Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Василий Циттель

г. Гамбург (ФРГ)

«БЕЗМУЗИЕ, ЗАВЯЗАННОЕ В УЗЕЛ…»


* * *

Мы будем видиться тогда,
Когда от рек сбежит вода,
Когда повешусь в проводах,
Когда ты мне ответишь да.

У всех есть пики и щиты,
Там разведенные мосты,
Там рыбьи нежные хвосты.
У деток, редко, но глисты.

Твой панцырь сдан давно в музей,
Ты мне сказала не борзей,
Похоронил я всех друзей,
На зей остался лишь Казей.

Ты очень странная. Ну чтож,
Я тоже на ежа похож.
Хорош! Я был вчера хорош!
Куплю себе грузинский нож,

Пойду по улицам гулять,
Тябя искать, себя ругать
И пятилетку выполнять
В три дня. Эх, вашу мать!

Ты собираешь души дат,
А я уеду в Петроград
И вновь рифмуется Марат,
А ну его ногой под зад.

Ты не подруга не жена,
Ты лишь в себя погружена,
В моих очках отражена,
Ты будешь скоро ссоженна.

За приворот и отворот,
За зелье, что я вылил в рот,
За мой стихий – ный поворот,
За переменчивость бород.

За королеву и пажа,
За то, что мне одна ввожа
Попала под...вновь буква жа,
За руку, что тебе пожал.

Ты нарисуешь мой портрет
Без глаз, а значит и без бед,
А я купил себе билет
На тот или на этот свет.


* * *

Христом помятым на стене кривлялся,
Под дулом фотокамеры твоей.
Последний волос с головы сорвался -
Я чувствую себя на век старей.

Мы пили кофе, вроде бы эспрессо,
Читали перезрелые стихи.
Хочу назвать тебя своей метрессой,
(Тебе хотелось лучше бы принцессой).
Завыли в безэкстазье петухи.

Моих стихов раздробленные строки
Раскрошишь и покормишь голубей.
Давно прошли намеченные сроки
Продажи королевы на e-bai.

В моем дому, построенном из гласных
Нет места для безумных королев,
Нет места для упреков и напраслин,
Нет места для забытых мною дев.

В моем дому, покинутом так рано,
Раздавленном и брошенном в углу -
Молчит кровать, поросшая бурьяном,
Болит окно, ушедшее во мглу.


* * *

«В высоком лондонском кругу»
Забудь мои словоглумленья,
Пенять не нужно на ургу,
То было в качестве вступленья

В наш круг, начерченный рукой,
Знакомой с практикой увечья.
Забудь про Новый Уренгой,
Про безысходность просторечья.

Мы там на зассанном снегу,
Одевши тоги камуфляжа,
Вмерзали в курскую дугу,
Глаза подкрасив влажной сажей.

Мы там носили не шинель,
Она уже была не в моде.
Нас заворачивал апрель
В жужжанье пчел, не по погоде

Одеты в тонкие плащи,
Где у карманов нет изнанки.
Мы наворачивали щи
С бездонной банки.

Мы не завидовали тем,
Кому дано было родиться
На перекрестке вздорных тем
И в той стране, где можно слиться

С землей, водой и прочей тлей,
Где плач – источник вдохновенья.
Нас перешибли всех соплей,
Продуктом страстного сопенья.

«Кто был ничем, тот станет всем»,
А кто был всем, тот тоже встанет,
Пойдет и гаркнет так: «Je tem!“ -
При этом чуточку слукавит.

Ах, перестаньте дико выть,
Оргазм давно уже получен.
Хочу я статуей застыть
У нежных глаз твоих излучин.

Не нужно делать вид, что мы
В любви находим передышку.
От суеты житейской тьмы
Лишь заработали одышку.

От слез, от криков, грязных сцен,
Банальных, скушных восклицаний,
Не отряхнуть нам пыль с колен,
И не уйти от нарицаний.


* * *

В бутылочном дне найти имя рыбы,
Прочесть и тут же разрушить свой дом.
И жабрами двигать донные глыбы,
И думать всегда о больном, об одном.

О том, что есть роды,
А что есть зачатье.
О том, что есть воды,
А что есть распятье.

О том, что за Берег,
На том побережье.
О свойствах истерик
С тобой неизбежных.

О том, как не просто
Вдруг выблевать лето.
(А тень холокоста
В твой бархат одета.)

О том, как мы пили
Молчанье друг друга.
О том, как любили
До спазмов испуга.

О том, как ты голой
На белом теленке.
А я был бесполым
Мужчиной-ребенком.

О том, как я прыгнул
В сонливую Сену,
Как мне все обрыдло,
И я прогрыз вены.

О том, как я членом
Своим обезьяньим
Пробил одну стену,
Свершив обрезанье.

О том, как я плакал,
В твой голос зарывшись.
О том как макакой
Скакал вдрызг влюбившись.


* * *

Безмузие, завязанное в узел,
Выпотевающий по капле шедевр.
Поэт обожал свой санузел,
Шум волн по трубе и Полермо

На дверь наляпанной чей-то,
Мечтающей грязной рукою.
Попасть бы в мир Фаренгейта
И лопать оливки с нугою.

Но поэт был замучен и хрупок.
Днем последний, а ночью первый.
На носу сделал триста зарубок,
Натянул для белья свои нервы.

Он был молод как пятьсот вселенных,
И писал и писал безмерно.
В океанах унитазной пены…
Афродиту – на берег Палермо.


* * *

Рыжеволосые солнечные любовники,
С рыжими усами и рыжим сердцем,
Они танцуют вальс рыжего песка
В столетии, где память измеряется мегагерцем.

Где Адам пьет лишь Агдам,
Где Ева – садовник в яблоневом саде,
Где каждый, хотя бы языком похож на змея
В столетии, в котором лучше жуется в стаде.

Рыжие губы целуют мои рыжие руки,
На ржавчине забытых мифов и легенд.
Каждый видит лишь то, что желает видеть
В столетии – кадре, выгрызенном из киноленты.

Рыжий шепот касается рыжих ушей моих
И ты рыжими сосками поишь меня рыжим молоком,
Чтобы птица-девственница стала рыжей матерью
В столетии, в котором трудно дышать, и быть мужиком.

Рыжие пальцы гладят твой рыжий пупок –
Пересохший океан моих странно-рыжих слов.
Ты ищешь мечту там, где только зола
В столетии, в котором никто не прав и не нов.

Твои жесткие негритянские рыжие волосы –
Леса, где не ступала ни одна душа человека.
Рыжие ягодицы, разделенные тенью друг друга
В столетии, где рыжий цвет не цвет века.

Твой рыжий вздох… И рыжие! Рыжие!
Рыжие…рыжи…рыж…ры…р…Тихо как.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Василий Циттель

В 1999 закончил филологический факультет магнитогорского педагогического института, в 2001 защитил диссертацию по русской филологии, в 2002 - переезд в Германию, печатался только в местной магнит�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

"БЕЗМУЗИЕ, ЗАВЯЗАННОЕ В УЗЕЛ…" (Русское зарубежье), 69
СТИХИ (Русское зарубежье), 61
Стихи. (Поэзия), 18
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru