Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Я. Исемчик

г. Москва (Зеленоград)

ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА

Сказка

Пролог

Холодно, как холодно… В книжках, конечно, пишут, что в подземельях холодно, но слова на листе пергамента это – всего лишь слова, и в полной мере передать настоящего ощущения они не могут. Я весь дрожу: короткая летняя шерсть совсем не греет. Слегка потрескивает факел на стене. Он чуть рассеивает темноту, но что в этом толку? Я вижу открытую дверь, выйти через которую всё равно не могу – я привязан. Привязан длинным поводом уздечки к кольцу в стене позади меня. Узда запрокидывает мою голову, удила раздирают губы. Окрашенная кровью пена падает изо рта на грудь, смешиваясь с кровью из ран от плети. Отец довольно часто наказывает меня, но так жестоко, как сегодня, впервые. Хотя, признаться, повод в этот раз был серьёзный. Переступаю с ноги на ногу, тело отзывается ноющей болью. В коридоре слышатся чьи-то осторожные шаги.

– Ярослав! Ты здесь, братик?

Я негромко ржу. Проклятая уздечка не позволяет вернуться в облик человека. Свет факела в дверном проёме, он выхватывает фигурку девочки в мужской одежде. Зоряна, сестричка…

– Ярослав, – она облегчённо вздыхает, – миленький, живой… Потерпи, я сейчас…

Она быстро отстёгивает левый повод, и я опускаю голову, чтобы дать отдых затёкшим мышцам шеи. Зоряна гладит мою гриву, целует в лоб. Потом снимает уздечку. Я встряхиваюсь всем телом, и перекидываюсь в человеческий облик.

– Спасибо, сестрёнка. Но лучше бы ты не делала этого – если отец узнает…

– Не узнает, – отмахивается девочка, – раньше утра он сюда не придёт, а утром я всё сделаю, как было. Только смажу твои раны, чтобы они не болели. Снимай рубашку.

Она расстилает на полу попону, усаживает меня на неё, бережно смазывает раны на моей груди, боках и спине. Боль почти сразу утихает. Я с облегчением вздыхаю.

– Полегчало? Тогда поешь, – Зоряна достаёт из сумки флягу с молоком и хлеб.

Я с жадностью набрасываюсь на еду. Вкус её снова возвращает меня к событиям сегодняшнего дня…

– Ярослав, покатай меня, – зелёные глазищи смотрят с такой мольбой, что и камень бы не смог остаться равнодушным, – ты обещал, что покатаешь. Ты ведь говорил, что я хорошо езжу верхом.

– Я бы не хотел, чтобы ты садилась на меня без седла…

– А зачем седло? Ты ведь не будешь пытаться меня сбросить. Я удержусь. Ну, покатай, пожалуйста.

– Хорошо, – сдаюсь я, – только смотри: упадёшь – не плачь.

– Не буду, – обещает девочка, и глазёнки её радостно блестят.

Зоряна вынимает из котомки уздечку (запаслась заранее, стало быть, была уверена, что уговорит меня, хитрюга!) взнуздывает меня, взбирается на спину.

– Но, поехали!

Медленно иду по тропинке. Мы оба впервые так далеко от замка Кощея Бессмертного, грозного повелителя Железного царства. Врага всего живого… Нашего отца…

– Быстрее, Ярослав, быстрее! – Зоряна легонько касается каблуком моего бока, – ты как улитка!

Послушно прибавляю шагу. Тропка постепенно переходит в широкую, прямую как стрела дорогу, а дорога приводит нас к берегу огненной реки.

– Стой, дальше нельзя, – сестра натягивает повод, – отец не велит нам мост переходить.

Останавливаюсь со вздохом. Я и сам знаю отцов запрет, и до сих пор ни разу даже не подходил к мосту, но сегодня… «А мост-то совсем короткий, – приходит в голову неожиданная мысль, – если скакать во всю прыть, то быстро его преодолеешь, и спохватиться никто не успеет». Резко вскидываю голову, выдёргивая натянутый повод из пальчиков Зоряны, и срываюсь с места в галоп. Копыта грохочут по камням моста, сестра что-то испуганно кричит, но я чувствую, что она сидит крепко, и потому не замедляю скачки. Вот мы уже на середине моста. И тут гигантский змей преграждает нам дорогу: чёрный, чешуйчатый, его крылья распахнуты, пасть широко раскрыта. Я совсем забыл о страже… Останавливаюсь, сестра больно вцепляется в гриву, каким-то чудом удерживается на моей спине. Змей с шипением ползёт на нас. Я осаживаю. Сражаться с ним бесполезно. Едва мы оказываемся на берегу, сторож убирается обратно под мост. Зоряна спешивается, обнимает меня за шею.

– Что ты наделал, братик? Теперь…

Договорить она не успевает: перед нами как из-под земли возникает отец, глаза его красны, словно раскалённые угли.

– Сбежать хотели? Глупцы! Ваше счастье, что я велел Змею вас не трогать, – рука в железной перчатке хватает меня под уздцы, – ну, проси прощения, становись на колени, змеёныш!

Страх стискивает моё сердце, ноги дрожат, однако гордость оказывается сильнее, я встряхиваю гривой. «Нет». Выпустив узду, отец сильно бьёт меня по носу, из ноздрей течёт кровь. Это действует как хлыст на породистую лошадь. С оскорблённым ржанием взвиваюсь на дыбы, копыто врезается в закованную доспехом грудь мучителя. Человека удар такой силы, возможно, убил бы или, по меньшей мере, свалил с ног, но Кощей и не покачнулся. Неведомо откуда возникает в его руке плеть, дважды обрушивается на мои бока, из ран хлещет кровь.

– Я научу тебя слушаться, мерзавец! – он снова хватает повод уздечки.

Ещё удар, ещё…


– Ярослав! – голос сестры вновь возвращает меня к реальности.

– Спасибо, Зорянушка. Без тебя мне туго бы пришлось.

– Ох, братик… Ну зачем ты так? Повинился бы сразу, отец тогда не стал бы тебя бить.

– Ну да, – фыркаю я, – повиниться, на колени пасть, руку целовать… Пусть лучше бьёт.

– Да пойми, он же однажды просто убьёт тебя!

– Я так легко не отделаюсь, – усмехаюсь, – слишком сильно его задел. Он хочет сломать меня. Не дождётся.

Зоряна только качает головой, потом обнимает меня.

– Ты всё-таки береги себя. Ты ведь мой единственный друг.

– Буду беречь. Но слугой отца всё равно не стану.

Глава первая.

Брат и сестра

Зоряна прикрыла глаза, мысленно повторила слова заклинания, и удовлетворённо кивнула головой. На этот раз она ни разу не запнулась и не ошиблась ни в едином слове. Не зря же часами просиживала в библиотеке над толстой книгой в чёрном переплёте. Теперь при желании она сможет наслать на врага смертельную болезнь. Надо будет попросить отца, может быть он позволит попробовать на ком-нибудь из слуг. Вот только как скрыть это от брата… Зоряна прямо-таки увидела встревоженные серые глаза Ярослава, в ушах зазвучал его голос:

– Зачем, сестричка, зачем тебе чёрное колдовство? Не по-людски это…

Именно такой фразой неизменно встречал брат успехи младшей сестры в науке волшебства. Не все, конечно, лишь самые опасные, но всё равно не слишком приятно. Она ведь уже не ребёнок – весной семнадцать лет исполнилось. Вон, у простых людей девушки в таком возрасте уже своими семьями обзаводятся. Зоряна грустно вздохнула. В последнее время подобные мысли посещали её всё чаще. Появилась привычка подолгу смотреться в зеркало. Зелёные глаза, чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, подбородок с ямочкой, тяжёлая русая коса. Не сказать, что писаная красавица, но очень даже хорошенькая. Снова печальный вздох. Ни один юноша здесь не рискнёт и взглянуть на кощееву дочь, все боятся гнева отца, а за огненную реку её не пускают. А всё из-за той глупой попытки брата бежать из царства. Эх, Ярослав, Ярослав… Тогда ему было пятнадцать, сейчас уже двадцать, а он так и не понял, что Кощею лучше не противоречить. Всё дерзит, непокорствует, будто сам смерти ищет. Вместо того чтобы серьёзным делом заняться, на конюшне пропадает. А то и вовсе обернётся конём, да в табуны ускачет. Нашёл, на что время тратить. Лучше бы засел за колдовские книги, глядишь, ещё чему-то бы научился, кроме как лошадиный или собачий облик принимать. Ведь не может быть, чтобы он только способность превращаться от отца унаследовал. Или может? Ей вот этот дар не достался.

Хлопанье крыльев прервало мысли девушки. В приоткрытое окно влетел угольно-чёрный ворон, опустился на плечо Зоряны.

– Здравствуй, царевна, – произнёс он, слегка наклоняя голову, – отец зовёт тебя.

– Спасибо, Мудрец. Передай батюшке – сейчас буду.

Зоряна захлопнула книгу, поставила её обратно на полку, пригладила волосы, одёрнула на себе рубаху. Затем быстрым шагом, но без суетливости вышла из библиотеки и направилась в тронный зал.


Ярослав чуть ослабил повод, и конь мгновенно откликнулся: вытянул шею, прибавил ход, радуясь, что его наконец-то перестали сдерживать. Чувствовалось, что работа мерину нравилась. Оставалось самое последнее… Юноша бросил быстрый взгляд на препятствие посередине площадки. Всего лишь жердина, положенная на два невысоких чурбачка, но для Горицвета вполне может оказаться непреодолимым. Ошибки в обучении дорого обходятся лошади… Ярослав плавно натянул левый повод, заводя рыжего на прыжок. Тот недовольно прижал уши, всадник почти ощутил внутреннее сопротивление, ожидание удара. Неужто закинется?

– Давай, малыш, – в отчаянии прошептал Ярослав, одновременно высылая лошадь вперёд, – ты сможешь, верь мне. Ну!

И конь прыгнул. Тяжело, неохотно, но всё-таки прыгнул. Ярослав от души хлопнул животное по шее.

– Ай, молодец! Умница, теперь нам с тобой всё будет по плечу! Давай-ка ещё.

Они сделали ещё два прыжка, причём на этот раз Горицвет уже не выказывал ни малейшего недовольства. Всадник снова огладил его, перевёл в рысь, затем в шаг. Ярослав ликовал. Ему удалось победить страх лошади, доказать, что человек это не только боль. А ведь чуть не загубили коня. Жеребёнок отказался прыгать, его плёткой отхлестали, снова заставляют. Опять закинулся. И пошло: чем сильнее бьют, тем он больше сопротивляется. Если бы Ярослав вовремя не вмешался, могли и до смерти забить. Немало времени понадобилось, чтобы Горицвет снова позволил хотя бы оседлать себя, но Ярослав был терпелив. Он ведь на своей шкуре узнал, что такое удила и плеть…

Мелькнула чёрная тень, ворон опустился на ограду. Юноша поморщился. Надо же, именно сейчас.

– Здравствуй, царевич. Отец зовёт тебя.

– Коня отшагаю и приду. Пусть подождёт отец.

– Поторопись, царевич. Дело срочное.

Парень мысленно выругался, остановил лошадь, спешился, жестом подозвал мальчишку-конюха.

– Поводи его, пока не остынет, только верхом не садись.

Потрепал мерина по гриве, и зашагал к замку. На душе было неспокойно. Для чего он так срочно понадобился отцу? Перебрал в памяти свои проступки за последнее время. Вроде бы среди них не было ничего, за что можно наказать. Значит скорей всего посадят в подвал «для порядка». Проклятье! От счастливого настроения не осталось и следа. Ярослав поглядел на окна библиотеки. Шторы задёрнуты, значит, Зоряна уже закончила заниматься. Что-то рановато, как правило, сестричку от книг силой не оттащишь. Случалось, про обед и ужин забывала, засыпала в библиотеке. Поначалу такое рвение радовало юношу: он сам, занимаясь любимым делом, мог позабыть обо всём, но уж больно часто в руках сестры оказывались книги с опасными, прямо-таки смертоносными заклинаниями. Пытаешься ей объяснить, что нехорошо это, подло, на простых людей колдовство направлять, они же и защититься толком не могут, а Зоряна головой мотнёт и скажет:

– Я только изучить заклятье хочу, применять его мне без надобности.

Как будто не понимает, что от знания до применения расстояние не так уж велико. Вот и замок. Стражи у ворот нет, вместо неё вход охраняет огромный серебристо-стальной волк, он сидит совершенно неподвижно, словно железная статуя, но это впечатление обманчиво, зверь очень даже живой. И подтверждение тому – сверкающие жёлтые глаза. Ярослав коснулся рукой волчьей морды, страж обнюхал ладонь, замер на мгновение, затем медленно, неохотно наклонил голову, давая понять, что можно пройти. Кощеев сын перевёл дух. Не набросился. Значит, отцу пока нужен непокорный сынок. Потянул за кольцо, сделанное в виде свернувшегося в клубок чёрного змея, вошёл в замок. Чёрный змей… Последняя материнская сказка…


В окошко светит полная луна. Я слышу, как мать поёт колыбельную Зоряночке. А мне не спится. Стоит закрыть глаза, и я вижу отряд конных дружинников. Могучие витязи в сверкающих на солнце доспехах, мечи, копья. И главное – кони. Крепкие, но не грубые, с точёными головами и длинными «лебедиными» шеями, какой-то необыкновенной, золотистой масти, и шерсть их блестит не хуже доспехов. Я побежал следом за отрядом, но замыкающий погнал меня прочь, крикнув, что к лошадям нельзя подходить сзади. А потом кони пошли рысью, и я уже при всём желании не смог бы их догнать.

Огорчённо вздыхаю, и мать слышит это, подходит.

– Ярослав, ты что не спишь?

– Не знаю, мамочка… Не хочется.

– Не шуми, сестрёнку разбудишь.

– А я не шумлю. Мам, расскажи сказку.

– Тебе скоро пять лет, пора бы без сказок засыпать.

– Ну мамочка, ну пожалуйста. Я за это когда подрасту, буду сам Зоряне сказки рассказывать, и укачивать. А ты отдыхать станешь.

Мать улыбается. Последнее время она так редко это делает…

– И в кого ты такой хитрый? Ладно, так уж и быть, расскажу тебе сказку. Только обещай, что крепко запомнишь её.

Согласно киваю головой.

– Ну вот, – она медлит несколько мгновений, поглаживает кончик русой с проседью косы, на лбу залегает морщинка, – в некотором царстве, в некотором государстве жил да был один князь. Была у него жена любимая, и двое детей – сын и дочь. Сына князь любил, а в дочери ну просто души не чаял, баловал её, подарки дарил чуть не каждый день, – мать замолкает, быстро проводит рукой по лицу.

– А дальше?

– Дальше… Дальше молодая княжна выросла, и стали к ней добры молодцы свататься. Многие сватались, только княжна одного выбрала, того, кого больше жизни любила. И он говорил, что любит. Да только недолго счастье продолжалось. Как-то раз пошла княжна в сад погулять, и вдруг подул ветер, небо потемнело, налетел огромный чёрный змей, и унёс девушку далеко-далеко от родного дома, за глубокие реки, за высокие горы, – снова молчание, быстрый взмах руки перед лицом.

Страшная мысль пронзает меня.

– И что же, тот змей съел княжну?

– Нет, не съел. Змей был слугой одного… чародея.

– Злого?

– Да, сыночек, очень злого. Тот чародей предложил княжне стать его женой, но она не согласилась – очень жениха своего любила. И верила, что он её в беде не бросит. Чародей дал княжне время на раздумье. И всё это время она ждала. Все глаза проглядела у окошка, ожидая спасителя. Только он не пришёл. И брат не пришёл, и все те, кто когда-то дочери князя в любви клялись. Так и осталась девушка во дворце чародея полонянкой. Грустная получилась сказка…

Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы, так жалко бедную княжну. Мать тоже печально склоняет голову.

– Как же так, мама? Жених говорил, что любит, и не спас невесту… врал, выходит?

– Люди часто лгут о своих чувствах, Ярослав. Запомни это. Лучше никому не верить. Безопаснее.

– Ты не бойся, я не буду, как те люди. Я не дам вас со Зорянушкой в обиду никакому змею. Или чародею.

Мать улыбается, и в глазах её светится гордость.

– Я знаю, что ты смелый мальчик. Не ошиблась в тебе…

– Мам, а как же всё-таки никому не верить? Что, и тебе верить нельзя?

– Я другое дело. Я ведь твоя мать.

– А отец? Отцу можно верить?

– Нет! – выкрикивает она, и тут же испуганно оглядывается по сторонам, – уже поздно, Ярослав, тебе надо спать. Закрывай глаза, и ни звука больше.

– Но мама, сперва объясни…

– Нечего объяснять! Спи! – мать уже начинает сердиться, и я понимаю, что лучше не настаивать.

Послушно закрываю глаза, устраиваюсь поудобнее на постели.

– Спокойной ночи, мамочка.

– Засыпай, родной. Спи.

Вскоре я засыпаю и вижу во сне, как золотистый конь топчет огромного чёрного змея.

Глава вторая.

Испытание

Ярослав поднимался по лестнице, когда услышал, что его окликнули.

– Братик, ты далеко?

– К отцу. Он меня позвал зачем-то.

– И тебя? С чего бы это? Он никогда раньше не посылал за нами обоими одновременно.

– Я о том же думаю. Не к добру это.

– А ты не сделал ничего, что могло бы его разгневать?– Зоряна с тревогой взглянула в лицо брата.

– Да ничего. Некогда мне было отцовы запреты нарушать, я с Горицветом возился.

– Ой, Яринька, – вздохнула сестра, – что же всё это значит? Мне страшно за тебя.

Ярослав обнял девушку.

– Не тревожься, сестрица. Раз я до сих пор не умер от его наказаний, значит, и дальше жив буду.

Зоряна поцеловала брата в щёку.

– Идём, не будем задерживаться. А то отец может рассердиться.

– Да, отец нравом тот ещё змей, а змея дразнить не стоит, – усмехнулся парень.

Зоряна только головой покачала. Они шли по коридору, взявшись за руки. У входа в тронный зал остановились, и, как по команде, расцепили ладони. Ярослав глубоко вздохнул, и, толкнув золочёную дверь, шагнул в зал. Здесь не было ни стражи, ни придворных, лишь чёрный ворон примостился на спинке трона, за плечом сурового седого воина в чёрных доспехах. Сколько себя помнили Ярослав и Зоряна, на отце никогда не было одежды из ткани, лишь тяжёлые железные доспехи, железная же корона на челе. Казалось, доспех сросся с телом в единое целое.

Царь Кощей пристально наблюдал за вошедшими детьми. Ярослав покусывает губы, стало быть, уверен, что надо ждать наказания. Зоряна с тревогой выглядывает из-за его спины, смотрит на отца с беспокойством и вопросом.

Подойдя к трону, брат и сестра поклонились, и, выпрямившись, встали рядом, плечом к плечу. Кощей кивнул в ответ.

– Что ж, дети мои, – звучным голосом произнёс он, – двадцать лет я растил, воспитывал, обучал вас. А теперь настало время испытания.

Ярослав слегка вздрогнул, сестра ласково коснулась его руки. «Не для наказания позвал, – с облегчением подумала девушка, – а испытание пройти, так это даже весело! В самый раз проверить, как мои знания могут послужить в настоящем деле». Она радостно улыбнулась. Брат же, напротив, нахмурился. «О добром деле он нас не попросит. Чувствую, ничего хорошего это испытание не сулит».

– У соседа нашего, царя Воеслава, – продолжал меж тем Кощей, – подросла дочь-невеста – царевна Горлица. Я хочу взять её в жёны.

Зоряна удивлённо подняла брови, но ничего не сказала. Ярослав побледнел и прикусил губу.

– Не понимаю, причём здесь мы? – медленно произнёс он, – помнится, невест для тебя всегда Змей похищал.

– Ярослав, не надо, – Зоряна дёрнула юношу за рукав, – не дерзи, прошу тебя.

Кощей усмехнулся.

– Есть причина поручить это дело именно вам. Не сегодня-завтра царевну повезут к жениху, заморскому королевичу. Охранять её будут царские дружинники, и среди них богатырь Добромир. Силой его не одолеть, а вот хитростью взять можно. Ты, Ярослав, дерзок, непокорен, но ума тебе не занимать. Вот и придумай, как выполнить мою волю. А сестра поможет. Привезёте мне Горлицу – получите награду. Время у вас есть, но мешкать всё же не стоит. Ступайте.

«О награде заговорил, – подумал Ярослав, – небывалый случай. А Добромир этот видать, и впрямь силён, раз отец не рискует Змея против него выставлять».

Зоряна поклонилась и вышла. Ярослав хотел, было, последовать за ней, но у порога Кощей окликнул его. Юноша обернулся.

– Смотри, Ярослав, – негромко, без малейшей угрозы в голосе произнёс царь, в упор глядя на сына, – ослушаешься – пеняй на себя. Пощады больше не будет.

– Ярослав, ну что ты делаешь? – напустилась на брата Зоряна, едва закрылась дверь тронного зала, – по подземельям соскучился?

– Да брось, что я такого сказал? – фыркнул парень.

– Но ты же знаешь отца, он не любит, когда ему возражают. А у тебя был такой вид, словно ты хочешь отказаться выполнить его волю.

– По-твоему, я должен сапоги ему лизать?! – глаза Ярослава блеснули.

– Перестань, – сестра потрепала его по плечу, – пойдём лучше в библиотеку. Я там видела карту Серебряного царства. Есть у меня кое-какие мысли насчёт отцовой задачи.

Она потянула брата за рукав, тот покорно пошёл следом. И снова нахлынули на него воспоминания детства.


В последние дни мать всё чаще хворала, почти не поднималась с постели. Я уложил сестрёнку спать, потом подошёл к материнской кровати.

– Мама, ты как? Может тебе водицы подать?

– Нет, сыночек, не нужно. Подойди ко мне.

Я сел на край постели.

– Матушка, поправляйся скорей, пожалуйста. Нам так грустно…

Бледные, бескровные губы вздрагивают, но улыбка не получается.

– Ты уже большой, Ярослав, пора обходиться без меня.

– Как без тебя, почему?

– Слушай, не перебивай. Пришло время узнать правду… Сыночек… Помнишь, я рассказывала тебе сказку? Про княжну и чёрного змея?

– Помню.

– Так вот… это не простая сказка… Она обо мне…

– О тебе?! Это значит отец… злой чародей?

– Да. Негодяй… семьи меня лишил, чести… Все силы выпил…

У меня перехватило дыхание.

– Ярослав, милый… Обещай, что не будешь, как он, губить добрых людей, и сестре не дашь. Чем бы он ни грозил тебе, как бы ни убеждал ему служить, не соглашайся. Обещай!

– Да, матушка. Я клянусь, что не стану ему служить. И Зоряночку уберегу…

Мать улыбается, худая, вялая рука касается моих волос.

– Устала я, сынок. Посплю немного.

Она закрыла глаза. Я осторожно взял маму за руку, погладил её пальцы. Бедная, бедная! И одновременно с жалостью к матери меня захлестнула волна ненависти к отцу. Мало просто не служить ему! Он мучил мою мать, значит, теперь должен умереть! Мать глубоко вздохнула во сне, слабая, бессильная рука обмякла в моей руке. Я встряхнул её за плечо.

– Мама! Мама, ты что? Мамочка, тебе плохо? Проснись!

В этот миг хлопнула дверь, послышались шаги и звяканье железа. В комнату вошёл отец. Посмотрел на неподвижную мать, затем перевёл взгляд на меня.

– Она больше не проснётся, Ярослав. Забудь о ней.

– Ты, – я разом вскочил на ноги, руки сами собой сжались в кулаки, – ты убил её!

Замахнулся на отца, но тот ухватил меня за запястье, больно сжал. Так больно, что слёзы потекли по щекам.

– Ну и храбрец! – расхохотался Кощей, – нюни распустил.

Отшвырнул меня в сторону.

– Я всё равно тебя убью!

– Где тебе со мной, с бессмертным сладить? На одну ладонь положу, другой прихлопну.

– Убью…

– Сын мой… Твоя мать, Мстислава, была не очень умна. Она могла стать моей женой, царицей, хозяйкой моего царства. Так нет же, гордячка предпочла долю полонянки. Я дважды предлагал ей выйти за меня замуж. Но даже ради тебя она не пожелала смирить гордыню. Мстислава не любила тебя как сына, лишь как того, кто мог бы стать орудием её мести.

– Я тебе не верю!

Он подошёл ко мне вплотную, наши взгляды встретились. Я впервые так близко видел его глаза, чёрные, с красными огоньками на дне.

– Ты мой сын и наследник, Ярослав. Хочешь ты того или нет. Тебе не отречься от своей крови.

Снова нахлынула горячая волна ненависти.

– Всё равно служить тебе не стану! Никогда!

– Да неужели? У тебя нет другого выбора. Смотри!

Отец схватил меня за плечо и развернул к висящему на стене зеркалу. Я увидел своё лицо. И замер. Глаза мои из серых сделались красными, будто угли в очаге. Точь-в-точь как у отца, когда он гневается… Я с криком шарахнулся прочь, обхватил голову руками.

– Нет! Нет, нет…

– Убедился? Ты – мой змеёныш. Среди людей тебе места нет.

Зоряна расстелила на столе карту.

– Гляди, братишка. На юг, к морю, от столицы ведёт только одна дорога: на ней-то и нужно будет царевну перехватить. Присоединиться к ним по дороге, а как настанет удобный момент – выкрасть Горлицу.

– Погоди, сестрица. Мы с тобой прежде никогда за пределами Железного царства не были, обычаев жителей Серебряного царства толком не знаем. Если будем выдавать себя за простых людей, нас могут разоблачить. Надо историю какую-нибудь подходящую придумать.

– Ты, пожалуй, прав. Буду дочерью целительницы, которая жила с матерью в глуши, а после её смерти решила мир посмотреть, да ведовству новому поучиться. И брат со мной.

– Нет, как брату мне не стоит с тобой идти.

– Почему?

– Тебе ведь нужно втереться в доверие охране, а одинокой девушке это сделать проще.

– Верно, – согласилась Зоряна, – и как же быть?

– Хм… Думаю, у знахарки вполне мог быть муж-воин.

– Ну.

– А воин мог оставить в наследство дочери коня. Даже волшебного.

– Точно! Молодец, Ярослав, я бы не додумалась. Конечно, ты послужишь мне конём, и увезёшь нас вместе с царевной. Это не будет для тебя слишком тяжело?

– Полагаю, что нет. Конечно, надо взглянуть на Горлицу, но я и впрямь не в обычного коня превращаюсь.

– Значит договорились. Осталось последнее.

Зоряна вынула из мешочка на поясе зеркальце, подарок отца. Коснулась стекла, потом отняла ладонь.

– Покажи мне царевну Горлицу.

Поверхность зеркала затуманилась, потом дымка развеялась, и стал виден зелёный сад. Под молодой яблоней стояла девушка, юная, не старше Зоряны. Белолицая, синеглазая, с длинной косой цвета спелой пшеницы. В тонких чертах лица угадывалась грусть.

– Красавица, – вздохнул Ярослав.

– Некрасивые невесты отцу не нужны, – невесело усмехнулась Зоряна, – не думай об этом, брат. Мы просто должны выполнить приказ.

– Ведь погубит он её. Как нашу матушку, как многих до неё…

Девушка пожала плечами.

– Не она первая, не она последняя. Тебе-то что?

– Да как ты не понимаешь?! Мы же своими руками её на эту муку отдадим!

– Дурак! – в сердцах воскликнула Зоряна, – Горлицу жалеешь, меня бы лучше пожалел! Если откажешься волю отца исполнить, он тебя как пить дать казнит! Я тогда совсем одна останусь, без брата, без защитника.

От досады слёзы выступили на глазах кощеевой дочери. «Ну почему он такой упрямый!» У Ярослава сжалось сердце.

– Зоряночка, сестрёнка…

– Ярослав, прошу тебя. Царевну ты своим отказом не спасёшь, а себя погубишь, – всхлипнула, – Яринька, пожалуйста…

Она обняла брата за шею, уткнулась лицом в его грудь. Тот крепко прижал девушку к себе и зашептал:

– Сестричка, милая… Послушай, за нами ведь пригляда не будет, бежим отсюда!

– Молчи, – ладонь Зоряны накрыла его губы, – куда нам бежать? Отец если захочет из-под земли нас достанет. Да и люди. Думаешь, они простят нам, что мы его родная кровь? Поверят, что зла никому не желаем? Ты вспомни, даже жители Кощеева царства стараются лишний раз к нам не приближаться, просто так, на всякий случай. Что уж тогда о других говорить…

Ярослав замер. И в самом деле, думая о побеге, он никогда не задавался вопросом, что делать после. Для него главным было вырваться на свободу.

– Придумаем что-нибудь, – неуверенно произнёс он, – я неплохо владею оружием, а воины везде нужны.

– Ну и будешь всю жизнь чужие приказы выполнять. По мне так не велика разница. Послушай… все эти разговоры ни к чему, потому что от отца не скроешься. Ярослав… прошу тебя, не перечь отцу. Ради меня…

– Хорошо. Собирайся в дорогу. А я уздечку и седло подберу подходящие, не слишком пышные.

– Вот то-то, – Зоряна разом повеселела, – ну иди, иди…


Царевна Горлица ласково погладила ствол яблони, коснулась листьев. Она сама не знала, чем ей приглянулось именно это деревце, просто тянуло сюда каждый раз, как случалась печаль либо радость. Вот и сегодня пришла… А беда или радость привела, сама понять не может. Казалось бы, веселиться надо, свадьба впереди, но как же не хочется покидать родные края! В южном королевстве всё другое: и люди, и жизнь. Кто там будет любить её так, как любят в Серебряном царстве? Будет ли хоть муж любить? Она ведь и не видела его ни разу, может он нехороший человек… На чужой стороне – пожаловаться, и то будет некому.

– Яблонька, яблонька, грустно мне, – вздохнула царевна, – совсем уж скоро проститься придётся и с батюшкой, и с братцем милым, и с тобой, подружка моя безмолвная. И ничего не изменить – батюшка слово дал королю, отцу жениха. А мне за это слово волей своей девичьей расплачиваться.

Горлица прижалась щекой к шершавой коре дерева, две слезинки скатились по лицу. Листья яблони шелестели, и девушке казалось, что они шепчут слова утешения. Может, права была старая нянюшка – в дереве действительно воплотилась душа умершей родами матери? А слёзы всё текли по щекам.

– Эй, сестричка, отзовись!

Горлица быстро вытерла лицо, обернулась на зов брата.

– А, Ладимир. Я вот решила по саду прогуляться, вдруг это в последний раз…

– Перестань – царевич погладил сестру по голове, – не в темницу же тебя заточать собираются. Неужели думаешь, что батюшка тебя отдал бы за жестокого человека? Ты же его дочка, кровинка, горлинка ненаглядная. Он счастья тебе хочет.

– Не будет мне счастья с нелюбимым мужем.

– Зачем же заранее так говорить? Может, полюбится тебе королевич?

Царевна опять смахнула слёзы. Почему-то при разговоре о любви перед мысленным взором девушки во весь рост встал Добромир. Конечно, не пристало царской дочери часто думать о простом дружиннике, и всё же… Он не чета другим, и даже не в богатырской силе дело. Улыбка у него простая, открытая. Увидишь её, так сразу станет на душе тепло и радостно.

– Не убивайся ты раньше времени, Горлинка, – посоветовал брат, – всё образуется. Я бы сам с тобой поехал, да батюшка очень плох, придётся мне с государственными делами управляться.

Горлица подавила тяжёлый вздох. Болеет отец, вот и спешит со свадьбой. И легче от этой мысли не становится.

– Тревожно мне как-то, братец. Путь такой дальний…

– Не тревожься. Не одна же поедешь, с охраной. В десятке Разумника воины все как на подбор, а уж при Добромире ни один разбойник напасть не решится.

– Добромир? – царевна почувствовала, как кровь прилила к её щекам, – о, тогда я впрямь ничего бояться не буду!

– Вот и ладно, – обрадовался Ладимир, – вот и не грусти больше.

– Постараюсь, – сестра улыбнулась в ответ, но улыбка всё же вышла грустная, – значит, завтра отправляемся. Что-то ждёт впереди…


Глава третья.

Истислав

Зоряна с наслаждением подставила лицо солнечным лучам, полной грудью вдохнула напоенный ароматом трав воздух. Начало лета, что может быть лучше.

– Хорошо-то как, братик. Небо синее-синее, солнце жаркое, трава зелёная, будто вымыта, – засмеялась, – чушь какую-то говорю, прямо сама себе удивляюсь. Наверное, это свобода. Как жаль, что ты не можешь разговаривать, – она погладила по шее буланого красавца-коня, – наверное, мог бы мне больше рассказать.

Ярослав кивнул головой. Три дня скачки, сначала через Железные горы, потом по хитрым тропинкам дремучего леса, а дальше напрямик, без дороги, чтобы быстрее нагнать обоз. Есть повод для гордости: даже волшебный конь может надорваться, если неверно рассчитать силы.

– Ты у меня молодец, – сестра словно угадала его мысли, – к вечеру выйдем аккурат к месту их ночлега. На ночь глядя меня уж точно не прогонят, сжалятся над беззащитной девушкой.

Кощеева дочь опять засмеялась, коснувшись ладонью рукояти длинного меча.

– Нет, всё же тут очень красиво. Ой, Яринька, погоди, остановись, я слезу.

Зоряна спрыгнула со спины жеребца, сорвала ромашку и снова села в седло. Брат только фыркнул. Всё же девчонка и есть девчонка, сколько бы лет ей ни было. Сейчас начнёт гадать «любит – не любит». Ну, точно. Он дёрнул шкурой, стряхивая приставший к шерсти лепесток. Впрочем, такие мелочи не могли испортить путешествия. Ровная дорога под копытами, солнце в безоблачном небо, лёгкий ветерок. Ярослав осторожно захватил губами зелёный листок, медленно разжевал. Да, сестра права, тут всё иначе, чем дома. Даже вкус травы гораздо слаще, и словно бы свежее. Ехать бы да радоваться, только задача отцова давит на сердце тяжким грузом. Не нарушает ли он сейчас слова, которое дал пятнадцать лет назад умирающей матушке? «Не стану Кощею служить, и Зоряну уберегу». С другой стороны и сестра права: раз Кощей решил взять царевну в жёны, значит так или иначе заполучит Горлицу, найдёт исполнителя. Только вот брата у Зоряны уже не будет… «Матушка, матушка… Я ведь тебе и сестру беречь обещал! Тебя не вернёшь уже никакой клятвой, исполненной или не исполненной, а сестричка любимая вот она, здесь. Если отец на меня разгневается, то и Зорянушка может пострадать». Этого допустить кощеев сын никак не мог.

По обочине дороги прыгали, весело чирикая, воробьи. Лошадь и всадница нисколько их не пугали. Внезапно из высокой травы выскочил большой чёрный пёс, приземлился в самую середину бойкой стаи, птички разом разлетелись врассыпную. Зоряна вздрогнула от неожиданности и выронила цветок.

– Ой, досада какая. Там три лепестка осталось, – девушка хотела было спешиться, но произошло неожиданное: пёс подобрал упавший цветок, и, поднявшись на задние лапы, оперевшись при этом передними на седло, протянул Зоряне.

– О… Спасибо, – она взяла ромашку, погладила собаку по голове, – ты учёный пёс? А где твой хозяин?

– Твоя правда, девица, – человеческим голосом произнёс пёс, – когда-то я был учёным, а теперь вот…

– Ого, – Зоряна опять вздрогнула, – ты человек заколдованный? За что ж тебя так?

– А ни за что. Просто я нашёл в старинной книге состав зелья, которое позволяет превращаться в зверя. Мне показалось, что если добавить туда ещё пару составляющих, то оно позволит сохранить способность говорить, а то уж больно неудобно… Как видно, я немного ошибся… В собаку-то превратиться и речь сохранить удалось, но зато в человеческий облик никак… Так теперь и бегаю в пёсьей шкуре.

Ярослав мысленно усмехнулся. Отец на первом же уроке волшебства объяснил ему, что превращения куда лучше даются при помощи заклинания. Если же волшебной силы в тебе достаточно, то со временем уже и заклятье не нужно. Отсутствие речи, в конце концов, не так уж и мешает.

– В подобные зелья опасно привносить что-то своё вот так сразу, без проверки, – наставительно произнесла Зоряна, – хотя теперь ты это и так понял. Но знаешь, я бы на твоём месте не стала расстраиваться: действие зелья вполне можно снять.

– О, я вовсе не жалуюсь, – пёс уселся на землю, – преврати меня зелье в какую-нибудь мелкую брехливую шавку, я бы, пожалуй, ещё мог загрустить. Но я, как ты видишь, стал лайкой, вполне благородная и красивая порода.

Желая подтвердить свои слова, учёный встал и гордо поднял пышный хвост-колечко. Шерсть у него была пушистая и блестящая, лапы украшали белые носочки, грудь – ровное круглое пятнышко.

– Что до второго твоего вопроса, так ты не первая встречная, а уже… Не помню, не считал. Обычно я стараюсь вести себя с людьми как собака, и разговариваю лишь после того, как убеждаюсь, что человек не склонен действовать опрометчиво. До сих пор ни разу не ошибался. Возможно, это собачье чутьё. Кстати, меня зовут Истислав.

– Я – Зоряна. А это, – она тронула гриву коня, – Яр.

Истислав завилял хвостом.

– У тебя красивое имя. И глаза. Достаточно взглянуть в них, и ощущаешь, что поднимаешься к небу.

Девушка засмеялась, щёки её слегка порозовели. Ярослав же, напротив, недовольно прижал уши.

– Да ты льстец, почтенный.

– Ни капли. Я говорю чистую правду. Позволь узнать, девица, куда ты держишь путь? За время своих скитаний я видел немало странников, но одинокую странницу встречаю впервые.

– Дело в том, Истислав, что я не так давно осиротела.

– Прими мои соболезнования.

– Да, да… Так вот, моя мать была травницей, и всю жизнь прожила в лесу, а мне хочется увидеть что-то кроме деревьев и птиц. Отец оставил мне в наследство волшебного коня и меч, с их помощью я сумею себя защитить. Вот, иду теперь, куда глаза глядят…

– Как и я, – подхватил Истислав, – может быть, ты позволишь мне сопровождать тебя? Меч и конь дело хорошее, но всё же большой сильный пёс с острыми зубами будет не лишним. Лайки и медведей не боятся.

Зоряна задумалась. В словах учёного определённо есть резон. Собаке легче всё время находиться рядом, а неизвестно ещё, как примет их охрана Горлицы. Да и поболтать будет с кем, ведь Ярослав в зверином облике нем.

– Идём вместе. Веселей будет.

Истислав радостно залаял, закружился на месте, пытаясь поймать свой хвост.

– Ой, извини. Я просто очень рад, и радость рвётся наружу вот таким собачьим манером…

Обрадованный учёный потрусил вперёд по дороге. Ярослав двинулся следом.

– Так значит, ты учёный? Какие науки тебя занимают?

– Все понемногу, – качнул хвостом Истислав, – с детства читал все книги, какие под руку попадались. Мать даже сердилась.

– Почему сердилась? – удивилась Зоряна, – меня отец наоборот, хвалил.

– Так то отец. Моя мать хотела, чтобы я стал купцом и продолжил семейное ремесло, но я, признаться, не вижу счастья в том, чтобы умножать богатство. От него одни неприятности: спишь вполглаза, всё боишься, что воры залезут. Нет, я чувствую себя гораздо лучше с тех пор, как стал собакой. Сам себе хозяин, куда хочу, туда и иду. Правда, пищу добывать поначалу было сложновато, но ничего, приноровился мышковать, иногда добрые люди подкармливают. Вот только птицу словить ни разу не удавалось.

– Просто это дело кошек, – утешила учёного Зоряна, – у лайки задача другая – выследить добычу и позвать хозяина.

– Так теперь мы можем охотиться вместе! – Истислав даже подпрыгнул от радости, – хотя у тебя нет лука и стрел, но можно придумать что-нибудь другое. Было бы очень интересно описать охоту с точки зрения охотничьего пса. Ты могла бы записать то, что я буду рассказывать.

– Вижу, ты совсем не торопишься вернуть себе человеческий облик? – Зоряну всё больше забавлял случайный попутчик.

– Как тебе сказать. Наверное, я и впрямь не особенно стремлюсь к этому. Да и возможности такой нет: с собачьим зрением читать книги невозможно – буквы мелковаты, а колдуна или волшебницу, сведущую в таких делах, найти непросто. Кстати, Зоряна, твои познания в искусстве врачевания могут как-то помочь?

– Нет, – честно призналась девушка, – о подобных случаях не пишут в книгах. Разве что в сказках.

– Мне ещё ни разу не доводилось читать сказок о рассеянном учёном и прекрасной деве. Но это же не значит, что её нельзя сочинить.

«И с чего сестричке понадобился этот болтун? – сердито подумал Ярослав, – ехали себе и ехали, прекрасно вдвоём бы справились»

Он ускорил шаг, чтобы быстрее достичь лагеря царевны, но Зоряна не обратила на это внимания, она, казалось, забыла обо всём, кроме Истислава, который в это время рассказывал о каком-то травнике, найденном им однажды в отцовой библиотеке. Какое-то новое, незнакомое доселе чувство шевельнулось в душе Ярослава. Не то обида, не то…

– А ты жил в столице до того, как пустился в странствия? – спросила Зоряна у собеседника.

– Да, – кивнул тот.

– И как там живётся?

– В целом неплохо, но суетно. Даже подумать в тишине и то нечасто удаётся. Впрочем, дочери лекарши-затворницы наверное трудно это понять.

– Ты прав. У нас, напротив, тишины слишком много.

За интересной беседой любой путь, как известно, становится короче. Зоряне казалось, что не прошло и пяти минут с момента их встречи с заколдованным учёным, когда Ярослав с шумом втянул ноздрями воздух и заржал. Из-за поворота дороги послышалось ответное ржание. Истислав повернул голову на звук.

– Похоже, мы тут не одни, – сообщил он, нюхая воздух, – пахнет людьми, лошадьми и едой, недавно состряпанной на костре.

– Как думаешь, они позволят нам расположиться на ночлег рядом с ними?

– Я считаю, они обязаны нам это предложить. Может, ты и хорошо владеешь мечом, но всё же ты девушка…

Ярослав опять заржал, на этот раз насмешливо. Видел бы попутчик, как Зоряна в одиночку побивает троих поединщиков, причём без всякого колдовства.

– Рада, что ты так заботишься обо мне.

– Но должен же хоть кто-то присмотреть за тобой.

Девушка улыбнулась. Впервые в жизни о ней проявил заботу кто-то кроме брата. Это было очень приятно.

– Только ты, пожалуйста, позволь начать разговор мне, – попросила спутника Зоряна, – как бы не испугал их говорящий пёс.

– Чего меня пугаться? Я сразу скажу им, что не кусаюсь,– уголки губ лайки вздёрнулись кверху, придавая морде смеющееся выражение, – шучу! Конечно, раз ты просишь, я буду молчать, пока не позволишь говорить.

Глава четвёртая.

В лагере царевны


Троица приблизилась к лагерю. Первым их заметил дюжий парень, чистивший могучего серого мерина. Увидев путников, подошёл поближе, окинул пристальным, но, в общем-то, дружелюбным взглядом.

– Здравствуй, девица. Кто ты, куда путь держишь?

– И тебе здравствовать, добрый молодец. Зовут меня Зоряной, а куда путь держу, и сама толком не знаю. Я дочь знахарки, в лесу жила. Иду вот по белу свету, смотрю, что кругом делается. Позвольте на ночлег возле вас остановиться?

– Я бы позволил, да только я человек подневольный. Старшего спросить нужно. Да вот и он идёт.

К парню подошёл мужчина в доспехе, в чёрных волосах его блестели серебряные нити.

– Что случилось, Добромир?

«Добромир? Вот значит, каков он, сильнейший из воинов Серебряного царства», – подумал Ярослав. Он внимательно оглядел молодца. На вид чуть постарше его самого, наверное лет двадцати трёх, ростом на голову выше командира, а в плечах шире его раза в два. Кулак с головку младенца. Пожалуй, если двинет как следует, враз копыта отбросишь. И всё же богатырь не казался опасным, несмотря на внушительный вид. Может, причиной тому были доверчивые серые глаза? Силач со взглядом жеребёнка-годовичка… Сказка, да и только. Жеребец снова прислушался к разговору Зоряны и десятника.

– Прошу тебя, добрый человек, не гони нас. Мне не привыкать ночевать одной в чистом поле, но с людьми как-то надёжнее, – при этих словах девушка украдкой бросила на Добромира умоляющий взгляд.

– Правда, Разумник, пусть остаются. Ну какой вред может причинить девушка с собакой?

– Ты к коню её повнимательнее приглядись. Таких даже в царских конюшнях не увидишь. Шерсть так и переливается золотом, знать, не простой конь, колдовской. Откуда он мог взяться у дочери простой знахарки?

– Мой отец был воином и однажды оказал услугу одному чародею, – не растерялась Зоряна, – а тот чародей в благодарность подарил ему Яра.

– Подарки чародеев не всегда к добру.

– Яр мне как брат родной: оберегает, защищает. Никакого зла в нём нет.

– А пёс? Тоже родительское наследство?

– Нет. Это не обычный пёс, а человек заколдованный, я его по пути встретила и предложила идти со мной, – девушка решила, что в сейчас полезней всего будет говорить правду. Судя по всему, в Серебряном царстве не были в ходу страшные сказки о злых чародеях, и сами чародеи тут давно уже не пакостили, раз при виде волшебного коня воевода не велел браться за оружие.

– Не совсем так, – вмешался Истислав, – на самом деле я пошёл с Зоряной, чтобы охранять её. И никак не думал, что столь доблестные витязи откажут одинокой страннице в приюте.

Разумник с удивлением уставился на лайку, поперхнулся.

– Вот так чудеса! – воскликнул Добромир, – говорящий пёс, волшебный конь. И прав пёс-то: негоже прогонять девицу.

– Чародейство, – проворчал в бороду Разумник, – но закон гостеприимства требует… Так уж и быть, оставайтесь.

Зоряна просияла.

– Благодарю, – она соскочила на землю, сняла повод с шеи жеребца.

– Позволь, гостьюшка, я о твоём коне позабочусь? – попросил Добромир, – экая диковина, хочется поближе его рассмотреть.

– Что ж, позаботься, если охота. Только не спутывай, пусти так пастись. Яр всё понимает, он не станет с другими лошадьми драк затевать и не сбежит.

– Умный. Ну, пойдём, Ярик, пойдём со мной.

Добромир расседлал жеребца, затем принялся тщательно растирать его спину пучком травы. Ярослав довольно прикрыл глаза, нижняя губа у него отвисла от удовольствия. Зоряна обычно уделяла не слишком много времени уходу и чистке: всё равно брат отдохнув, примет человеческий облик, и сможет сам о себе позаботиться. Добромир же принадлежал к той породе лошадников, для кого конь не просто рабочая скотина, а верный товарищ. Руки у богатыря были сильные, мозолистые, как у человека, привыкшего к тяжёлому крестьянскому труду. Ярослав ткнулся носом в буйные русые кудри парня, благодаря за заботу. Тот счастливо засмеялся, погладил лошадь по гриве.

– Красавец. Шерсть-то какая мягкая, будто волос человеческий. Хорошо, что вы с хозяйкой на нас набрели: и вам спокойней, и нам веселей, – Добромир понизил голос, – мы ведь дочку царскую к жениху везём. Царевна-то наша не старше твоей хозяйки, может, подружатся они. Горлица добрая, сердечная, без внимания сироту не оставит.

Теперь в его тоне послышались грустные нотки. И о чём только была та грусть?.. Ярослав огляделся по сторонам. Лагерь располагался на берегу озера. Шатры, повозки, сбившиеся в табунок спутанные кони. Меж шатров ходили молодые дружинники. У костра заметил Зоряну, беседовавшую о чём-то с кашеваром, Истислав растянулся на земле, и видимо тоже время от времени вмешивался в разговор. Пустобрёх. И с какой стати сестрица глаз с него не сводит, что он там такое умное говорит? Жаль, ветер голоса в другую сторону относит. Как бы не пришлось сестру силой отсюда увозить, заодно с царевной. Кстати, где может быть Горлица? Вряд ли длинные путешествия привычны для царской дочери, должно быть, притомилась, спит теперь. И скорей всего вон в том большом шатре с золотисто-зелёным флажком на верхушке. Надо будет ночью подобраться поближе к нему, разведать, сколько человек охраняет его, как вооружены. Снова глянул на смеющуюся сестру, и на виляющий хвост чёрной лайки, негодующе фыркнул.

– Что, забыла про тебя хозяйка? – Добромир отбросил травяной жгут, огладил жеребца, – не обижайся на неё: хоть ты и умница, но всё же конь. А человеку с людьми побыть хочется. На-ка вот лучше сухарик.

Богатырь достал из мешочка на поясе кусок ржаного хлеба, щедро посыпанного солью, протянул Ярославу. Тот с жадностью съел лакомство и даже облизнул солоноватую от пота ладонь.

– Славный. Ну, ты отдыхай пока, сил набирайся, а я к своему Булату пойду, он тоже внимания требует.

Едва Добромир ушёл, Ярослав с удовольствием покатался по земле, встал, отряхнулся. Нет, не так уж плохо быть конём. Подойти что ли поближе к костру, может, ещё кто-нибудь сухариком угостит? Правда, там трава вся вытоптана, лучше пока здесь остаться. Уж больно есть хочется. За большим шатром можно и отсюда понаблюдать.


Зоряна приветливо улыбалась всем, кто подходил поздороваться, охотно повторяла свою историю каждому из собеседников. Это уже начинало надоедать, но ничего не поделаешь. Главное, что ей позволили остаться, а уж задержаться подольше она сумеет. Пока что с подозрением к ней отнёсся один Разумник. Впрочем, его можно понять, царская дочка – не куль с мукой, если с ней что случится, десятник головой расплатится. А Добромир-то! Вот уж воистину сила есть ума не надо – увидал волшебного коня, и про всё на свете забыл. Даже на девушку не взглянул, всё на жеребца пялился. И хорошо, что она взяла с собой Истислава: говорящий пёс отлично отвлечёт на себя внимание людей. Глядишь, потом и не вспомнят толком, как пришелица выглядела. Дело за малым: уговорить Горлицу покататься верхом, отъехать от лагеря, и предложить поменяться лошадьми. Или другой какой уловкой заставить сесть на Ярослава.

– Угощайся, гостьюшка, – кашевар протянул Зоряне миску с кашей, вторую поставил перед псом, – и ты поешь.

– Благодарю.

Девушка неспешно принялась за еду, Истислав тоже уплетал за обе щёки. Зоряна оглянулась на брата. Пасущийся неподалёку жеребец поднял голову, перехватил взгляд сестры и фыркнул. Надо будет после ужина поговорить с ним. Ох, нет… ведь теперь Ярослав не сможет принимать человеческий облик, раз здесь пёс – не ровен час учует запах чужого человека или по следам разберёт. Хотя, план в целом готов, нужно лишь уточнить кое-что. Зоряна доела свою порцию, и пошла к озеру, вымыть плошку. Проходя мимо Ярослава, едва слышно окликнула его.

– Эта скачка сильно тебя утомила? – спросила девушка, окуная в воду миску.

Жеребец кивнул.

– Сколько времени понадобится на отдых?

Конь задумался, дважды ударил копытом о землю.

– Два дня? Хорошо. Я как раз успею всё обдумать. Пока постарайся внушить как можно больше доверия дружинникам. Покажи добронравие своё, кротость. А я займусь царевной. Отдыхай, милый.

Зоряна вернулась к костру. Она сразу услышала звонкий девичий смех, увидела, что рядом с Разумником сидит золотоволосая девушка в синем с белыми узорами платье. Большие, сапфирового цвета глаза искрились весельем и дружелюбием.

– Ты Зоряна? Разумник мне уже рассказал, что ты странствуешь со своим заколдованным псом. Должно быть страшно интересно! Я так в жизни своей кроме дворца ничего, считай, и не видела.

– Дворца? – Зоряна сумела изобразить удивление, – так ты значит царевна Горлица?

Горлица засмеялась, словно серебристый колокольчик зазвенел.

– Да, царевна. А что, не похожа?

– Похожа, – Зоряна ответила самой сердечной улыбкой, – правду говорят, что краше нашей царевны на всём свете никого нет.

Горлица зарделась.

– Да ладно, ты и сама красивая. Давно странствуешь-то? Расскажешь мне, что видела?

– Расскажу. Только не так уж много я успела повидать. Вот Истислав… Кстати, где он? Что-то давно молчит…

– Здесь твой пёс, – рассмеялся один из дружинников, указывая на свернувшуюся калачиком лайку, – поел и на бок, храпит вовсю.

– Хороший, пушистенький, – Горлица подошла, легонько, чтобы не разбудить собаку, погладила лоснящийся чёрный мех.

– Видно беседу придётся до завтра отложить. Ты уж прости, царевна, устали мы с дороги, вот Истислава и сморило.

– А ты сама разве не устала?

– Есть немного, – кивнула Зоряна, – сейчас поспать часок-другой самое милое дело.

Девушка потянулась и зевнула.

– Так пошли в мой шатёр, – предложила Горлица, – кроме меня там только мамушка Забота ночует, места для тебя хватит. Поживём пока вместе, и мне не так скучно будет.

– Спасибо царевна, – кощеева дочь опустила глаза, чтобы не было заметно, как в их глубине заискрились зелёные огоньки, – ты так добра, мне, право, неловко.

– Не говори так. Мне это в радость, – улыбнулась царевна.

Мамушка Забота оказалась полной краснощёкой женщиной, уже немолодой, но не утратившей живости и расторопности.

– Сейчас, сейчас, девица, постель тебе готова будет, мягкая, удобная. Поспишь, и всю усталость как рукой снимет. И что тебя в странствия потянуло? Да ещё меч на боку. Не женское это дело, битвы да походы, не меч, а муж должен женщину оборонять. Ты красивая, вышла бы замуж, да деток рожала. Неужто там, где ты жила, совсем людей не было, нельзя было жениха найти?

– Деревня по соседству с нами маленькая была, – ответила Зоряна, – и свадьбы там были больше по родительскому сговору, чем по любви.

– Понимаю, – закивала Забота, – сама так замуж выходила. Но ни о чём не жалею. Муж мне попался хороший: добрый, внимательный. Я за ним как за каменной стеной была. Только он сильно старше меня был, помер уже. Детки выросли, одна Горлинка у меня осталась, радость моя, лучик мой солнечный.

– Брось, мамушка, – засмущалась царевна.

– Чего «брось», правду ведь говорю.

Зоряна устроилась на приготовленном ей ложе. Постель была тёплой и уютной, Забота продолжала что-то рассказывать, и голос её, негромкий, ласковый, звучал так успокаивающе, словно колыбельная. Девушка закрыла глаза. Как там царевнина нянька сказала: не меч, а муж должен быть защитой? Может оно и верно, но ей, например, совсем не нужен муж-защитник. Постоять за себя она и сама сумеет. Пусть бы лучше он был книгочеем, чтобы всегда находилась тема для разговора. При таком человеке в радость будет хозяйство вести да деток растить. О чём это она? Не до нежностей сейчас, не до мечтаний о замужестве. Приказ отца прежде всего, иначе ни ей ни брату головы не сносить. И Ярослава надо бы проведать. Только так не хочется вылезать из-под тёплого одеяла, натягивать сапоги, идти к жеребцу, который наверняка и так в полном порядке. Зоряна закуталась потеплее, желание погрузиться в сон стало ещё сильней. Ничего, обойдётся брат без неё. Утром к нему сходит, овса принесёт. А сейчас спать, спать.


Ярослав видел, как сестра вместе с царевной вошла в шатёр, при этом обе держались так, словно были давними подругами. Впрочем, ничего удивительного: Зоряна умеет внушить доверие, а Горлица привыкла к тому, что никто из окружающих не желает ей зла, и потому искренне радуется, что есть с кем поболтать о всяких девичьих тайнах. Ну, чем доверчивее девушка, тем больше упрощается их задача. Парень вдруг поймал себя на том, что думает о матери. Много лет назад и она была весёлой счастливой девушкой, любимой и любящей. Ожесточённо потряс головой. Нельзя, нельзя об этом думать. Он уже пожалел, что выделил себе на отдых два дня, лучше бы поскорее покончить со всем. Но нет, не получится. Хоть он и сильный, но всё же не железный. Наверное, будет лучше, если сегодня он поспит лёжа, а не стоя, как обычно делают лошади. Лагерь меж тем жил своей обычной жизнью. Молодой дружинник бережно поднял с земли крепко спящего Истислава и понёс его в один из шатров. Пёс при этом даже не проснулся, лишь слегка засучил лапами. Добромир подошёл к пасшимся на берегу коням, внимательно оглядел их, кое-кому пощупал ноги. А Зоряна что-то не идёт. Может заржать, напомнить о себе? Хотя не стоит. Сестричка ведь тоже с дороги устала, нечего её по пустякам тревожить. В конце концов, с ним всё в порядке, а о деле поговорить они успели. И всё же как-то обидно. Пока вдвоём ехали, Зоряна ему больше внимания уделяла, а теперь вот даже спокойной ночи пожелать некому. Он грустно вздохнул. Как раз в этот миг Добромир закончил осматривать четвероногих подопечных, и перешёл к коню гостьи.

– Ну что, буланко, невесёлый стоишь? Так и не проведала хозяйка? Не совсем хорошо с её стороны – ведь даже телега ухода требует, а тут лошадь. Но ты всё же на неё не обижайся, – широкая ладонь богатыря легла на холку жеребца, как могла бы лечь на плечо товарища, – вот увидишь, завтра утром придёт, и ещё прощения просить будет, что тебя забросила.

Говоря всё это, Добромир снова сунул коню сухарь. Ярослав схрупал лакомство и почувствовал, что грусть уменьшилась. Всё-таки кто-то о нём думает и даже сочувствует, утешает. Странно, раньше ему не приходило в голову, что дружеское участие так важно. Наверное, потому, что друзей никогда не было, кроме Зоряны, но она ведь сестра. А сухари до чего вкусные. Жеребец потянулся мордой к мешочку, ухватил зубами тесьмяную завязку и легонько потянул.

– Вот проказник! – Добромир шлёпнул его по носу, – так ведь всё слопаешь и другим ничего не достанется. Не годится, брат. Нельзя жадничать.

И пошёл обратно к лагерю. Ярослав поглядел ему вслед. «А ведь мы могли бы стать друзьями, не будь я кощеевым сыном, – пришла неожиданная мысль, – настоящими, верными друзьями, как те герои, о которых пишут в книгах. Нет, не думать, не думать»…

Глава пятая.

Дорога

Ярослав проснулся рано. Трава блестела от росы, прозрачные капли переливались в лучах солнца всеми цветами радуги. Красивая картина, жаль только, что недолговечная. Чуть заденешь травинку, и осыпятся росинки. Либо солнце высушит. Жеребец тряхнул гривой. Пойти водицы попить что ли? Он распрямил передние ноги, рывком поднялся с земли, зашагал к озеру. Поверхность воды была гладкой, словно зеркало, растущая по берегу осока слегка подрагивала при дуновении тёплого летнего ветерка. Ярослав наклонился и медленно принялся пить чистую, прохладную жидкость.

– Эй, Ярик! – зычный крик Добромира нарушил тишину утра, – с добрым утром, буланко!

Богатырь шёл по берегу, ведя за недоуздок своего Булата. Мерин негромко заржал, увидев Ярослава. «Просто диву даёшься, до чего они похожи. Что конь, что хозяин – оба здоровенные, но при этом совершенно безобидные».

– Как спалось, сны снились? Жаль не можешь ответить, вот был бы ты как Истислав, так и побеседовать бы могли.

Добромир засучил рукава, зачерпнул озёрной воды, плеснул в лицо, крякнул от удовольствия.

– Хорошо! Искупаться бы, да водица холодновата.

Озорная мысль пришла в голову Ярослава. Богатырь сейчас стоял к нему спиной, и видеть жеребца не мог. «Сравнить меня с этим хвостатым пустомелей! Вот, теперь будешь знать!» Он сделал шаг вперёд и с силой толкнул ничего не подозревающего силача грудью. Добромир плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг, Булат шарахнулся в испуге. Богатырь медленно поднялся на ноги, ошалело тряхнул головой. Вид у него был растерянный, и от того невыносимо смешной. Добромир заозирался по сторонам, пытаясь понять, кто так подшутил над ним. Кроме двух лошадей рядом никого не было, а морда Ярослава была так выразительна, что долго раздумывать не потребовалось. Молодец сурово сдвинул брови.

– Так это ты тут озорничаешь? Ух, я тебя!

И плеснул в жеребца водой. Ярослав обиженно затряс чёлкой, затем быстро вбежал в воду, несколько раз ударил задним копытом по зеркально-гладкой поверхности. На Добромира обрушился целый водопад.

– Ах вот ты так?! Получай!

Начался настоящий поединок. Шумное фырканье, ржание, смех и плеск воды в тишине утра разносились далеко. Не прошло и минуты, как дружинники высыпали на берег озера. Разобравшись, что к чему, они моментально разделились на два лагеря, спорили, победит в странном состязании человек или конь, бились об заклад. Зоряна, оказавшаяся на месте происшествия последней, всплеснула руками. «Ты подумай! – мысленно воскликнула кощеева дочь, – не мог другой забавы себе найти! Да и Добромир тоже хорош. Одно слово – мальчишки». Истислав склонил голову на бок.

– Любопытный способ умывания, – заметил он, – но лично я предпочитаю сразу окунуться.

– Они же простудиться могут! – заволновалась Горлица, – эй, перестаньте! Хватит, вы слышите!

Серебряный голосок царевны, как ни странно, перекрыл шум, царящий на берегу. Оба поединщика остановились. Вода стекала с них ручьями, роскошная чёрная грива Ярослава вымокла до последнего волоска. Добромир почесал мокрую бороду.

– И впрямь, разошлись мы что-то…

– Вода холодная, ты простынешь! – беспокойство в голосе Горлицы усилилось, – вылезай!

Богатырь послушно вышел на берег, девушка подбежала к нему, обтёрла вышитым платком лицо дружинника. Тот смущённо уставился в землю.

– Не надо, царевна, не пачкай платочек свой белый, он ведь дорогой, небось, – забормотал Добромир, – я крепкий, не захвораю.

Ярослав отряхнулся, в последний раз обрызгав противника, и тоже вышел из воды.

– Пошли, герой, – вздохнула Зоряна, касаясь рукой гребня его шеи, – надо тебя высушить.

– Не серчай, гостьюшка, не наказывай Яра, – попросил Добромир, – он ведь сам себя наказал.

– Как это?

– Да вот, – богатырь вынул из-за пазухи раскисший комок теста, который, по всей видимости, когда-то был пряником, – хотел угостить его, а оно вон как получилось.

Ярослав потянулся к лакомству губами, и вмиг слопал сладкую кашицу. «Что сухой пряник, что мокрый, вкус от этого не сильно меняется, – подумал он, – только теперь даже неловко перед Добромиром». Он негромко заржал, закивал головой, благодаря за угощение и одновременно извиняясь. Добромир погладил коня.

– Помирились? Вот и хорошо, а теперь вам обоим нужно себя в порядок привести.

Пока Зоряна металлическим скребком «отжимала» воду с шерсти жеребца, Истислав крутился рядом, и Ярослав впервые был рад этому: звериное чутьё подсказывало, что наедине сестра наверняка высказала бы все свои мысли насчёт «водяного поединка». Впрочем, настроение девушки почуял и пёс.

– Не надо хмуриться, Зоряна, тебе это совершенно не идёт. Глаза красавицы должны сиять как звёзды, а не полыхать пламенем. Так ведь и сердечного друга спалить недолго.

Складки на лбу кощеевой дочери разгладились, губы дрогнули.

– К тому же в данном случае нет совершенно никаких причин для гнева, ничего страшного твой конь не сделал.

– Я бы предпочла не сердить богатыря Добромира.

– Ах, брось, – Истислав даже лапой махнул, – по-моему, этого здоровяка просто невозможно рассердить. Это образец подлинной силы: никого не боится, и потому никого и ни в чём не подозревает.

– По-моему верить всем без разбора не сила, а слабость, – возразила Зоряна, – любой, самый немощный тебя обманет.

– Поверь моему опыту: настоящий обманщик может обвести вокруг пальца любого.

– Откуда же у тебя такой большой опыт? – девушка лукаво улыбнулась.

Учёный сокрушённо вздохнул, уши его поникли.

– Я ведь уже говорил, что вырос в купеческом доме. Торговец должен продать свой товар, даже если это не совсем то, что нужно покупателю. На какие только ухищрения не приходится идти!

– Не думаю, что купца можно так уж сразу назвать мошенником. Расхваливать свой товар не значит лгать.

– Но это всё равно обман, хоть и маленький, и можно сказать, необходимый.

– Думаю, тебе не стоит переживать по этому поводу. Дети не ответчики за отцов, а сам ты ничего плохого не сделал.

– Ты добрая девушка, Зоряна, – пёс преданно заглянул в глаза попутчицы, – я знаком с тобой всего один день, даже меньше, но уже испытываю огромную благодарность судьбе.

– Благодарность?

– Да.

– За что же ты благодаришь судьбу?

– За всё. И за то, что мне попалась на глаза та книга, и за свою ошибку. Но главное за то, что она послала мне тебя. Знаешь, раньше я понятия не имел о том, что значит быть не одному, отвечать за кого-то. Оказывается, это так приятно. Особенно, если рядом такая красавица.

Зоряна почувствовала, как кровь прилила к щекам, сердце заколотилось.

– Ты опять мне льстишь.

– Зоряна, я ведь уже говорил, что не обманываю, – обиделся Истислав, – вот она, награда за преданность!

Пёс улёгся на землю и закрыл морду лапами, жалобно поскуливая. Зоряна отбросила скребок, присела на корточки рядом с лайкой.

– Истислав, не надо. Я и не собиралась подозревать тебя во лжи. Честное слово. Прости меня, пожалуйста, – погладила собаку по голове.

Истислав быстро вытянул шею и лизнул девушку в лицо.

– Прощаю. Хотя признаюсь честно: ради твоего прикосновения к моей шерсти хочется обижаться почаще. Ай! – копыто Ярослава припечатало пышный хвост учёного.

– Яр, не смей! Как тебе не стыдно?!

Жеребец зло взвизгнул и отбежал в сторону, рассерженно прижав уши. «Из-за какого-то паршивого кобеля мне должно быть стыдно?! – бушевал он, – подумаешь, красивые слова говорит, много их таких. Задурят девке голову, а потом ищи-свищи».

– По-моему твой конь ревнует, – произнёс Истислав, облизывая пострадавшее место, – впервые вижу такое.

– У меня есть средство для заживления ушибов. Пойдём, я тебя полечу, – предложила Зоряна.

– Ты не только прекрасна, но ещё и великодушна, юная целительница. С радостью доверю тебе заботу о своём драгоценном здоровье.

Ярослав услышал, как зашелестела трава, девушка и пёс направились к шатру. Через некоторое время Зоряна вернулась, неся мешок с овсом. Молча высыпала зерно на траву возле жеребца, ушла, ни разу не взглянув на брата. «Что б ему пусто было, – подумал парень в адрес учёного, – скотина языкастая, из-за него сестра теперь на меня сердится. Никогда не сердилась раньше, и вдруг… Что на неё нашло?» Вяло, без настроения набрал в рот горсть овса. Есть совсем не хочется, но надо. Надо быстрее восстанавливать силы, чтобы поскорее вернуться в замок. Там не будет Истислава, а, как известно, с глаз долой из сердца вон. Зоряна ведь не какая-нибудь наивная простушка, и поймёт, что у этого пустозвона слова с чувствами ничего общего не имеют. До Ярослава донёсся голос Горлицы.

– Зоряна, ты сейчас верхом поедешь? Может тебе удобнее будет со мной в карете? Она просторная, все разместимся. Неудобно разговаривать, когда собеседница над тобой возвышается. Мне так интересно узнать, каково жить в лесу, вдали от людей. Истислава тоже можно взять, с ним весело.

– Я польщён, царевна.

– Истислав! Будь немного поскромней, пожалуйста.

– Молчу, молчу.

– Пожалуй, я воспользуюсь твоим приглашением, Горлица. Пусть Яр идёт без всадника и седла, вольно. Наезжусь ещё верхом, а в карете, да ещё царевниной проехать, это на всю жизнь запомнится.

Через два часа обоз тронулся в путь. Ярослав понуро плёлся в самом хвосте колонны. Он уже сожалел, что погорячился и невольно обидел сестру. Да, Истислав болтун, из шкуры вон лезет, чтобы привлечь к себе внимание, но ведь это не такой уж большой порок. Наверное, есть в нём что-то хорошее, раз Зоряна к нему тянется. Надо помириться. Объяснить как-то сестрице, что не по злобе, а из-за беспокойства о ней наступил на хвост лайке. Истинную заботу и без слов можно выразить.

Зоряна поудобней устроилась на мягких подушках. Несомненно, карета, даже если она не парадная, а дорожная, ни в какое сравнение не идёт с путешествием верхом. И сесть можно как захочется, и лечь, поспать, если сильно устанешь. Красота! Горлица уселась рядом с девушкой, протянула ей серебряное блюдо, полное орехов.

– Угощайся.

– Спасибо, – Зоряна взяла горстку белых ядрышек, – Истислав, а ты орешков хочешь? Или собаки их не едят?

– Простые собаки может, и не едят, но я-то не простая собака, – вильнул перевязанным хвостом учёный, – к тому же из твоих рук я готов съесть хоть дождевого червя.

В подтверждение своих слов пёс одним махом слизнул орехи с ладони кощеевой дочери.

– Необычайно вкусно, – объявил он, проглатывая лакомство, – кроме того, очень полезно.

Истислав принялся рассказывать истории о том, как мешочек с орехами спасал жизни путешественников. Истории он, как видно, выдумывал прямо на ходу.

– Хорошо быть царской дочерью, – мечтательным тоном произнесла Зоряна, – едешь в карете на мягких подушках, орехи ешь. Не жизнь, а сказка.

Горлица вздохнула.

– Знаю, многие так думают. А я вот наоборот, иногда мечтаю, чтобы батюшка мой был таким же добрым, но не царём, а кузнецом или пахарем. Может, тогда он сейчас был бы здоров, и со свадьбой моей не торопился.

– Голубка моя, что же тебя так свадьба эта страшит? – Забота нежно обняла царевну, – вон, глаза опять на мокром месте. Прежде чем горевать хоть на жениха поглядеть надо.

– Ой, мамушка, не трави мне душу, пожалуйста. Я сама себе много раз те же слова говорила, да только всё равно тоскливо. Не хочется родную сторону покидать.

Царевна быстро провела ладонью по глазам. Забота крепче обняла свою подопечную, погладила по волосам.

– Успокойся, девочка. Ты же своими слезами и мне сердце надрываешь, а плакать-то не о чем. Ну не плачь, не плачь3.

– Я не плачу, мамушка. Видишь, уже совсем не плачу.

Зоряна посмотрела на Горлицу с долей зависти. Кощеева дочь совсем не помнила своей матери, и о материнской ласке лишь слышала. Да и вообще ласку, понимание, любовь видела от одного-единственного человека – Ярослава. Отец, конечно, гордился дочкой, но гордость эта была связана только с её колдовскими способностями, а до того, что у девушки на сердце царю Кощею дела не было. Она и не решилась бы никогда рассказывать батюшке о неудачах, будь то разбитая коленка или упорно не желающий запоминаться заговор. Только брату можно было поплакаться в плечо, не опасаясь при этом услышать: «Если хочешь реветь, то хоть не делай этого при мне». Зоряна отодвинула занавеску, взглянула в заднее окошко кареты. За вереницей повозок не было видно буланого жеребца. Всё ли с ним в порядке? Может, он ногу сбил, отстал, а за помощью не к кому обратиться. Она ведь утром так из-за Истислава рассердилась, что и забыла коня как следует осмотреть.

– Царевна, попроси остановиться на минутку. Мне Яра проверить нужно.

Карета остановилась. Истислав поднялся было с места, но Зоряна положила руку на его загривок.

– Лучше останься здесь. Я скоро вернусь.

Пёс со вздохом подчинился. Девушка со всех ног побежала вдоль обоза. Ярослав при её появлении не издал ни звука, только посмотрел на сестру пристально.

– Яринька, – Зоряна ласково коснулась гривы жеребца, – хороший мой. Давай помиримся, а? Мы с тобой всю жизнь как единое целое, стоит ли из-за ерунды ссориться? Братишка, у меня ведь ближе тебя никого нет. Прощаешь?

Ярослав нежно прихватил губами щёку сестрёнки.

– Ой, щекотно, – засмеялась та, – мир значит?

Конь кивнул.

– Вот и замечательно. Ты иди рядом с каретой, пускай царевна на тебя полюбуется. Завтра мы всерьёз ею займёмся.

Продолжение в следующем номере

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Ирина Ясемчик (Я.Исемчик)

Настоящее имя – Ирина Ясемчик. Родилась в 1980 г. Живет в Москве (Зеленоградский АО). Учится в Московской сельскохозяйственной академии имени К.А.Тимирязева (специальность – зоотехник-коневод) ...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МОРСКОЕ ЯБЛОКО. (Проложек), 142
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 70
ДЕТИ ЖЕЛЕЗНОГО ЦАРСТВА. (Проложек), 69
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru