Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Вадим Черновецкий

г. Москва



ГОРОД

Рисунок М.Коган-Лернер



Своим серьезным и важным голосом ты долго рассказывал нам про глыбы камня и толщи времени, про соборы и века, про сгнивших кайзеров и пресных священников, - ты хотел показать нам Город. А я сел на велосипед и уехал и катился по улицам, по солнечным проспектам и прохладным аллеям, смотрел в окна, заглядывал в лица прохожих, слушал их речь, наблюдал за детьми, играющими во дворе, видел кошку, которая вышла на середину улицы, села на теплый асфальт и зевнула, я видел, как она улыбнулась мне, а вечером по парку пробежал заяц, и я разглядел его уши, а потом подмигнул одной девушке, возвращавшейся домой: я увидел - город.

Август 2002 г., Бамберг, Бавария





ЭКЗАМЕН

РИСУНОК   М. КОГАН-ЛЕРНЕР

1

Убирая постель, я заметил, что у меня дрожат руки.

- Ну кому нужен этот дурацкий экзамен! - сказал я. - Кому нужен этот дурацкий предмет! Он мне никогда не понадобится.

Руки задрожали сильнее.

- В конце концов, ценность человека измеряется не оценкой, которую он получил по матану.

Задрожали ноги; я почти прыгал.

- Еще вчера я сходил с ума от бесцельности жизни, говорил, что чувства человеческие ничтожны, а дела - никчемны, ибо смерть положит конец всему. А теперь... Тьфу!

Дрожь охватила все тело, и я упал на пол. Надо мной раскинулся потолок.

- Как гадко мы его покрасили! Там светлый, здесь темный... Разве можно! Сколько пыли у меня под кроватью! А это ползет хрущ...

Я встал и позавтракал, думая о хруще. Я настолько перевоплотился в этого древоядного жучка, что даже укусил какой-то шкаф. Мне показалось, что шкаф взвизгнул. Затем я подумал, что сейчас придет мама и раздавит меня. Я надел наизнанку майку, рубашку и куртку, вышел на улицу. Посмотрел по сторонам. Тихонько сорвал с клумбы какой-то мягкий оранжевый цветок с резким запахом.

- Доценту подарю. Порадую старика. Сволочь старую. А почему сволочь? Его что, откуда-то сволокли?

- Не знаю. Очень возможно.

Я почувствовал смертную тоску. В моих руках был цветок, которого я обрек на медленную смерть. Мне показалось, что он извивается у меня в руках. Я почувствовал острое наслаждение.

- Извините, пожалуйста! - крикнул я человеку, бежавшему перед трамваем. - Вы не могли бы...

- Чего тебе? - грубо отозвался он. - Видишь, я занят!

- Вам хорошо живется?

- Ужасно! Жизнь - пытка. Чуть остановишься - трамваем задавит.

- Но вы же сами перед ним бежите.

- А этого я не знаю. Это я пойму через двадцать лет.

Я пробежал с ним еще немножко, а потом плюнул ему в лицо и направился к метро.

Навстречу шли люди, но больше всего - полуодетые девушки. Я замечал их больше всего. И на экзамен идти совсем не хотелось.

- Девушка, вы очень хорошо разделись.

- Спасибо. Я польщена.

- Девушка, вы дура?

- Да. Я умею только шляться по дискотекам, пить, курить и читать Cool.

- Что ж, правильно, правильно. Ну, прощайте.

Она поцеловала меня в губы. Губы были мягкие и нежные. Тогда я обнял ее за голую талию и спросил:

- А правда, что после "б" идет "в"?

- О да! - страстно прошептала она и засмеялась. - Ты очень остроумен. С тобой приятно поговорить.

- Это самый счастливый момент в моей жизни. Сейчас закончится этот рассказ, и мы все умрем. Мы ведь и не живем толком.

- С чего ты взял?

- Знаю. Ведь я - автор.

- Иди ты... автор.

- Плюньте мне, пожалуйста, в лицо.

- Пожалуйста.

Она плюнула мне в лицо, и мы мирно разошлись.

Я заметил, что за мной бежит тень, и разозлился. Я топтал ее, пока она не исчезла. Пошел дождь, и стало грустно. Все угрюмо делали вид, что плачут. Я тогда тоже заплакал.

Проездной я забыл и, всхлипывая, подошел к кассе:

- Мне на две поездки.

Она протянула мне носовой платок, я высморкался в него, и она тоже заплакала.

- Не поддавайтесь печали, - сказал я. - Лучше карточку дайте.

Она дала и еще доплатила.

В вагоне мы отвратительно прижимались друг к другу. Некоторые не выдержали и полопались. Некоторые возмущались:

- Вот, мол, гадят тут собой помещение, а мы терпи.

- Мне вот все платье замызгали, - фыркнула разодетая дама.

На "Добрынинской" один мужик оторвал руку бабуське, которая загородила проход сумкой на колесах. На "Октябрьской" стало так тесно, что пришлось строиться в два ряда: одни - снизу, другие - сверху. Со стены гнусно ухмылялась девица.

Я сдержанно молчал. Я стоял на каком-то странном человеке, который все время ерзал подо мной. А ведь кроссовки на мне были еще очень мягкие!..

На "Парке культуры" надо было выходить. Зная, что через дверь это сделать не удастся, я проломил потолок и, подтянувшись, оказался на крыше поезда; цветок при этом был у меня в зубах. Затем я спрыгнул на платформу и, кажется, никого не раздавил.

2

- Хоть бы экзамена не было, хоть бы экзамена не было, - канючили одни.

- Нет уж, пусть будет, - злобно говорили другие. - Вы весь год развлекались, а мы мучились. Теперь нам будет хорошо, а вам плохо. Потому что мы хорошие, а вы плохие.

Прошло полчаса, а экзаменатора всё не было. Наконец пришел встревоженный человек и нервно проговорил:

- Аарона Степаныча сбила машина. Он мертв.

Мы помолчали и пошли пить чай.

- А я-то всю ночь готовился... - грустно вздохнул Петров. - Кому теперь нужны эти шпаргалки? Сразу, что ли, нельзя было сказать?

Я попросил у буфетчицы нож, разрезал цветок на мелкие части и посыпал ими Петрова.

28.06.00

МЕСТЬ ВЕЩЕЙ

Утром, когда мои первые лучи осветили солнце, постель, сонно потягиваясь, медленно встала с меня. Ванная, старчески шаркая, прошла через коридор ко мне и, склонившись, окатила себя холодной водой. Затем полотенце вытерлось о меня и повесило меня обратно на крючок.

"Вот, - с легкой досадой подумало оно, - опять петелька отрывается, скоро пришивать придется".

Потом меня взяли в руки гантели и, молодецки покряхтывая, принялись делать гимнастику. Поняв, однако, что они уже опаздывают, они вскоре положили меня на пол.

Ко мне лихорадочно протопала кухня, где плита разогрела на мне овсяную кашу. Каша положила меня в тарелку, добавила варенья и начала есть. Тут хлеб вспомнил, что забыл нарезать меня. Он достал нож, но нож был тупой, а я уже слишком черствый, поэтому пришлось взять другой нож. От меня отрезали кусок и намазали сливочным маслом. Затем, с аппетитом причмокивая, каша в две минуты проглотила меня.

Наконец чай налил меня в чашку и стал пить. Конфета с шуршанием развернула меня и надкусила, но, поняв, что у нее сводит от меня зубы, положила обратно.

Оттягивая задники, меня надели ботинки, а шнурки, чертыхаясь, завязали меня. Я все время развязывался, и им пришлось завязать меня на двойную петлю.

"Вечно с ним какая-то возня, - рассерженно думали шнурки. - Весь скользкий, ни хрена не держится. Пару шагов сделаешь - опять завязывать! Одно мучение с ним".

Дверь ушла, закрыв меня на один оборот; ключ убрал меня в карман. Ступеньки, прыгая через два меня, быстро спустились. Дверь подъезда мощным пинком распахнула меня и вышла на улицу.

Тут ужас очнулся во мне, глаза открыли меня, и сон понял, что это был только кошмарный я. Он вздохнул и весело, от души посмеялся.

03.01.03

КЛУБНАЯ НОЧЬ

РИСУНОК  М. КОГАН-ЛЕРНЕР

Беспорядочно, бессмысленно блуждающие прожекторы: сиреневый, зеленый, оранжевый, две лампы: самодостаточная фиолетовая, задумчивая, одинокая, в тени, спокойная, наблюдающая, и тонкая розовая штучка, она рисуется, она такая уникальная, розовые и оранжевые шашки на стене, но им далеко до шашек, они статичные и разрозненные, они не доверяют этим волнам, волнам слоновьего топота, которым покоряются стройные тела, в белых коротких блузках, тела, да, тела, ибо какие могут быть души под эту музыку, и этот клетчатый пол, плеск цвета и звука, однообразного, тем и приятного вам, фосфоресцирующим, умеренно обнаженным, целенаправленно соблазнительным, и этот цветной дым, клубящийся в конце прожектора, такой пыльный; такое спокойное, чуть скучающее наблюдение, ожидание непонятно чего, музыкальная скука под музыкальное хлюпанье, однотонное гроханье, визг, зажигающий полудохлых, полупьяных, обнаженные руки до ключиц, до пупка животы, и ребра, и лица, которым принадлежит эта красота, уши, послушные примитивному грохоту, муть бара, гипербола цен, и кваканье в перерыв, грохочущий накат новой "музыки"; перевернутые рюмки, для которых мир вверх ногами, застывший стеклянный мир стекающих капель, грусти, задыхающейся в искусственности, сияющих со всех сторон белых футболок, не знающих, не знающих, куда деть себя и свое время, долбежка, объединяющая мир, от Парижа до Токио, от Токио до Сан-Франциско, эти всеподчиняющие "простые движения", "вертикальная проекция горизонтального желания", ах, кто же это сказал, уж не Фрейд ли, да нет, не он, но очень в его духе, блестящие майки официанток, равнодушных, привыкших, вечно готовых к любому флирту, с мурашечной кожей, возбужденной от уличного холода, проникающего сквозь басы, заказанное, запланированное исступленье, безумие, сверкающее, разноцветное, подпитанное алкоголем и деньгами, контролируемое отупевшей, но не подающей вида охраной, руки, спины, замерзающие, но сладострастные, и животы, о, животы! - прожекторы, они тоже меняют цвета, они тоже хамелеоны, исчезание и появление, отрывистые в этом свете движения, монтаж танца, танца воли к жизни, кружение ламп, кружение тел, в однообразном жизненном ритме, вперед, только вперед, грудь только вперед, а вот - скучное блуждание охранника, растворяющегося в струе дыма, и половые испарения, о, сколько их в кубическом миллиметре! - непреодолимое желание улечься на пол, друг на друга, о, как же вы сдерживаетесь! - синее мерцание лунной лампы, она здесь и не здесь, она думает о луне, мечтает в нее превратиться, в кратеры, и в темную сторону, она мечтает погаснуть, ну правда, каждый вечер одно и то же, надоело, давно уже надоело, и маятники-охранники, они загрустили, такая пустая ночь, как всегда, и это ваша работа, за нее платят, но это ваша работа! - мутные клубы розового дыма, отъединение, улыбчивое отчуждение, и разбредание по домам в медленном утре зимней ночи.

Ночь 30.12.02, с натуры

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Вадим Черновецкий

Родился в 1981 году в Москве. Окончил МГЛУ (бывший Институт иностранных языков им. М.Тореза). Владеет английским и немецким языками. Увлекается литературой, журналистикой, переводами, частным п�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПОРОСЛЬ. (Юмор), 69
РАССКАЗЫ (Юмор), 60
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru