Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Дарья Шомахова

г. Нальчик

ДУХИ

Рассказ

Когда-то давно я услышала словосочетание «дух места». Или прочитала. Или просто оно пришло мне на ум. Точно не скажу. Да и важно ли это?

Так вот это словосочетание очень много для меня значило и значит. Дух места. Воплощение духа места. Настроение места…

Духами места могут быть и люди, и деревья, и памятники… даже камешек, валяющийся на обочине или цветок, затоптанный кем-то, или выдранная из книги страница, которую ветер гоняет по площади.

Дух первый. Сумасшествие

У меня была знакомая, которая работала в отделении для не слишком буйно помешанных дам. Его еще иногда называют отделением для женщин с плохим характером. Вот ее можно было назвать стопроцентным духом места, где она работала. Нет, она не выглядела сумасшедшей или убогой. Просто состояние ее души, ее тембр голоса, походка… все это было абсолютно там, где надо, и тогда, когда надо.

Эта достаточно красивая молодая женщина удивительно органично вписывалась в темные коридоры с низкими потолками и дырами в полу, в обстановку в палатах и тех же коридорах – старые провалившиеся диваны с затертой обивкой, чистые почти светлые – на фоне коридоров – нежно-персиковые стены палат, широкие кровати, зарешеченные окна. Очень органично она любовалась из окна своего кабинета прогуливающимися в соседнем «загоне» дамами в розовых смирительных рубашках с веселеньким (просто обхохочешься) цветочным орнаментом. То были пациентки из корпуса для немного более буйно помешанных. Еще более органично она уводила от меня странноватую – можно подумать в подобных местах встречаются иные – даму в ярко-алом вельветовом халатике, с блуждающей улыбкой раз за разом просившую у меня что-нибудь острое, ну хотя бы заточенный карандаш. Выражение лица той женщины, когда она произносила слово «заточенный» потом снилось мне еще энное количество ночей. Позднее знакомая моя уехала в столицу нашей великой родины и, очень на то надеюсь, нашла не менее подходящее для себя место. Тому же, где она работала, придется поискать нового духа…

Дух второй. Образование (тоже немного сумасшествие)

На главной улице нашего города стоит школа. Говорят, в военное время она была госпиталем. Школа большая, светлая, надежная… как и все капитальные постройки тех времен. Она прекрасна во всех отношениях, любима учениками, учителями, жителями соседних с ней домов. И страшно любима бомжами и воронами. Первые ютятся у забора и котельной на заднем дворе – со стороны жилых домов и тоже, кажется, вполне жилых гаражей. А вторые квартируются на крыше, деревьях рядом, на заборе вокруг и на крышах домов по противоположной стороне улицы. Надо заметить, они здорово добавляют остроты ощущений ученикам, идущим в школу утром – каждый старается проскочить так, чтобы в него сверху не угодила добрая примета. А приметы эти летают активно.

Был среди бомжей возле школы очень колоритный персонаж. Сам он бомжем, вроде бы, не являлся. Рассказывали, что он жил в многоквартирном доме на соседней улице, которую почему-то звали площадью. Когда-то он был известным ученым, закончил один из ужасно престижных московских ВУЗов, был то ли кандидатом наук, то ли доктором и профессором – в школьные годы мы не видели особой разницы. А потом, как рассказал нам кто-то, он сошел с ума.

Он был совершенно безобиден. Чаще всего он сидел возле забора у входа в школьный двор и молча раскачивался. Иногда он подскакивал и начинал что-то такое заумное говорить. Быстро-быстро и очень громко. Кто-то из детей смеялся над ним, кто-то бросал в него смятые бумажки и огрызки, кто-то покупал в школьной столовой булочки и приносил ему после уроков… В общем, все дети разные и все как всегда. Носил этот дух нашего школьного двора (или даже самой школы) ярко-сиреневые заляпанные чем попало штаны на несколько размеров больше, зеленую куртку, тоже огромную и тоже жутко грязную, под курткой можно было рассмотреть тельняшку и деревянный крест на толстой веревке. Но особо сильное впечатление производила его прическа. Если, конечно, эти грязные космы можно было так назвать. Волосы у него были очень длинные, свалявшиеся будто иголками дикобраза и, соответственно, торчащие в разные стороны.

Несколько лет мы кормили его, кто-то даже вроде бы провожал до дома после окончания второй смены. А потом он исчез. Ученики даже не сразу обратили на это внимание. Так часто бывает. Было что-то привычное, все время мельтешащее перед глазами, потом его не стало. Но когда именно это произошло, никто не может ответить – может, сегодня, может, вчера или неделю назад… а, может, этого и вовсе никогда здесь не было?..

Дух третий. Власть

У нашего Дома Правительства (кажется, он пишется именно с таким количеством заглавных букв…) есть целых три названия.

Первое я уже огласила. Им никто не пользуется. Кажется, даже сами работники этого во всех отношениях достойного места не употребляют этого словосочетания вслух.

Второе название – пожалуй, самое популярное – белый дом. Тут и придраться не к чему – дом, действительно, белый – к тому же есть в этом названии нечто американское и очень приятное, как иллюзия чужого кусочка не очень известной и оттого очень притягательной жизни.

- Где этот магазин находится?

- На перекрестке проспекта чуть ниже белого дома.

Или:

- Ты по какой стороне идешь? Я что-то не вижу тебя?

- По стороне белого дома.

Или:

- Ты где работаешь?

- Да так… в белом доме… (тут, конечно, еще присутствует фирменное «белодомовское» выражение лица).

Третье название родом из советского периода нашей истории – Дом Советов. Большинство представителей тех поколений, что родились в счастливые времена значков с золотым лицом Ленина-мальчика и галстуков, что с красным знаменем цвета одного, называет это строение именно так. Просто по привычке. В их лексиконе есть много подобных «еще тех» (с ударением на слове «тех») названий – тот же Горисполком – и добрая куча разных плохо расшифровываемых в нынешнем культурном пространстве недоаббревиатур, но переслов.

Духами нашего белого дома являются дежурящие вокруг него в любую погоду милиционеры. Или они являются штатными охранниками? Если честно, не имею ни малейшего понятия, кто там и как оформлен. Да и не в том суть. Эти особые люди-духи следят за исполнением одним им известных и (возможно) понятных правил. Они не дают парковаться на стороне белого дома, не дают фотографироваться на его фоне, правда, почему-то, пускают внутрь людей с огромными баулами и коробками совершенно подозрительного вида (не то, чтобы подобные ребята ходили в белый дом слишком регулярно, но все же)… Совершенно очевидно, что они не хотят лишать работы тех духов белого дома, что обитают внутри него и портят жизнь входящим…

Это лишь низшие в иерархии духи. Над ними стоят люди из бюро пропусков, охрана на металлоискателе и дама в гардеробной. Считается, что задабривать их бесполезно, но не пытаться сделать это – опасно.

Непосредственно в коридорах и кабинетах царят духи неудобных мягких кожаных стульев для посетителей, мягких ковров и зеркальных металлических лифтов. Они невидимы, практически неслышимы, но вполне осязаемы. Они делают это место комфортным, но страшно неуютным изнутри. Такая уж у них суть…

Дух четвертый. Курорт

Город у нас курортный. Когда-то он был очень курортным, теперь он такой лишь частично. Но следы былых славных времен видны повсеместно. Там развалины санатория, тут тоже развалины санатория, здесь – ресторан с чудной ржавой винтовой лестницей, тут гостиница, которую в девяностые начали строить москвичи, да так и забросили, вон там действующий спа-отель с большим фонтаном перед парадным входом, немного вверх и налево – питьевая галерея, вот здесь озера, «канатка» и знаменитое кафе-бочка.

И, конечно, городской парк, перерастающий в лес. В общем-то, все вышеперечисленные строения находятся примерно в этой лесопарковой зоне.

Здесь витает дух полузапущенной романтики. Такого не найти более нигде. Этот дух немного отдает барскими временами, если можно так сказать. А, собственно, почему нельзя?..

Дух бродит по недавно уложенным желтой плиткой аллеям и с легким недоумением смотрит на фонари, способные осветить пространство диаметром в тридцать сантиметров вокруг себя, на кованые скамейки, привинченные к полу, чтобы никто не перенес в свои частные дворы, но, тем не менее, регулярно туда уносимые.

Клумбы он рассматривает с особой любовью. Здесь регулярно высаживаются красивые цветы. Дух просто обожает цветы.

У духа совершенно особая задача – состаривать то новое, что приносят сюда все эти беспокойные люди (все, кроме цветочков!). Очень благородный, тяжкий и – к счастью – вполне благодарный труд. И дети, бегающие по парку, и подростки, пишущие всякое на скамейках, и молодежь, теряющая мусор прямо на ходу, – все они здорово помогают духу. А доламывать старые санатории помогают фотографы любители, люди без определенного места жительства и время. Все просто отлично и очень красиво. А самое главное, так кажется не только духу. Наносимая им на все романтическая патина, ржавчина, ветхость очаровывает каждого второго.

Вот разве что ресторан с чудно проржавевшей винтовой лестницей кто-то обнес нахальным металлическим зеленым забором и собрался реставрировать…

Дух пятый. Беспечность

Этот дух обитает во дворах, на скамейках на центральной улице, возле кинотеатров, по берегу реки. Он взбивает ногами песок – если повезет найти его – около курортных озер, нежится на солнышке, навзничь падает на нетронутый снег и рисует на нем ангелов, бросает в лица гуляющих мимо фонтанов мелкие брызги, осыпает прохожих мелкими снежинками с веток деревьев, пускает солнечных зайчиков лужицами. Он беспечен по самой своей сути круглый год в любую погоду.

Встретить его можно везде – и у того же белого дома, подначивающим какую-нибудь неполиткорректную ворону нагадить в протянутую ладонь почившего вождя, и в парке, гуляющим под руку с духом курорта. Он играет в косынку и разного рода «офисные» игры на работе под бдительным присмотром начальника, ковыряется в носу и зевает на совещании, пока никто не смотрит в его сторону.

Вот дух беспечности сидит на скамейке у фонтана напротив белого дома. Он любит тут бывать – в компании роллеров, велосипедистов, скейтеров, анимешников и прочих представителей молодежных течений, которые регулярно собираются именно здесь. А вот он бредет по так называемой ореховой роще и с улыбкой смотрит на памятник героям комсомольцам (его обычно зовут Фантомасом). Вот он затесался в толпу студентов, гуляющих по «пятачку» возле университета в большую перемену. Здесь дух обретает особую силу, ибо кто на свете может похвастаться большей беспечностью, чем студент?

Это прекрасный дух. И, как мне кажется, можно с пятидесятипроцентной вероятностью утверждать, что он – дух нашего города. Это хорошо, легко и приятно. Но есть ведь еще пятьдесят процентов. А то и больше. Кто придумал глупость, что целое должно содержать непременно сто процентов? Может, их тысяча? Тогда места еще ох, как много. И это тоже хорошо, легко и приятно.

Дух шестой. Всеведение

Есть в нашем городе место, зовущееся ореховой рощей. Находится роща в районе «Горная» (на Горной). Строго говоря, роща не только ореховая. Есть в ней и березы, и какие-то сложно идентифицируемые кусты, и даже целая аллея голубых елей, ветви которых так и норовят бережно причесать прохожих.

Ореховая роща является негласным – или даже гласным – местом прогулок дам с колясками. В погожие выходные и не особенно выходные дни места на многочисленных скамейках нужно занимать с утра. И то не факт, что не придется дожидаться возможности присесть в порядке живой очереди.

В центре рощи когда-то был фонтан. Потом, очевидно из экономии, его превратили в клумбу. Но вот несколько лет назад фонтан снова «откопали». И теперь летом дети радостно обливаются, да и осенью, когда в фонтане, несмотря на усилия тех, кто его чистит, ускоренными темпами нарастает тина и прочая болотная атрибутика, те же самые дети продолжают болтаться в фонтане. Последнее, естественно, вызывает бурю эмоций у мам, нестройным хором грозящих, что у их чад отрастут лягушачьи лапки в качестве неизбежного наказания.

В ореховой роще обитает дух всеведения. Обычно он стоит у остановки маршруток и делает вид, что он всего лишь памятник-Фантомас. В такие дни он огромный, металлический, очень кубический и серый. Он поглядывает на заходящих в букинистический магазин через дорогу от него людей, на детей, сосредоточенно что-то рисующих на его огромных ступнях, старается не подать виду, что ему щекотно. Он знает, что это напугает детей. Да и, пожалуй, не только детей.

Конечно, он знает это и еще очень многое…

Например, что вон под тем холмиком в центре рощи археологи-любители совершенно зря ищут захоронения вождей древности. Они ведь находятся чуть левее и гораздо ближе к поверхности. Дух даже рассказал бы кому-нибудь об этом, да только никто его об этом не спрашивает.

Он знает, сколько лет каждому из деревьев в роще, знает имена всех хотя бы раз проходивших через рощу людей, знает, какая будет погода завтра, послезавтра и через месяц, знает, кто победит на следующих выборах, когда введут безвизовый режим между США и Россией, почему Коля бросил Машу. Он даже догадывается, кто виноват, что делать и когда будет конец света. Но опять же, никто не задает ему вопросов, а он не привык заговаривать с кем-либо первым.

Изредка дух всеведения позволяет себе прогуляться. Памятуя о печальном опыте одного из русских правителей, он выбирает безлюдные ночи, очень боясь кого-нибудь напугать. Дух прогуливается по улицам города, ступая как можно тише, что очень сложно, между прочим, учитывая габариты его вместилища. Он заглядывает в окна, катает на плечах уличных кошек, навещает свою подругу, стоящую с поднятой рукой на площади. Вместе они смотрят на луну и звезды, мочит ноги в курортных озерах, а под утро, пока еще не начало светать, возвращаются на свое надо думать законное место в роще, принимают заданную жестокими архитекторами позу и застывают. Если бы кто-то из горожан дал себе труд присмотреться к нему повнимательнее, этот кто-то увидел бы, что поза Фантомаса иногда немного меняется. Почти незаметно, едва-едва, но все же меняется.

Дух седьмой. Вечность

Самой важной и неотъемлемой частью нашего города являются горы. То есть, конечно, в самом городе их нет. Но видно их из любой его точки. Они окружают город полукольцом – традиционно у нас говорят подковой. Такой вот вечный талисман на удачу.

Горы надо бы считать не только воплощением духа места (нашего города), но и его лицом. Гордым, красивым и в изрядной степени суровым. И еще это лицо абсолютно неповторимо. Казалось бы, из соседнего городка в паре десятков километров от нас видны те же самые горы. Те, да не те. И профиль у них иной, и выражение. Не может ведь лицо вечности быть всегда и для всех одинаковым.

Дух гор – дух вечности.

Этот дух – или духи – смотрит на городскую суету, на нелепое мельтешение, на попытки человека возвеличиться. Поскольку дух вечности – дух невозмутимый (а как он еще столько времени смог бы жить в ладу с собой?) ему человеческие суета и несовершенство не кажутся ни смешными, ни раздражающими. Возможно даже, что дух не обращает на все это никакого внимания. Есть ли дело вечному до преходящего?

По той же самой причине дух вечности не имеет привычки спускаться в город.

От соседства с этим духом люди становятся немного не такими, как те, что живут вдали от него. По крайней мере, мне так кажется.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Шомахова Дарья

Родилась в 1988 г. Окончила филфак КБГУ им. Бербекова. Публиковалась в газ. «Советская Молодежь», журналах «Imago», «Вайнах»; в сборнике «Новые писатели» (2011). Участник III Совещания молодых писателей Северного Кавказа (Домбай). Живет в Нальчике....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

КРАСНЫЙ (ДРАКОНЫ). (Проза), 141
ДУХИ. (Проза), 139
ДЮЙМОВОЧКА. (Проза), 111
ГОЛУБАЯ ЛЕНТА. (Проза), 110
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru