувствовав, что препятствие устранено, Горлица со смехом спрыгнула на землю.

– Спасибо, ты меня спас.

– Разве ж это спас? – смутился витязь, – любой помог бы, если б рядом оказался.

– Но оказался рядом именно ты. Так что ты – мой спаситель. Видно дерево рассердилось, что я на него забралась.

– А мне кажется, что всё наоборот. Ты этой берёзе понравилась, вот она и не захотела тебя отпускать, – с жаром произнёс Добромир.

– Может быть и так, – согласилась Горлица, – мою благодарность это нисколько не уменьшает.

Она по-прежнему держалась за руку богатыря. И тот не разжимал пальцев, будто окаменел. Ярослав смотрел на них, и в какой-то момент ему почудилось, что в воздухе зазвучала невидимая струна, потом вторая. Звук у этих струн был разный, но зазвучали они в лад. Конь тряхнул головой, наваждение пропало. Что за диво? Словно волшебство…

– Спасибо, что помог мне, – повторила царевна, как-то особенно печально вздохнула, – я должна вернуться в шатёр, а то мамушка забеспокоится.

Добромир неохотно разжал пальцы. Потом долго-долго смотрел вслед удаляющейся девушке. Медленно развернулся, и Ярослав заметил странное, какое-то восторженно-детское выражение на лице богатыря: улыбка во всю ширь, щёки раскраснелись, в глазах туман. Он сделал несколько нетвёрдых шагов в сторону коня, опёрся ладонью на холку.

– Ярик, я за руку её держал… Представляешь, саму царевну Горлицу держал за руку! Она говорила, что я её спас. Целых два раза повторила. Спасителем назвала. Эх, буланко, ты даже вообразить себе не можешь, как я счастлив! Не понять такого коню, пусть он и волшебный, – парень ласково погладил жеребца.

От ласки по телу пробежала дрожь. Самый жестокий удар плети не привёл бы его в такой трепет, как эти поглаживания. «Не подозревает ничего, гладит, радостью своей делится»… От бессилия, от осознания собственной подлости Ярослав заскрежетал зубами, застонал, как стонут при нестерпимой боли.

– Что с тобой, буланко? – разом встревожился Добромир, – болит где-нибудь? Ну-ка, дай погляжу.

Он принялся осторожно ощупывать холку коня, потом спину, ноги, приник ухом к брюху: не колики ли? Однако жеребец стоял спокойно, ни на что не жаловался. Богатырь огладил его по шее.

– Видно я, когда тебя ласкал, за кожу больно прихватил, – решил витязь, – прости, брат, я не нарочно.

Ярослав низко опустил голову. Извиняется. А ведь это ему впору молить молодого дружинника о прощении. Хотя бессмысленно. Такое не прощается.

Горлица не прошла и половины пути до шатра, когда к ней подошла Зоряна. Воровато оглянулась, не видит ли их кто, потом быстро прошептала, наклоняясь к самому уху царевны:

– Всё ещё хочешь прокатиться на Яре?

– Да. Только мамушка против, я её ослушаться не могу.

– Брось, ты ведь не ребёнок уже, к тому же царская дочь. Пора бы самой решать, кого слушаться и что делать. Давай вот как поступим: завтра поутру, когда все будут собираться, я оседлаю Яра, а ты садись позади меня. Никто и глазом не успеет моргнуть, как мы уже вернёмся. Сразу двух зайцев убьём: ты и прокатишься, и нянюшка не станет ругаться, что ты одна на чужом жеребце ездила. Ну как, согласна?

Было заметно, что девушка колеблется.

– Решайся, царевна. Коней вроде Яра ни у нас, ни в заморских странах не сыщешь. Тебе за всю жизнь не выпадет такая удача – на волшебном коне проехаться. Вреда никакого от этого не будет – он смирный, как домашний кот. Да и я с тобой буду.

– Ох, – Горлица во всё время разговора теребила кончик косы, а теперь прямо-таки вцепилась в него, – это ведь не очень долго?

– Какое там! До первого поворота доскачем, и сразу назад.

– Я согласна.

– Вот и хорошо. Только смотри – никому ни слова.

– Конечно, конечно. Не скажу, будь уверена.

– Ты храбрая, Горлица. Очень храбрая, – Зоряна улыбнулась, – поверь мне, ты не пожалеешь об этом маленьком приключении.

Вечером Зоряна заснула позже, чем обычно. Нужно было ещё раз обдумать завтрашние действия. Не должно сорваться, она как будто всё предусмотрела. В лагере самая большая суматоха именно когда его сворачивают. Если повезёт, никто даже не заметит, что царевну увезла гостья. Впрочем, если и заметят, то всё равно мало что смогут сделать: стрелять не станут – побоятся повредить Горлице, а догнать Ярослава не под силу ни одному простому коню. Единственный, кто может стать помехой – Истислав. Он ведь как проснётся, так и бегает за ней хвостиком, вдобавок болтает без умолку. Ещё чего доброго совестить начнёт: мол, раз царской дочке не разрешили на колдовском коне кататься, так и нечего. Надо его чем-то отвлечь. Дать какое-нибудь задание. Придумала! Зоряна пошарила в поясной сумке, нащупала железную застёжку-фибулу. Потихоньку выскользнула из шатра, подошла в озеру, и, размахнувшись посильнее, закинула её в прибрежные заросли. Завтра попросит учёного отыскать пропажу. Сразу двух зайцев убьёт: и Истислава отвлечёт, и даст дружинникам понять, что к похищению царевны причастен царь Кощей, и нечего даже пытаться её спасти.

Это утро начиналось так же, как все предыдущие. После завтрака Зоряна отправилась к коню, Истислав увязался за ней.

– Я так хорошо спал после вчерашней пробежки, – радостно сообщил пёс, – думаю сегодня повторить.

– Рада за тебя, – девушка быстро почистила и оседлала жеребца, оглянулась на несвёрнутый ещё большой шатёр. Ага, вот вышла Горлица. Одёжку сменила, то всё в платьях ходила, а сегодня на ней штаны с длинной рубахой. Значит, точно решила покататься-таки на волшебном коне. Идёт сюда. Лицо у неё спокойно, правда глаза бегают. Но это не удивительно: небось впервые решилась сделать что-то без позволения старших. Зоряна поймала взгляд царевны, ободряюще улыбнулась, та в ответ помахала рукой. Пора действовать. Кощеева дочь охнула, принялась шарить в сумке, потом опустилась на колени, провела ладонью по траве.

– Что случилось? – подскочил Истислав, – ты что-то потеряла?

– Да. Фибулу от плаща. Ну что я за растяпа, это ведь память об отце! – она уткнулась лицом в ладони, всхлипнула.

– Не надо, не плачь, – розовый собачий язык скользнул по щеке девушки, – у тебя ведь есть собака-ищейка. Я быстро отыщу твою пропажу.

Пёс бодро вскинул колечко хвоста, приникнув носом к земле, побежал по следу Зоряны.

Девушка взяла жеребца под уздцы, двинулась навстречу Горлице.

– Ну, не передумала?

– Нет, – решительно тряхнула головой царевна.

– Тогда поспешим, – кощеева дочь прямо-таки взлетела на спину буланого, затем вынула из стремени левую ногу, чтобы второй всаднице было легче взобраться, – давай руку, я тебе помогу.

Горлица ухватилась за протянутую руку, миг, и она устроилась позади Зоряны, обхватила её за пояс.

– Теперь держись крепче, царевна. Скачи, Яр!

Но Ярослав словно прирос к месту. «Нет, не могу, не могу!»

– Горлица, голубушка, где ты? – послушался голос Заботы, – ты что удумала, а ну слезай сейчас же!

Зоряна ощутила, как вздрогнула царская дочь. Чего доброго испугается да спрыгнет!

– Скачи! – она с силой ударила коня промеж ушей петлёй повода.

Буланый взвился на дыбы, пронзительно заржав от резкой боли, стрелой сорвался с места. Горлица ойкнула, крепче вцепилась в Зоряну. Встречный ветер хлестнул по лицу, деревья и трава замелькали перед глазами, сливаясь в одну сплошную зелёную полосу. Минуты не прошло, а лагерь уже остался далеко позади. Поэтому царевна не слышала, как заголосила, заламывая руки, нянюшка Забота:

– Украли! Горлинку, голубушку нашу умыкнули!

На крик сбежались дружинники.

– Ай, беда! – воскликнул Добромир, – видно конь понёс. Ничего, я их догоню.

Со всех ног кинулся к своему Булату, взнуздал, вскочил на спину мерина, не тратя время на седловку. Крупный, массивный тяжеловоз рысью выбежал на дорогу, потом медленно, неохотно поднялся в галоп. Добромир гнал его изо всех сил, но Яра и след простыл. Богатырь остановил коня, соскочил на землю. Сердце его болезненно сжалось. «Где же они? Может Зоряна сумела с жеребцом справиться, она ведь всадница умелая. А вдруг не сумела? Вдруг Яр споткнулся, упал, тогда»… О том, что могло случиться при падении лошади на всём скаку, Добромиру и думать было страшно.

– Зоряна, Горлица! – во весь голос закричал он, сбегая с дороги на обочину, – Яр! Вернитесь!

Богатырь перебегал то на одну, то на другую сторону дороги, раздвигал высокие кусты, каждый раз замирая от страха: ну как там лежит золотистый жеребец со сломанной шеей.

– Горлица, Зоряна, отзовитесь! Где вы?!


Истислав шнырял по берегу, тщательно обнюхивая каждую травинку. Он непременно должен отыскать фибулу! Зоряну пропажа явно расстроила, а ему так хотелось, чтобы девушка всегда была весёлой! Пусть порадуется возвращению любимой вещи, глядишь, в благодарность погладит его. От ласки так сладко сжимается сердце… Где же эта застёжка? Вокруг пахнет травой, мокрым песком, мышами, птицами, но так и не донёсся столь дорогой для него запах. Что-то тускло блеснуло в двух шагах от того места, где он стоял. Пёс приблизился, присмотрелся. Да, так и есть, это она! Чёрная фибула в виде змеи с разинутой пастью. Истислав аккуратно подцепил её клыком, поднял. Теперь находка никуда не денется, и в тоже время не помешает говорить. С гордым видом направился он обратно к стоянке. В этот миг раздалось ржание Яра, потом стук копыт. Пёс побежал быстрее, но попутчицы уже не застал, заметил лишь, как пустился в погоню Добромир.

– Зоряна, куда ты? – проскулил Истислав, – стой, погоди!

– Хватайте пса! – послышался голос воеводы, – это сообщник злодейки, держите его!

Аркан свистнул в воздухе, петля затянулась на шее пса, мощный рывок опрокинул на землю.

– Ай, что вы делаете?! – возмущённо гавкнул учёный, – в чём я провинился? Неужели нельзя найти другой способ разобраться?

– Молчи, не то пасть завяжем, – пригрозил Разумник.

– Глядите-ка, у него в зубах что-то зажато, – заметил пленивший собаку дружинник.

Воевода взглянул, и переменился в лице.

– Чёрный змей! Это же самого Кощея Бессмертного знак! Вот, стало быть, откуда к нам странницу занесло. Ветер, давай живо за Добромиром. Верни его, всё равно не догонит чародейку, а если и нагонит – не справится с ней.

Истислав обмяк, неподвижно вытянулся на траве. Зоряна, его Зоряна, к которой он так привязался, при взгляде на которую на ум уже не раз приходило слово «любовь» – подданная самого страшного и опасного чародея? Не может быть. Горло пса свело судорогой, захотелось вскинуть морду к небу, завыть в голос. Но не завыл. Только слёзы покатились по мохнатым щекам. Видно, плакать для пса с человеческим сердцем привычнее, чем выть.

Заслышав топот копыт, Добромир выбежал на дорогу, даже не сразу сообразив, что топот доносится не с той стороны, откуда можно было бы ожидать Зоряну с Горлицей. Увидев, что всадник, нагнавший его, всего лишь Ветер, разочарованно вздохнул.

– Возвращайся, Добромир, – произнёс парень, – царевну Горлицу ведьма из Железного царства увезла.

– Как увезла? Да с чего ты это взял?

– Пса её поймали, а у того в зубах фибула – чёрный змей. Разумник мне велел тебя назад воротить. Поехали, чародейка далеко уже ускакала.

– Видишь, Добрыша, чем доброта твоя обернулась? Не уговорил бы меня змеюку эту подколодную приютить, была бы цела царевна.

– Он же не мог знать, что девица Кощеем подослана, – вступился за друга Ветер.

– Я поеду в Железное царство, я освобожу Горлицу! Сам пропаду, но её выручу!

– Даже не думай! Где тебе одному с самим Кощеем совладать? Хоть ты силой и силён, да он бессмертен. Тут иначе надо. Ветер, садись на коня, да скачи что есть силы к царю Воеславу. Скажи, мол, беда стряслась, похитили дочку его. Пусть присылает дружину нам на подмогу.

– Так это же дней пять ждать придётся, если не дольше! – возмутился богатырь, – а ну как за это время с Горлицей что-нибудь плохое сделают?!

– Я своё слово сказал! – повысил голос воевода, – незачем тебе одному в царство кощеево ехать, только голову зря сложишь. Вдобавок ты и дороги не знаешь.

– Зато этот должен знать, – вмешался в разговор парень с арканом, подёргав за конец верёвки, – у него всё выспросим.

– Прошу меня простить, – с достоинством произнёс Истислав, – но я познакомился с Зоряной ровно в тот день, когда мы попросились к вам на ночлег, а потому понятия не имею, где она живёт.

– Рассказывай, – Разумник ткнул лайку в бок носком сапога, – один раз вы нас обманули, больше не получится.

– Да погодите так сразу, – заметил Добромир, – может он правду говорит. Ведь если бы кощеева посланница с ним заодно была, разве бросила бы здесь? Захватила бы с собой, а не отдавала нам на расправу.

– Вот-вот, – собачий хвост дважды стукнул по земле в такт словам, – право, стоит прислушаться к этому юноше, раз уж мне не верите.

– Доверчивость нам уже дорого обошлась. Кто знает, зачем тебя тут оставили, может с умыслом, чтобы ты ещё какой-нибудь вред причинил, – возразил Разумник, и отдал приказ – связать пса, да стеречь крепко. Пусть до утра подумает, стоит ли дальше выкручиваться.

– А ты не так умён, как казалось в начале, – вздохнул учёный, – что ж, не буду спорить с тем, кто не умеет думать…

Истиславу связали лапы, оттащили в шатёр, где он обычно ночевал, приставили одного из молодых витязей стеречь пленника. Ветер оседлал коня и ускакал обратно в столицу. Оставалось лишь дожидаться помощи.

Глава восьмая.

В погоню!

Весь день Добромир не находил себе места. С самого начала эта поездка была для него долгой дорогой на плаху, а уж теперь… Не раз слышал богатырь от матушки, что нужно быть осторожнее в своих желаниях, потому как исполнение их порой не радость, а горе может принести. Видать права оказалась. Как хотел он, чтобы царевну не увозили в чужую страну, как страстно желал хоть какой-нибудь задержки! Сердце разрывалось надвое. Признаться ей или не признаваться? Пусть вместе им не быть, но хотя бы будет знать царевна, что есть рядом любящий человек. Всё ждал чего-то, на «потом» решение откладывал, вот и дождался. Увезли красавицу ненаглядную. Нет, не станет он никакой подмоги дожидаться: пока дружина сюда доберётся, много воды утечёт. Да и что дружинники против Кощея Бессмертного? Силой его всё равно не одолеешь, хоть один человек будет, хоть тысяча. Одному ехать надо. Справится – значит справится, ну а коли не справится, никто кроме него не пострадает. Вот только как в Железное царство незамеченным пробраться? Дороги-то и в самом деле никто не знает. Разве что… Добромир подошёл к дружиннику, охраняющему связанного Истислава.

– Слышь, друг, давай я тебя подменю. Ночь скоро, а нечисть всякая к ночи силу набирает. Пока пёс тихий, а ну как с заходом солнца буянить начнёт?

Охранник недоверчиво покосился на пленника. Тот лежал в траве, вытянув, насколько возможно, длинные лапы и закрыв глаза. Богатырь заметил, что и пасть лайки стягивает верёвочная петля.

– Он же спит вроде. К тому же заклятья читать всё равно не сможет, – не слишком уверенно возразил дружинник.

– Мы же не знаем, какой он силой обладает. Он может и не собака вовсе, а оборотень, и верёвочку на морде порвёт одним движением, едва солнце скроется.

– И то, правда. Ты скорее с ним справишься, если что.

– Иди, отоспись лучше. Нам всем скоро силы понадобятся. Ведь против самого Кощея выступать придётся. А я косматого постерегу. От меня не сбежит.

Охранник кивнул и удалился. Удостоверившись, что никто не смотрит в их сторону, Добромир встряхнул собаку.

– Истислав, – позвал он, – Истислав, проснись.

Янтарный глаз приоткрылся, на пёсьей морде выразилось крайнее удивление. Он попытался что-то сказать, но верёвочный намордник не позволил. Поэтому ограничился ударом хвоста по траве.

– Я тебе пасть сейчас развяжу, – шепнул богатырь, – только не шуми. Разговаривай тихо-тихо. Сможешь?

Пёс кивнул в ответ. Добромир достал кинжал из ножен, перерезал верёвку. Истислав тряхнул головой, сбрасывая намордник, дважды раскрыл и закрыл пасть, облизнулся.

– Спасибо, – едва слышно произнёс он, – ты – подлинный образец добродетели.

– Тихо! – витязь сжал рукой его челюсти, – не время для длинных речей. Послушай, ты действительно не сообщник Зоряны?

Пёс опять кивнул.

– И в самом деле не знаешь, где её искать? – богатырь убрал руку.

– Не знаю, – тяжело вздохнув, согласился учёный, – я ей верил, не расспрашивал ни о чём. Хотя и должен был, наверное, что-то заподозрить: всё же для дочки лекарши-затворницы она была чересчур образованной.

– Знаешь, я тут подумал: ты ведь пёс. Стало быть, у тебя чутьё собачье есть, так?

– Да, чутьё у меня хорошее. Лайка – охотничья порода.

– А раз так, ты сможешь взять след Зоряны. Вернее, её коня.

– Найти их по следу? – Истислав задумался, – прошло уже довольно много времени. И потом, как отнесётся к этой твоей мысли Разумник? Сомневаюсь, что он решится довериться мне.

– Разумник ничего не знает. Я уже всё решил. Освобожу тебя, и мы вместе удерём. Помоги мне, Истислав, пожалуйста. Мне обязательно нужно спасти Горлицу.

– Я никогда раньше не ходил по следу, – задумчиво произнёс учёный, – вдобавок, Железное царство далеко, след сотрётся, пока доедем.

– Но попытаться всё равно надо. Так ты поможешь мне? – взгляд богатыря сделался умоляющим.

– Помогу, – решительно качнул хвостом Истислав, – для меня это единственная возможность не попасть в царскую темницу. Похоже, что кроме тебя мне здесь никто не верит. К тому же там, где сейчас твоя царевна, находится и Зоряна. Мне необходимо с ней поговорить.

Добромир притянул пса к себе, поцеловал в мокрый холодный нос.

– Спасибо тебе. Век не забуду.

– Это тебе спасибо, добрая душа, – пёс чуть приподнял верхнюю губу, словно улыбаясь, – я должен быть тебе благодарен.

Лагерь постепенно затихал. Часовых не выставляли, Разумник уже знал, что Добромир вызвался стеречь пленника, а богатырь стоил пятерых воинов, если не десятка. Стараясь ступать как можно тише, витязь, взяв седло и уздечку, подошёл к своему коню, протянул на ладони сухарик. Тяжело вздохнул, вспомнив красавца Яра. Такой умница, а чародейке служит. Хотя, осуждать его за это нельзя – у животных ведь нет выбора. Любят хозяев и преданно служат им. А он больше жизни любит царевну Горлицу. Поэтому выручит её. Во что бы то ни стало. Быстро и умело оседлал Булата. Подвёл коня к лежащему Истиславу, разрезал ремни, спутывающие лапы собаки.

– Подняться сам сможешь или помочь?

Пёс с явным удовольствием потянулся, перевернулся на живот.

– Ноги немного затекли, – сообщил он без малейшего, однако, намёка на жалобу в голосе, – встать, пожалуй, смогу, а вот быстро бежать – вряд ли.

Добромир взял пса на руки, осторожно положил поперёк лошадиного крупа.

– Пока дорога прямая, можно без твоего носа обойтись. А когда до первой развилки доедем, кровь уже разгонится, тогда сможешь сам идти, – вскочил в седло, оглянулся в последний раз на лагерь. Нигде ни звука, ни шороха, все спят. Уверены, что Добромир их охраняет. Нехорошо выходит. Но, в конце концов, место здесь тихое, а если случится что-то, десяток дружинников сможет и сам за себя постоять. Царевна Горлица же одна-одинёшенька, рассчитывать ей не на кого.

– Н-но, Булат, поехали!

Мерин, за время возни с Истиславом успевший задремать, недовольно повёл ушами, медленно, лениво двинулся с места. Каждое его движение выражало несогласие с решением хозяина ехать куда-то среди ночи. Он так хорошо спал, видел во сне родную деревню, где трава высокая, густая, вкусная. Правда, нужно то таскать за собой тяжёлый плуг или борону, то везти телегу, но зато ночью пасёшься на берегу реки, кругом знакомые, можно сказать родные деревенские лошади. Он их давно уже не видел. Другая настала жизнь, жизнь, в которой нужно ходить под седлом, брать препятствия, одним словом, учиться быть боевым конём. То есть сперва учиться, а потом службу нести. Добромир рассмеялся. Прежде ему не приходило в голову думать за лошадь. Видать общение с Яром сказывается. Но скорей всего примерно так его мерин и думает. За спиной зашевелился Истислав.

– Я полагаю, что уже смогу идти сам, – сказал он, – пора брать след.

Он ловко соскочил на землю, засновал туда-сюда, опустив голову, чтобы «поймать» запах. Добромир с тревогой следил за ним. Вдруг не получится? Не раз доводилось слышать рассказы о том, как колдуны и чародейки заметают за собой следы. Истислав остановился, хвост его победно взвился над спиной.

– Есть! Я нашёл их след, – он быстрым собачьим галопом поскакал вдоль дороги, всё так же держа нос опущенным к земле.

Богатырь пришпорил лошадь. Трудная дорога началась.

Волшебный конь мчался так быстро, что только ветер свистел в ушах Горлицы. Она вцепилась в пояс Зоряны, изо всех сил сжала ноги. Держаться на широком лошадином крупе гораздо труднее, чем в седле. Главное не смотреть вниз, а то закружится голова, сорвёшься – костей не соберёшь. Мамушка тогда все глаза выплачет. Тут царевна словно очнулась от сна. Они ведь уже долго скачут, значит, далеко отъехали. Пора обратно возвращаться. Горлица потянула подругу за рукав.

– Зоряна, поворачивай назад! О нас беспокоиться будут.

Девушка даже не шевельнулась. «Наверное, не услышала, – подумала царевна, – ветер голос в сторону относит». Наклонилась, крикнула в самое ухо Зоряне.

– Поворачивай. Домой пора.

– К чему спешить, – отозвалась всадница, – другой такой случай нескоро представится. Сиди себе спокойно, наслаждайся.

Горлице внезапно стало не по себе. От голоса собеседницы повеяло холодом, словно из погреба. Или темницы. Царевна даже поёжилась.

– Нам надо вернуться, – повторила она, – мы ведь договаривались, что до первого поворота доедем и сразу обратно, а всё скачем и скачем…

– Ну, так что с того?

– Как это что?! Да Разумник, наверное, погоню уже за нами выслал, решив, что меня украли!

Зоряна рассмеялась, но смех был так же холоден, как и голос.

– Погоню! Я, кажется, уже говорила тебе, царевна – простым коням с моим Яром в резвости не тягаться! Воевода если попытается нас догнать, только зря лошадей загонит.

Горлица задрожала. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Зоряна смеётся, но явно не шутит. Она не собирается возвращаться. Куда же они теперь едут? Что теперь будет с ней, царской дочерью, первой красавицей Серебряного царства? Ей приходилось раньше слышать истории о похищенных девицах, и заканчивались они далеко не всегда хорошо… Горлица почувствовала, как по щекам потекли слёзы, губы задрожали, подступающие рыдания больно сдавили горло. Царевна всхлипнула пару раз. И тут же стиснула зубы. Да что же это она ревёт как маленькая? Не годится. Она дочь воина, и сестра воина, а не барышня с пуховой перины. Надо думать, как с бедой справиться, нечего зря рыдать. Рано или поздно Зоряна сделает привал, тогда стоит завести разговор о том, куда они едут. Может быть, удастся уговорить девушку не причинять вреда царевне, домой отпустить. Денег предложить, пообещать царю Воеславу не жаловаться. А если не получится, попытаться бежать. Горлица вздохнула погромче, чтобы похитительница услышала и убедилась, что пленница покорна своей судьбе. Зоряна, впрочем, не обратила на вздох особого внимания. Её больше беспокоила бешеная скорость, с которой мчался по дороге Ярослав. Если споткнётся, всадницы могут и не удержаться на его спине. Погони опасаться нечего, надо бы малость пристать. Девушка потянула на себя повод, но жеребец словно не заметил этого. Видно сильно разозлился на удар меж ушей, аж удила не чувствует. Зоряна резко дёрнула сперва правый повод, потом левый. Конь вскинул голову, всадница сразу взяла на себя. Ярослав замедлил скачку, постепенно перешёл с карьера на средний галоп. Кусты, деревья и трава перестали сливаться воедино, обрели чёткость. Зоряна узнала место, где впервые встретила Истислава. И впрямь далеко они уехали. Но надо ещё дальше.

– Скачи к лесу, помнишь, где мы с тобой под большим дубом ночевали? Только не спеши, незачем уже спешить, – шепнула девушка, наклоняясь к самому уху брата. Тот кивнул головой, фыркнул в знак того, что понял.

К месту ночлега они подъехали ещё до темноты. Зоряна перекинула ногу через шею лошади, легко соскочила на землю, протянула руку Горлице.

– Слезай, царевна, передохни немного – сняла с коня седло, – а ты, Яр, пошагай, остынь.

– Долго ещё ехать? – робко спросила царевна.

– Долго. Но пусть тебя это не беспокоит.

– Объясни, наконец, чем я тебе не угодила? Зачем меня похитили?

– Слухом о твоей красоте земля полнится. Вот мой отец и захотел в жёны тебя взять.

– В жёны? А что же он по-хорошему ко мне не посватался? Зачем красть-то?

– Потому что ты сразу бы ему отказала, – усмехнулась Зоряна, – а он этого не любит.

– Всё равно ведь откажу, – пожала плечами Горлица, – раз он отказа так боится, значит, плохой человек. Кто он такой, хоть это мне скажи.

– Зачем?

– Я должна знать! Чтобы правильно себя с ним вести.

– Тут ты права, – кивнула девушка, – с отцом надо вести себя правильно, если хочешь целой и невредимой остаться. Царю Кощею возражать нельзя.

Горлица побледнела.

– Царю Кощею, – в ужасе прошептала она.

О жестоком чародее в Серебряном царстве ходили легенды, одна страшнее другой, пересказывали их друг другу только шёпотом, при этом опасливо оглядываясь по сторонам. Говорили, будто бы служат ему кроме людей разные твари: демоны, оборотни, звери и гады всевозможные. Чаще всего упоминали о чёрном крылатом змее, уносящем неведомо куда красивых девушек. Но никогда не слышала царевна, чтобы в легендах говорилось о детях Кощея. Да ещё дочери… «Пропала я, – подумалось Горлице, – от такого злодея ничем не откупишься. Не видать мне больше белого света и зелёной травы». Кровь отхлынула от её щёк, слёзы подступили совсем близко. Зоряна почувствовала, как кольнуло грудь. Бедная девочка, как же она боится. Надо бы успокоить её. Кощеева дочь положила руку на плечо царевны.

– Не кручинься так. Поверь, ничего страшного не случилось. Отец строг, суров, но к тем, кто ему послушен, справедлив. Если согласишься замуж за него пойти – будешь как сыр в масле кататься. Всё, что ни пожелаешь сразу получишь. Разве не о таких мужьях девицы мечтают?

Царевна вскинула голову, щёки её вспыхнули, в глазах блеснул сердитый огонёк.

– Да как ты можешь такое говорить?! Мужа по любви ищут, а не по богатству! Чтобы за чёрного колдуна по доброй воле замуж пойти, никогда от меня не дождётесь! – сбросила с плеча руку Зоряны, – ты… Я тебе верила, подругой своей считала, а ты меня обманула.

– У меня не было другого выхода. Я должна выполнить приказ.

– Неправда! Всегда можно отказаться от того, чего делать не хочешь. Тем более, когда такую подлость сделать приказывают! Ты трусливая лгунья! – Горлица замахнулась на Зоряну. Девушка с усмешкой перехватила руку царевны.

– Глупышка. Ты за всю жизнь ничего тяжелей яблока в руках не держала, а я с малолетства училась оружием владеть. Лучше и не пытайся меня ударить.

Ярослав, услышав крики, одним прыжком оказался рядом с сестрой, зло прижал уши к голове, верхняя губа дёрнулась, словно у скалящей зубы собаки. Горлица бессильно опустилась на траву. Слишком много сил сегодня ушло на то, чтобы удержаться на скачущем коне, ноги отказывались держать хозяйку. От усталости, упорно сдерживаемые слёзы всё же потекли по щекам, как ни старалась царевна им помешать. Но она могла только отвернуться, чтобы слёз не видела Зоряна.

– Думай обо мне что хочешь, – ровным тоном произнесла кощеева дочь, – оправдываться перед тобой я не намерена. Отдыхай, царевна, только смотри – сбежать не пытайся. Кругом лес, места глухие, волки наверняка водятся. Им, знаешь ли, неважно, царская в тебе кровь или бедняцкая. Если захотят есть – за милую душу слопают. Только возле нас не опасно.

Горлица не ответила. Зоряна погладила морду коня, и только тут заметила, что забыла снять с него уздечку. Потянулась было расстегнуть подбородный ремень, но рука замерла на полпути. С самого начала Ярослав был против похищения девушки, даже в самый последний момент упёрся. Шагу бы не ступил, если б не удар. Кто знает, что ему теперь в голову взбредёт? Ну, как решит обратно пленницу отвезти? Он-то дорогу хорошо помнит. А если перекинется в человека, то убедит Горлицу в том, что ему можно верить, у него по глазам всё прочесть можно. В уздечке, с железными удилами во рту, превратиться нельзя. Значит, лучше оставить её. Отстегнула повод, чтобы брат ненароком не зацепился им за что-нибудь, обняла жеребца за шею.

– Прости, Яринька. Это для твоего же блага, – шепнула Зоряна в золотистое с чёрной каймой ухо, – не хочу, чтобы ты из-за блажи нас обоих погубил. Прости.

Глава девятая.

Возвращение

Следующие два дня пути Горлица больше ни разу не заговорила с Зоряной. Молча ела (аппетита не было, но царевна понимала, что нужно поддерживать силы), молча взбиралась на лошадь (правда, держалась уже не за пояс девушки, а за седло), молча слезала, когда они останавливались. Попытки запомнить обратный путь пришлось отбросить сразу же – слишком быстро мчался жеребец, встречный ветер выжимал из глаз слёзы, так что безболезненно смотреть можно было только на свои руки. Да и не помогло бы знание дороги: пешком далеко не убежишь, а конь к вечеру уставал так сильно, что и версты бы не проскакал, попытайся пленница удрать на нём ночью.

Буйная растительность всё больше шла на убыль, равнину сменяли холмы. Дорога вывела на берег реки. Горлица сразу отметила странный цвет воды: не сероватый, не синий, а багрово-красный, словно пламя костра. Речной берег был абсолютно голым, сплошь камни да песок, ни единой травинки. И камни у самой воды казались раскалёнными, как железо в кузнице. Над странной рекой не кричали чайки, и рыба не плескалась в красной воде. Налетел ветер, лёгкая рябь пробежала по поверхности, упал в воду сорванный с дерева лист. И сразу же взметнулся вверх язычок пламени, спалив листочек дотла. Горлица вздрогнула. Огненная река! Всю жизнь, слушая или читая сказки, Горлица недоумевала: как могут быть сразу вода и огонь? А выходит, что могут. Конь ступил на каменный мост, и сразу же послышалось откуда-то снизу шипение, потом шорох о камни. Из-под моста высунулась тупоносая морда огромного змея. Взгляд чёрных немигающих глаз впился в царевну. Девушка с трудом подавила желание вцепиться в Зоряну, которую присутствие гада нисколько не смутило. Чего не скажешь о её лошади. Буланый весь напрягся, заскрежетал зубами. Змей не обратил на животное никакого внимания. Поглядел ещё раз на двух всадниц, зевнул, показывая полную длинных острых зубов пасть, и снова скрылся под мостом. В поведении его не было ничего похожего на угрозу, но Горлица понимала, что вряд ли сторож так же спокойно пустит на мост того, кто пойдёт с другой стороны.

– Змей никого не выпускает, – ответила Зоряна на незаданный вопрос царевны, – кроме тех, о ком отец предупреждает заранее. Любого другого живьём проглотит. А вброд огненную реку не перейти. Надёжней охраны не придумаешь.

Сойдя с моста, жеребец снова пустился галопом. Прошло чуть больше часа, когда показалась серо-зелёная громада гор. Горлица с любопытством оглядывалась по сторонам: в Серебряном царстве земли в основном равнинные, высокие холмы, и то редкость. «Как эти горы называются? А, вспомнила – Железные, – подумала девушка, – рассказывали, будто тут сокровища несметные запрятаны. Придумывают, наверное: ведь никто из них не мог перейти через тот мост со змеем». Вдоль дороги справа и слева высились каменные исполины, изредка камень перемежался зелёной полосой низкорослых деревьев и травы. Дорога, прямая, без единого поворота бежала навстречу одиноким путникам. Пустота и тишина действовала угнетающе. От серых камней исходил холод, от которого не спасало тепло конской спины. Вдобавок солнце скрылось за облаками, и казалось, что свет его потускнел. А скачке всё не было конца. Вдруг Горлица заметила в небе две чёрных точки. Зоряна, видимо, тоже обратила на них внимание, потому что придержала лошадь, вытянула в сторону правую руку, держа повод в левой. При приближении точки превратились в два птичьих силуэта. Горлица разглядела треугольные вырезы на хвостах. Коршуны. Один из них спикировал вниз, уселся на руку всаднице.

– Дозор несёте? – улыбнулась Зоряна, – хорошо. Дай знать на заставу, что мы возвращаемся, пусть встречу готовят.

Коршун издал тонкий крик, устремился ввысь. «Значит, поблизости застава есть, – отметила про себя Горлица, – видно в горах где-то прячутся. Дорога тут прямая, любого проезжего издали видно, а самих воинов и не разглядишь». Царевна приуныла. Не так-то легко сбежать отсюда. Можно сказать, совсем невозможно. Разве что птицей обернуться и улететь. И то вряд ли – коршуны-дозорные поймают. Тем временем горы уступили место зелёным лугам, на которых паслись коровы, козы, овцы. Показались деревянные избы, точно такие же, какие видела Горлица в Серебряном царстве, только какие-то блёклые, серые. Ни резных ставень, ни росписи. Ставни везде закрыты наглухо, жителей нигде не видно. В дома, что ли, попрятались, услышав конский топот? Жилая, но в то же время пустая деревня наводила ещё большую тоску, чем голые скалы. Поможет ли кто-нибудь из живущих здесь людей беглянке? Нет, наверное не помогут. Даже дверь не отопрут. Побоятся. Огонёк надежды в душе Горлицы всё больше угасал.

Солнце уже клонилось к закату, когда Ярослав вбежал во двор кощеева замка. Остановился возле конюшни, заржал. Мальчишка-конюх шустро поднёс жеребцу глоток тёплой воды. Два воина, ждавшие здесь же, почтительно склонились перед спешившейся Зоряной. Та кивнула им.

– Наконец-то дома.

– Здравствуй, царевна. Царь Кощей вас заждался. Велел передать, чтобы по возвращении тотчас к нему явились.

– Ну уж нет, – решительно возразила Зоряна, – пока от дорожной пыли не отмоюсь – никаких разговоров. Давайте-ка лучше невестой отцовой займитесь. Проводите, куда следует.

Сказав это, кощеева дочь направилась к замку. Сейчас первым делом велеть девке-чернавке баньку истопить, а уж потом к отцу.

Конюх, обихаживая Ярослава, попутно рассказывал о Горицвете, коне кощеева сына.

– Здоров, корм хорошо проедает. Только грустный был вначале, после вашего с сестрой отъезда, скучал видно. Каждый раз, как дверь в конюшню скрипнет, настораживался. Очень ждал. Я каждый день выпускал его в загон побегать, на верёвке гонял осёдланного. Верхом не садился, как и было приказано.

Ярослав слушал, кивал в знак одобрения. Мальчишка тщательно смыл с золотистой шерсти грязь и пот, потом отжал скребком воду, насухо вытер жеребца. Тот переступил с ноги на ногу, превратился в человека.

– Спасибо, Меньшик. Вижу, что ты надёжный человек. Тебе без раздумий можно доверить любую лошадь, самую ценную.

Паренёк зарделся, смущённо уставился в землю.

– Да ладно, – пробормотал он, – это же работа моя. И лошадок я люблю, забота о них мне только в радость.

Ярослав похлопал его по плечу.

– Всё равно спасибо. Пойду, проведаю своего красавца.

Увидев хозяина, Горицвет радостно заржал, прильнул носом к мятой серой рубашке, жадно втянул ноздрями родной запах. Ярослав погладил мерина, прижался щекой к щеке.

– Здравствуй, Цветик. Что, скучал по мне, рыжик?

Конь перебирал губами его волосы, дышал в ухо.

– Хороший. Я тоже беспокоился о тебе, – обнял конскую шею, – тяжело мне, приятель. Я ведь, похищая царевну, против своей совести пошёл. И слово, которое матушке дал, нарушил. В груди теперь прямо свербит. А Зоряне хоть бы что. Радуется, улыбается. Совесть её не мучает. Неужели ей действительно совсем не жаль Горлицу?

Горицвет смотрел в лицо Ярославу ласковыми карими глазами, словно силился понять, что говорит человек.

– Знаешь, Цветик, я Зоряне не рассказывал, как мать умерла. Ну о том, что её отец замучил насмерть. Сестрёнка ведь вспыхивает от обиды как солома от огня. Если бы решила против отца идти, простым непослушанием не отделалась бы. Я не хотел, чтобы её наказывали так же сурово, как меня. Боялся за Зоряночку. Вот и добоялся. Может я виноват в том, что у неё совсем нет жалости к слабому? Одна волшба в голове. Такая вот беда, рыженький. Царевна Горлица женой Кощея стать не согласится, а значит, жить ей осталось считанные дни. Получается, что её смерть на моей совести будет. Богатырю Добромиру и нянюшке царевниной тоже несладко придётся. И всё это – по нашей вине. Кто знает, может Добромир смог бы Змея одолеть, а сюда ему уж точно не добраться, –

Ярослав тяжело вздохнул, – пора мне, друг. Отец ждёт. Завтра ещё тебя навещу, принесу чего-нибудь вкусненького. Бывай.

Огладил лошадь по шее, вышел из конюшни. Справа высилась каменная громада замка. Взгляд Ярослава рассеянно скользил по окнам и стенам. Всё как всегда, за время их отсутствия ничего не изменилось. Окна пустые, мёртвые, разве что силуэт стражника изредка промелькнёт. А это что? Юноша остановился, внимательно вгляделся в высокую башню. Так и есть – ставни распахнуты. Лет пятнадцать уже не открывались, а теперь вот открыты. Сердце отчаянно заколотилось. Ярослав хорошо знал эту комнату, хотя уже давно в ней не жил. Помнил каждую трещинку на деревянной раме, каждую складку на занавесках. Именно там прошла жизнь его матери, и часть их с сестрой жизни. Правда Зоряна была совсем маленькой, когда их переселили в другое крыло замка, так что детскую свою разве что во сне иногда видит. Горло у парня вдруг пересохло, заныло в груди. Кто-то подошёл к окну. Ярослав приподнялся на цыпочки, стараясь лучше разглядеть этого человека. Точёная фигурка, волосы цвета спелой пшеницы, сплетённые в толстую косу. Горлица. Дыхание перехватило, поплыла из-под ног земля. Ярослав пошатнулся, прикусил губу, чтобы сдержать стон. Конечно, он предполагал, что новую невесту отец поселит там, где держал предыдущую полонянку, но старался гнать эту мысль прочь, в конце концов, не всё ли равно, куда заточат царевну? Почему же вид Горлицы, выглянувшей из окна башни, так больно ударил по сердцу? Волна жалости, сочувствия к девушке захлестнула его. И сразу же сменилась ненавистью к отцу. Настолько сильной, что даже в глазах потемнело. Совсем как в день смерти матери.

– Будь ты проклят, – прошептал Ярослав.

Звук собственного голоса, низкий, хрипловатый после нескольких дней молчания, заставил его очнуться. Силуэта в окне уже не было. Ноющая боль, однако, не желала утихать. «Так больше нельзя, – думал юноша, шагая к воротам, – надо что-то делать, надо».

Железный Волк, похоже, почуял его настроение: при виде кощеева сына огромный зверь вскочил, шерсть на холке встопорщилась, хвост вытянулся вдоль спины, в горле зарокотало рычание, напоминающее дальний раскат грома. Рука Ярослава легла на рукоять висящего на бедре ножа.

– Пропусти, – процедил он сквозь зубы, сам удивляясь появлению в голосе угрожающей нотки.

Рычание сделалось громче, зверь угрожающе наморщил нос, обнажая блестящие белые зубы. Ярослав выхватил нож. Плевать, что шкура у Волка железная, можно попробовать вставить клинок в пасть, как распорку. В жёлтых глазах хищника отразилось удивление. Верхняя губа, подрагивая, опустилась, улеглась вздыбленная шерсть. Сторож шагнул в сторону, освобождая проход. Юноша быстро прошёл к воротам. Закрывая за собой тяжёлую дверь, Ярослав вдруг ощутил дрожь в ногах, на лбу выступил пот. С удивлением уставился на свою руку, всё ещё сжимавшую нож. «Что это со мной? Против Железного Волка с такой булавкой. Хорошо сестра не видела». Перевёл дух, вытер лоб рукавом. Видок у него сейчас, наверное. Ладно, авось отец спишет всё на усталость.


В тронный зал брат и сестра вошли одновременно. Зоряна уже успела переодеться, выглядела она свежей и отдохнувшей. Ярослав же вновь ощутил прилив жгучей ненависти, поэтому, быстро поклонившись отцу, так и остался стоять с опущенной головой.

– Рад видеть вас с удачей, дети мои, – произнёс Кощей, – рад, что труд мой даром не пропал.

Зоряна просияла, Ярослав только ниже опустил голову.

– Расскажите, как вам удалось похитить царевну?

– План придумал Ярослав, – начала девушка, – а потом…

Она подробно рассказала обо всём, не упомянув только дружбу Ярослава с Добромиром, ни к чему это отцу знать.

За всё время рассказа Кощей ни разу не прервал дочь, только смотрел на неё. Изредка бросал взгляд и на сына. Лицо его было спокойным, не отражающим никаких чувств. Лишь когда Зоряна окончила повествование, на губах царя заиграла довольная улыбка.

– Ярослав, не хочешь ли добавить что-нибудь к рассказу сестры?

– Нет, – глухо отозвался парень, – она всё верно сказала.

– Хорошо, – Кощей слегка кивнул, – хорошо, что ты не предал меня, и сестру с пути не сбил. Не то страшной была бы расплата. Теперь я уверен в вашей преданности, и в качестве награды даю вам позволение покидать пределы моего царства, когда захотите. Если, конечно, не будете мне нужны в это время.

– Спасибо, батюшка, – поклонилась Зоряна.

– Спасибо, – Ярослав на миг поднял глаза на отца, затем снова склонил голову.

Усталость всё больше брала своё, заглушая даже болезненно ноющую в груди совесть.

– Теперь ступайте. Понадобитесь – пришлю за вами Мудреца, – Кощей коснулся головы ворона, как всегда расположившегося на спинке трона, – идите. Только помните – с этого дня вход в башню для вас закрыт.


Коридор, по которому стражники вели Горлицу, казался бесконечным, и каким-то заброшенным. Ни дуновения воздуха, ни звука, кроме эха их собственных шагов. Удивительно, как это Зоряна может называть подобное место домом? Вот они остановились перед запертой дверью. Страж отодвинул засов, заскрипели плохо смазанные петли, повеяло холодом. За дверью обнаружилась винтовая лестница. Каменные ступени, покрытые слоем пыли. Видно было, что по ним давно уже никто не поднимался. Горлицу привели на самый верх башни, в большую круглую комнату. Стражники сразу же с поклоном удалились, закрыв за собой дверь. Гулко простучали по лестнице их шаги, опять заскрипели дверные петли, лязгнул засов. Царевна зябко поёжилась. Как тут холодно… она оглядела комнату. Широкая кровать с пологом, столик у окна, два резных кресла, на стене овальное зеркало в позолоченной раме, сундук. Убранство богатое, но в воздухе чувствуется неприятный и нежилой запах застарелой пыли. К потолку подвешена колыбель. Большая, для двух младенцев. Горлица обхватила плечи руками, присела на край кровати. Несомненно, когда-то в этой башне жила женщина. Наверняка такая же пленница, как она сама. Тоже молодая красавица. Колыбель для ребёнка. Наверное, в ней спала Зоряна, когда была маленькой. А может и не только она, кто сочтёт точно, сколько девиц-красавиц похитил за свою долгую жизнь хозяин замка? Ведь и у них могли быть дети. Царевна подошла к окну. Оно выходило на замковый двор, можно было разглядеть подъёмный мост, конюшню. По двору медленно шёл паренёк. Молоденький, ненамного старше её самой. Он слегка пошатывался, словно от усталости. Внезапно остановился, взгляд его прямо-таки упёрся в окно башни. Видно заметил царевну. Она попыталась улыбнуться, но губы не послушались. Девушка опустилась в кресло. Зажмурилась до боли в веках, сжала кулаки, несколько раз глубоко вздохнула.

Прислушалась. В любой момент здесь мог появиться её похититель. Надо собраться с силами, чтобы не показать страха. Глянула на тяжёлый подсвечник. Совсем неплохо. Повернула кресло боком к двери, пододвинула подсвечник так, чтобы можно было в любой момент схватить его. Медленно, словно вода в обмелевшей реке текли минуты. Горлицу постепенно охватило какое-то оцепенение. Веки отяжелели, голова начала клониться вниз. Металлический лязг заставил её встрепенуться. Прислушалась. Дверные петли взвизгнули, видимо дверь распахнула очень сильная рука. Царевна ближе подтянула подсвечник. Сердце бешено заколотилось. Кто-то поднимался по лестнице. Девушка слышала тяжёлые шаги и негромкое позвякивание, какое производит воин в стальных доспехах. Дверь в комнату начала медленно открываться. Горлица вцепилась левой рукой в столешницу, пальцы даже побелели. Держать себя в руках. Она – не безвольная раба, и не позволит себе слабости испугаться. Через порог шагнул к царевне высокий седовласый воин. Белоснежные волосы, бледное лицо с тонкими губами и носом, напоминающим ястребиный клюв, черные, словно угли глаза с красным огоньком в глубине. Доспехи на воине тоже были чёрными, тяжёлыми на вид, но нисколько не сковывали движения, не лишали их гибкости. «Как будто жук в панцире, – невольно подумалось царевне, – и ничего чудовищного в нём нет. Лицо человеческое, правда, гладкое, ни усов, ни бороды, как обычно у стариков». Испуг её сделался уже совсем крохотным, с булавочную головку.

– Здравствуй, царевна Горлица, – голос чародея был на удивление звучным, без старческого дребезжания, – вижу теперь, как ошибочны слухи о твоей красе. Ты можешь затмить собой солнце.

– И тебе здравствовать, царь Кощей, – Горлица поднялась с кресла, распрямила спину, – проходи, присядь, – указала на второе кресло.

Она говорила медленно, делая большие паузы между словами, чтобы не дать предательской дрожи пробраться в голос. Когда в ответ на её приглашение сесть гость устроился в кресле, села напротив него. Правую руку, как и раньше, положила на стол, поближе к подсвечнику.

– Ты пришёл ко мне, чтобы о чём-то попросить, царь Кощей? Говори же, я слушаю.

– Попросить? – собеседник слегка приподнял брови, – я бы сказал, что у меня есть к тебе предложение. Такое, на которое не стоит отвечать отказом.

– Я слушаю, – повторила Горлица.

– Царевна Горлица, я предлагаю тебе стать моей женой.

– Почему же тогда ты не прислал ко мне сватов, как у людей положено?

– Я не человек, царевна, – усмехнулся Кощей, и красноватый огонёк в его глазах как будто стал немного больше, – мне не писаны людские законы и обычаи. Предвижу заранее твой ответ, и потому говорю: не спеши отказываться. Поверь, я неплохая партия для тебя. Не хуже заморского королевича, которого ты, кстати, в глаза не видела. Я богат и силён, мне, в отличие от других царей и королей не грозит, что смерть заберёт меня или сбросит с трона соперник. В моей власти исполнить любое твоё желание. Выйдя за меня замуж, ты станешь царицей, хозяйкой в моём царстве, и свободы твоей я ограничивать не стану. И обижать не стану, если не будешь волю мою нарушать. Подумай, Горлица, ты ведь девушка мудрая, должна выгоду свою понимать.

Кощей умолк. Молчала и царевна. С минуту они смотрели друг другу в глаза.

– Так что, царевна, пойдёшь за меня замуж?

– Нет, – твёрдым тоном произнесла Горлица, – твои слова звучат, быть может, и разумно, но мне твоё предложение не подходит. Ты прав, говоря, что своего будущего жениха, которого выбрал отец, я никогда прежде не видела, но я точно знаю, что, по меньшей мере, одно преимущество перед тобой у него есть.

– Какое же? Молодость? – усмехнулся царь.

– Доброе имя. Это куда дороже богатства и власти.

– Вижу, что ты умна, – в голосе Кощея послышалась нотка уважения, – хорошо, не буду тебя торопить. У тебя есть месяц на то, чтобы дать окончательный ответ. Всё равно выбора у тебя нет, сама понимаешь. Лучше стань моей по собственной воле. До встречи.

Он направился к двери. Переступил порог, закрыл её. Едва тяжёлые шаги на лестнице затихли, Горлица судорожно вздохнула, уткнулась лицом в ладони. Плечи её тряслись. Месяц, всего месяц остался у неё на то, чтобы придумать, как бежать отсюда. Или дождаться помощи, наверняка батюшка уже послал людей искать дочку. Вспомнила огненную реку, Змея, волка у замковых ворот. Под силу ли простому человеку одолеть эти преграды? Вряд ли. А раз так, нужно стараться самой.

Зоряна вошла в конюшню, заглянула в денник, где ночевал Ярослав, когда поздно возвращался с очередной прогулки «на своих четырёх». Так и есть: спит на соломенной подстилке, поглубже зарывшись в неё. Но не в конском облике. Такое на зоряниной памяти случилось впервые. Девушка негромко позвала брата. Тот даже не пошевелился.

– Ах, соня! Ну, я тебя разбужу! – подняла с пола соломинку, присела рядом со спящим Ярославом, похлопала жёстким стеблем по щеке. Парень недовольно пробурчал что-то, и перевернулся на другой бок.

– Упрямец. Ладно, осталось последнее средство. Эй, просыпайся! – пощекотала соломинкой в носу брата.

Он чихнул и открыл глаза.

– С добрым утром, – улыбнулась сестра, – больше суток уже спишь.

– Будешь тут спать, – проворчал юноша, но глаза его не были сердитыми, – совсем ты меня загоняла.

– Неправда. Никто тебя не гнал, сам выбирал, с какой резвостью скакать. У тебя солома в волосах, – осторожно вынула запутавшуюся соринку, – что ты как бродячий пёс, в конюшню пришёл ночевать?

– Здесь уютнее. Подстилка толстая, удобная, кони рядом, – Ярослав потянулся, – ох и выспался я.

Сестра обняла его за плечи.

– А я, пока ты спал, отыскала в библиотеке новую книгу. Начала читать – оторваться не смогла. Правда отец сказал, что заклятья там описаны очень сложные, не всякому человеку под силу их освоить.

– Значит, будешь теперь их учить? – по лицу Ярослава было заметно, что эту новую затею он не одобряет.

– Конечно буду! Знаешь, – она понизила голос до шёпота, – батюшка обещал, что если я овладею этой наукой, то он покажет мне самое ценное сокровище царства. Говорит, любой человек всё бы отдал за частицу его.

– Интересно, что бы это могло быть? Явно, что не золото и каменья самоцветные. Может и хорошее что-нибудь.

– Уверена, что хорошее. А ты меня ругаешь за то, что я волшебство изучаю.

– Неправда. Я ни разу в жизни тебя не ругал.

– Согласна, не ругал. Не ругал, – Зоряна чмокнула брата в щёку, – а ты сам-то, чем теперь думаешь заняться? Опять мерина своего выезжать?

– Да. Съезжу сначала в табуны, на жеребят погляжу. А потом в лес, за огненную реку. И мне польза, и Горицвету. Может, вместе поедем?

– Нет, братик, не хочу. В другой раз как-нибудь.

Ярослав вздохнул.

– Послушай, Яринька, что это с тобой? В комнате не спал, вид у тебя какой-то странный. Сам на себя не похож. Болит что-нибудь?

– Душа болит, сестричка. Горлицу жалко до боли.

– Ах, опять ты… Ну скажи, чем твои страдания ей помогут, вот скажи – чем? Её судьба сейчас в её собственных руках. Если она умна, то согласится выйти за отца замуж, тогда будет цела и невредима. А если дура, так дуру нечего жалеть. Забудь лучше о ней совсем.

– Ох, сестричка. Хоть вдумайся в свои слова. Если умная, то согласится женой стать. А ты сама бы согласилась?

– Я? – изумилась Зоряна, – я бы так просто не далась в руки насильнику. Уж придумала бы, как свободу себе вернуть. Ярослав, ты никак выручить её задумал?

– Да нет. Отца не победить, это я понимаю.

– Вот то-то. Поезжай лучше в табуны, как задумал. Я тебе харчей в дорогу соберу. Займись делом, глядишь, и душа болеть перестанет.

Горицвет бодрой рысью бежал по дороге, ведущей в деревню. Приподнимаясь над седлом и опускаясь обратно, в такт лошадиного хода, Ярослав не переставая, думал обо всём, что произошло с ним за последние дни. По мере того, как он удалялся от дома, крепло решение. Горлицу надо спасти. И не её одну. Сестрицу нельзя оставлять в кощеевом замке, нельзя допустить, чтобы отец сделал из Зоряночки подобие себя. Но как это сделать, как? Выход виделся только один – убить Кощея. Только есть ли на свете оружие, способное уничтожить бессмертного? Может и есть, да кто о нём знает? Кто решится рассказать? Вопросы, вопросы, а ответа ни одного не видать. Известно ли отцу, что Ярослав чуть не повздорил с Железным Волком? Наверное, известно, сторож обо всём ему докладывает. Только видно отец не счёл это серьёзной провинностью. Как бы там ни было, а не вредно оружием обзавестись. Меч у него уже был, только Ярослав редко брал его – железо мешает быстро менять облик с человечьего на конский, поэтому носил только длинный нож с костяной ручкой, чтобы поменьше было стали. И тяжести меньше, и для защиты годится. Надо ещё один раздобыть, надёжнее будет. И не просить сковать нож замкового кузнеца, а заехать к деревенскому. Авось не разболтает, что кощеев змеёныш к нему за ножом заезжал.


Звонкие удары молота о наковальню были слышны на всю деревню, поэтому найти кузницу не составило труда. Ярослав остановил коня, спешился.

– Эй, кузнец! Выйди, дело к тебе есть!

Звон стих. Внутри послышалась какая-то возня, затем дверь кузни распахнулась, и оттуда вышел рослый широкоплечий мужик в кузнечном фартуке.

– День добрый, царевич Ярослав. Никак могу чем-то услужить тебе? – он был, пожалуй, единственным человеком, который всегда смотрел на опального царского сына прямо, без намёка на недоверие и страх

– Подкова разболталась, надо подтянуть, – юноша кивнул в сторону мерина, – на левой задней.

– Не беспокойся, всё сделаю.

Кузнец завёл Горицвета в станок, привязал. Провёл пальцами по левой задней ноге, обхватил её, осторожно приподнял, уложил на свою левую ногу. Проверил, насколько крепко держится подкова. Хмыкнул. Освободил ногу коня, помог ему ступить на пол, выпрямился.

– Темнишь ты что-то, царевич. Подкова нисколько не расшаталась. Ты, конечно, правильно сделал, что не сказал сразу, зачем приехал: есть тут у нас парочка слухачей. Их не видно, а они – всё замечают, и царю Кощею докладывают. Скажи, что тебе на самом деле нужно?

– Нож мне нужен. Такой, чтобы за голенище запрятать.

– Есть такие, – кивнул кузнец, направляясь куда-то в угол кузницы, – вот, смотри, выбирай.

Ярослав придирчиво осмотрел предлагаемый товар. Все пять ножей были как на подбор, но один из них, с чёрной рукоятью как-то сразу лёг в руку. Парень взвесил его на ладони. Пожалуй, не только для стычки, но и как метательный сгодится.

– Этот беру. Вот, держи, – бросил мужику мешочек с золотом, тот ловко поймал его.

– Благодарствую, царевич. Жаль только, что нож этот самый обычный. Вот прадед мой рассказывал, будто его прадед ковал когда-то для самого царя Кощея особый нож. То есть по форме и виду-то он самый обычный, но внутрь его царь поместил что-то особенное. И спрятал надёжно.

– Спрятал? Зачем же он нож прятал?

– Того прадед не знал. Только несколько дней спустя, велели ему выковать герб, чтобы повесить над царским троном. Висит он там сейчас?

– Висит. Я его видел.

– Приглядись как следует к гербу, царевич. Глядишь и поймёшь, почему сразу после того, как выполнил кузнец Замята приказ, никто больше его не видел. Только не знали дружинники кощеевы, что Замята деду успел всё это рассказать.

– Спасибо тебе, кузнец.

– Доброго пути, царевич Ярослав. И пусть удача тебя не оставит.

Продолжение следует.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Ирина Ясемчик (Я.Исемчик)

Настоящее имя – Ирина Ясемчик. Родилась в 1980 г. Живет в Москве (Зеленоградский АО). Учится в Московской сельскохозяйственной академии имени К.А.Тимирязева (специальность – зоотехник-коневод) ...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МОРСКОЕ ЯБЛОКО. (Проложек), 142
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 69
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru