Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Игорь Дуардович

г. Дзержинский

«МЫ ТИХО ЕХАЛИ, ПРОГЛОЧЕННЫЕ НЕБОМ…»

МАЙ

Мы тихо ехали, проглоченные небом –
На километры не было домов.
Когда уже приблизились к нирване,
Гостиница сверкнула, как в мембране.
Народ под тентами спешил за ритмом «Хавы
нагилы» – там зигзаги, там круги.
Трещали лампы,
И пощелкивал фонарик –
То майские жуки летели на фиг.
Они врезались без конца,
К подошвам липли,
Раздавленные, мертвые стократ.
Я стал искать живых под крики «Горько!»,
А ты хотела спать до обморока.
Казался праздник битвой и слепую ярость
Высвечивал на лицах фейерверк.

Машина дернулась.
Жуки в карманах
Шуршали вместо мыслей и кошмаров.
И рассветало долго, как во рту пьянчуги,
Когда зевота радостно легка.
Дома гнилые, белые и губы,
Но тряска, но язык неясный, грубый.

ИЗ ГЛАВЫ «СЕГОДНЯ-ЗАВТРА»

Где Магдалена?
Магдалена ушла за вином
А где ее собачка-йорк?
Да вот же, потерянно замельтешила –
Быть или не быть? Полумрак.
«Нюня – эй, Нюня, сюда!» –
Она дерг-дерг, как будто не видя.

Красные кресла.
Кресла кричат в зеленом углу комнаты.
Мы переглядываемся – я и жена – мы сидим.
Я поглаживаю обивку, как будто сижу на лошади
И боюсь, что она внезапно дернется.
«HODIE CRAS» – в который раз читаю над пролетом,
В пролете лестница (вниз-вверх).
На часах – уже не сегодня, еще не завтра.

И картины вокруг, на которых сплошь фасады, сады –
И никого на картинах.
Надписи на латинском высечены на домах.
Дома, как опрокинутые тома классика.
Где-то страницы – выдраны,
Где-то корешок – затертый, порванный.
Дома серебристые и серых оттенков
С фиолетовыми прожилками.
Еще напоминают рахат-лукум.
(Дайте мне еще! И чаю, то есть вина.)

(…замечательный принцип художника –
Не замечать людей.
Голоса и машины всюду.
Люди сквозные, парящие и свистящие.
О, пожалуйста, научитесь смотреть глазами
Зверя,
птицы,
насекомого,
Дерева,
куста,
камня,
капли!
Самолюбование. Жвачка прилипла к ботинку.
Плюнуть – рисовать воздух вокруг стены.)

(Наше общение с Магдаленой началось именно так.
Я подобрал майского жука во дворе,
Мечтая научиться видеть, как он,
Который больше не мог лететь,
Который бессмысленно отползал к траве, к родной,
Пока черные муравьи вынимали из него по кусочку.
Кусочки блестели, как влажное золото.
Вечером я подошел к Магдалене, спросил про Интернет.
Я должен был узнать все о несчастном.
Кажется, это была жучиха.)

Стоп (щелчок пальцами)! Про картины!

Там сплошь фасады, сплошь сады.
Подходишь к картине, воображая себя великаном:
Затих весь город –
В съедобных окнах дрожащая темень.
Отворачиваешься,
Останавливаешься посреди комнаты.
Ты тоже там, то есть здесь.
Замер, затих, как все.
Вот они – твои друзья, твоя семья
И Магдалена, и ее собачка –
Прижались к стене.

Великан ушел и можно выдохнуть,
Да и пора уже спать.
Как же это хорошо,
Что художник изобразил нас внутри, а не снаружи.

Великан ушел (щелчок пальцами),
А Магдалена вернулась.
Я откупорил бутылку № 2.
Нюня прыгнула в кресло и зарычала
(руки прочь от бокала хозяйки).

Мы говорили, говорили –
Вакханалия русского, английского и польского.
Магдалена спрашивала про Москву.
Да, Москва – воронка, но мы в ней – вечные дети.
Магдалена читала стихи по-русски.
Ее смешили слова «копошащийся» и «путешественник».

Но вам-то все равно – не вы говорили, слушали,
Крутили бокал. Мне жаль, что я не могу
Подарить вам шумы моря,
И что пытаюсь поселиться в ваших головах –
Рак-отшельник.
Мне самое место в пустом черепе на дне,
У которого водоросли, как волосы панка.

(Магдалена учила русский еще в школе.)
Магдалена вспомнила, что Краков спасли русские.
Магдалена называла поганством (именно этим словом)
Передачи об экстрасенсах, так как в Библии написано...
Магдалена сожалела, что большинству только бы снять номер,
Отоспаться и уехать.
Они скучны – бизнес,
деньги,
дети, сон.

Но вам-то все равно, потому что
Не вы открывали третью бутылку.
Не ваше серебряное кольцо понравилось Магдалене,
И не вы, сняв с указательного пальца, его подарили.
«Аз есмь Альфа и Омега, начало и конец», –
Было на кольце.

Нюня снова зарычала – не для вас.
Как жаль, что вы везде найдете такие же
Маленькие, ровные зубки.


* * *

Венок?
Венок — когда последний стебелек
Продет. И в остальном такой же случай:
Что честный взлет —
В момент отрыва взлет,
Что несвобода — хрустнувшие сучья,
Что где-нибудь еще ни то, ни это.

Ценнейший и дневной, последний свет,
Как истинность финального поступка.
И дальше ничего, а слух, как губка —
Молчит Сократ, согласен Теэтет.

Молчит технарь, жмет клавишу загрузки;
Последний свет расскажет,
Где и кто,
И прекратят игру аверс и реверс,
И глубина перевернет плато,
И сбудется любовь, пройдя сквозь нерест...
Нерест?

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Дуардович Игорь

Родился в 1989 г. Поэт, литературный критик, журналист и редактор. Студент Литературного института им. Горького. Ответственный секретарь международного литературного журнала «Дети Ра». Публиковался в журналах «Новая Юность», «Дети Ра», «Зинзивер», «Интерпоэзия», «Запасник», а также в «Литературной газете», газете «Литературные известия» и приложении «НГ Ex Libris». Лауреат-победитель...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МЫ ТИХО ЕХАЛИ, ПРОГЛОЧЕННЫЕ НЕБОМ… (Поэзия), 142
МЫ ТИХО ЕХАЛИ, ПРОГЛОЧЕННЫЕ НЕБОМ… (Поэзия), 142
ПРИВЕТ ИЗ MAXI-СФЕРЫ. (Критика), 115
ЖЕРТВЫ СЛОВЕСНОГО ДЁГТЯ (Критика), 107
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru