Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Илья Одегов

г. Алма-Ата (Казахстан)

КОСМОНАВТЫ

Рассказ


Шуршит, шуршит над моей головой, и кажется, что в листве завелись мыши, что они, испугавшись веселой Мурки, вдруг кинулись врассыпную, по листьям, по веткам, сбивая друг друга с ног, кувыркаясь…, но это лишь налетел внезапный порыв ветра. Потряс деревом, как младенец погремушкой, и унесся прочь. По дороге мимо меня идет космонавт. Это не галлюцинация, здесь полно космонавтов. У него в руке помятый букетик. Хочется вообразить, что еще маленькая, но уже полная романтичных грез девочка нарвала этих ромашек и васильков… да, постаралась, нарвала, повязала бантиком… а кому дарить? Ну, конечно, космонавту! Впрочем, нет. Я знаю, откуда букетик. Космонавт этот уже который год кружится по орбите вокруг Зареченской Веры. Знаю я потому, что сам у Зареченских дома живу. И каждый раз, как только я летом приезжаю, все местные космонавты собираются меня бить. Обычно это происходит вечером. Я выглядываю в окно и вижу в саду группу космонавтов. Они без скафандров, одеты по-разному, а вот глаза похожие. Что-то, наверное, они там, в космосе, видели. А может, это всё любовь ненасытная. Смотрят на меня. Я знаю, чего они хотят, потому выходить не спешу, пусть помучаются. Наконец, обуваюсь, накидываю ветровку – не от ветра, а от комаров – и выхожу.

- Ты, что ли, Веркин ухажер? – говорит мне один – недоверчиво и в то же время с угрозой.

- Ребята, - отвечаю я, у меня текст уже давно заготовлен, - ну что вы, в самом деле, как будто с Луны упали. Аж из самого космоса на Землю смотрите, а перед своим носом не видите ни черта. Да мы с Веркой явно с разных планет, я для нее как пришелец – чужой и далекий.

И это правда. Вера Зареченская на меня почти и не смотрит даже. А живу я у них потому, что лет пять назад работал с ее отцом, а теперь раз в год комнату у него снимаю, по знакомству, когда удается в отпуск вырваться.

То, что Вера ко мне равнодушна, меня поначалу злило, а теперь ни капельки. Она вообще такая, малоэмоциональная. Может сидеть весь день, косу свою черную плести, журналы листать и сериалы по телевизору смотреть. Зато коса у нее с руку – причем с руку космонавта, у меня-то руки потоньше будут. То ли от природы это у нее, то ли от местной радиации. Пытался я от Веры как-то ответ получить, почему же ей ни один космонавт до сих пор не приглянулся. Помню, что она тогда долго молчала, косу плела, а потом говорит:

- А толку? – и задумчиво на меня смотрит.

Вот и всё, чего я добился.

А сейчас, космонавтик этот мимо меня с цветами идет.

- Эй, - окликаю его, - постой.

Он терпеливо дожидается, пока я подойду.

- От Зареченской? – говорю я.

Космонавтик удивленно поднимает глаза, щурится от накатывающего подозрения…

- Да расслабься, - говорю я, – не нужна мне твоя Верка. Сигаретой угостишь?

- Не курю, - отвечает. Ну да, чего это я, он же космонавт.

- Ну, бывай, - я разочарован.

Космонавт уходит, а я некоторое время еще стою, размышляю как бы ни о чем. Бывает такое состояние, как будто думаешь о чем-то, а о чем – и сам не понимаешь.

Дом у Зареченских низкий, одноэтажный, но широкий. Комната Веры через стенку от моей, и кровати стоят так, что убери стену – и получится, что мы спим вместе. Иногда перед сном мысли об этом меня волнуют. Однажды я даже в стенку постучал, вдруг, думаю, ответит. Будет тогда у нас своя тайна, свой секретный ночной перестук, а это сближает. Но нет, не ответила.

Отца Веры зовут Владимир, но мне можно и просто – Володя. Хотя он, конечно, меня старше лет на двадцать. У Володи – грузовичок. Хороший такой, крытый, почти новый. Грузовичок его и кормит. Работы много – одним нужно переехать, другим мусор вывезти или скот перевезти, но чаще всего Володю нанимают ребята из экспедиций: геологи, гидрологи, археологи. Он им и оборудование возит, и проводником работает. Места здешние Володя знает прекрасно. В такой экспедиции мы с ним и познакомились. Дома Володя бывает не часто. Все домашние дела на Вере. Только какие там дела? Скот и птицу они не держат, огорода нет – так, пара-тройка яблонь во дворе, которые и поливать даже незачем, климат такой. Еду Вера готовить начинает, только если папа дома, а так всё больше кушает йогурты магазинные. Я к этому уже привык и не жду завтрака, сам себе яичницу жарю. А Вера разве что с утра по дому пройдет, метелкой немецкой пыль с мебели смахнет, да и сидит потом весь день либо у себя в комнате, либо в саду на скамеечке. Сидит, косу свою плетет, да журналы с картинками листает. Вот и все ее дела.

Полистал и я как-то её журнал и говорю:

- Вера, ты чего в этих картинках нашла? Это ж все неестественно. Это же всё силикон, ретуш и компьютерная графика. Да ты в сто раз красивее всех этих надутых блондинок вместе взятых.

- Правда? – спрашивает она удивленно и розовеет. Вижу, приятно ей. И еще вижу, что глаза у нее вспыхнули, губы приоткрылись, вся она светится, словно хочет что-то рассказать, да не решается. Смотрит на меня, колеблется. А я аж затих весь, замер, чтобы не спугнуть. Но вижу, она опять прищурилась, в себя ушла, журнал у меня из рук выхватила и в дом убежала. Ну, думаю, есть у нашей Веры всё-таки чувства, мечты есть свои, тайны.

А на следующий день встаю утром и вижу – Вера уже завтракает. А время-то ни свет ни заря. То есть уже ближе к восьми, но Вера обычно раньше одиннадцати не встает. Особенно, когда папа ее в отъезде.

- Вернулся, что ли, Володя? – спрашиваю сонно.

У Веры во рту йогурт, она только машет головой, мол, нет, не вернулся. Умылся я, выхожу из туалета, а Верка вся уже при параде. Платье на ней шелковое, в пол. Волосы распущены, по плечам стекают. В ушах серьги золотые, а глаза от макияжа еще больше стали. Я, видимо, встал, как столб оторопело, а она это заметила и улыбается, довольная.

- Всё, пока! – кричит с порога и сразу за дверь, я и спросить ничего не успел.

Промаялся я весь день в догадках. Жду не дождусь, когда же вернется Вера. И вот – заявляется, часов в семь вечера. Пьяная, аж еле на ногах стоит, а глаза красные, заплаканные, макияж по лицу течет. Никогда ее такой прежде не видел.

- Вера, да что с тобой? - говорю. А она в ответ только отмахнулась, да к себе в комнату прошла. Слышу, уронила что-то, стул, наверное, опрокинула, окном хлопнула и как будто бумагу рвать начала. Только и слышно – шурх-шурх-шурх. Долго рвала, а потом затихла. Я тем временем поужинал, рюмочку на ночь опрокинул и покурил на крылечке - на улице хорошо, тихо, только лягушки издалека квакают, да комары вьются, но близко не подлетают, табачного дыма боятся. От благости этой меня в сон потянуло. Бросил я сигарету, умылся во дворе и к себе в комнату пошел. Лег в кровать, и тут что-то весь сон с меня слетел. Как отрезало. Вроде, только что носом клевал, а сейчас ни в одном глазу. Лежу и про Верку думаю. Какая всё-таки зараза. Сколько лет уже космонавтов за нос водит, а ведь ни одному даже поцеловать себя не дала. Но хороша, хороша. И где ж набралась-то так сегодня? Видел я и прежде, что она выпивала по чуть-чуть, в охотку, но чтобы так? И ведь самое главное, что вотона – там, за стенкой спит, а я опять лежу и волнуюсь, не до сна мне. Наконец, не выдержал. Вдруг, думаю, случилось что, а иначе чего же она так напилась? Расспросить надо бы. Встал, к ее комнате подошел и в дверь стучу. Молчит. Я погромче постучал и дверь приоткрыл. В комнате темно, только из окна свет идет - слабый, серый такой. Я в комнате свет включать побоялся, а включил в коридоре и дверь открытой оставил. Вижу, лежит Вера на кровати, в одном белье, руки-ноги в разные стороны, одеяло комом - едва-едва ее прикрывает, а по всей комнате журналы разорванные валяются.

- Вера, - говорю я тихо. Молчит.

- Вера! - окликаю я громче и подхожу к ней. Она не отвечает, только чуть стонет во сне. Присел я на кровать, а Вера вся передо мной, как есть - в белых трусиках, а из лифчика слева пол-сосочка торчит. Погладил я ее по бедру бережно. Кожа у Веры гладкая, теплая, ухоженная. Хорошо мне так стало, приятно, что я сам с себя майку и штаны пижамные стянул и рядом лег. Приник к Верке всем телом, прижался, по животу ее погладил, по плечам. Спит она, не шелохнется. Понял я, что если сейчас шанс такой упущу, то потом всю жизнь жалеть буду. Хотел я с нее лифчик снять, но повозился с замком и так и не расстегнул, просто чашечки отогнул и грудь ее роскошную на волю выпустил. А вот трусики стянуть сумел.

- Ну что, Верочка, - говорю, - красавица моя, не обессудь.

Лег на нее и давай елозить. Сначала аккуратничал, старался понежнее, а потом вижу - ее сейчас и пушечным выстрелом не разбудить, и разошелся. Вертел ее по-разному и даже покричал чуть-чуть, когда всё закончилось. А потом лег рядом, прижался - перегар от нее стоит тяжелый, а кожа всё равно молоком пахнет. Не чудо ли? Лежу, нюхаю ее, и уходить не хочется, но страшно, как бы не уснуть.

- Ну всё, - говорю, - мне пора.

Встал, оделся и прямо в губы ее поцеловал на прощание. А потом к себе в комнату пошел и стал вещи собирать. Понимаю же, что оставаться здесь после этого никак не могу, не стерплю просто.

Вышел с сумкой во двор, постоял немного, поглядел на луну, воздух в себя втянул с силой и пошел в сторону станции. По дороге пришла мне в голову одна мысль. Тут неподалеку есть местный клуб, в котором космонавтики по выходным развлекаются. Уровень, конечно, не городской. Так, танцульки, водка. А время сейчас хоть и позднее, но всё же пятница. Может, и застану кого.

Подхожу я к клубу и вижу, действительно, вон они стоят, покорители космоса. Вот, думаю, и космонавтикам добро сделаю, пусть порадуются. Когда еще им такая возможность представится? Они стоят в стороне, шушукаются о каких-то своих космических делах. Подошел к ним и говорю, так, мол, и так. Напилась наша Верка в хлам, лежит у себя на кровати вся такая голая и пьяная, нежная и доступная, бери не хочу. Сам, говорю, уже проверил – спит и не просыпается. Налетайте, говорю, братцы. Редкий случай. Может быть, один раз в жизни у вас такое счастье. Не упустите! Дверь не заперта, так что милости просим.

Космонавты молчат, только смотрят. Глаза у них пустые-пустые. Вакуум в глазах. Видать, медленно доходит. Я повторяю. Пьяная, говорю, в дупель. Голая. Пользуйтесь, ребята, еще часа два у вас точно есть. Только по очереди, ха-ха.

Тут мне ближайший космонавт и врезал. Сам маленький, а врезал до ужаса больно. Из носа сразу кровь потекла.

- Ты чего это? – говорю, а сам лицо пытаюсь рукавом вытереть. – Ребята, вы чего? Я ж для вас… Я ж специально…

Тут они все на меня и накинулись. Сначала били ногами, а потом кто-то, видать, притащил черенок от лопаты, и я сразу сознание потерял.

Сколько времени прошло, пока я в себя пришел – не знаю. Совсем темно было, да и глаза у меня почти не открывались. Потрогал, вместо лица – непонятно что. Но слышу – тихо вокруг. Никого нет. Ни голосов, ни шагов. Только шуршат деревья листьями - осторожно так, ласково, словно шепчут мне о чем-то важном и тайном. Растянулся я на земле, раскинул свободно руки и ноги и стал слушать. Раз деревья шелестят, значит, всё по-прежнему. Значит, еще поживем.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Одегов Илья

Родился в Новосибирске в 1981 г., вырос в Алма-Ате (Казахстан). Автор книг «Звук, с которым встает Солнце» и «Без двух один». Победитель конкурса «Современный казахстанский роман» (2003). Участник Форума молодых писателей России (2005, 2009-2011). Участник всеказахстанского литературного объединения «ЛитФронт». Автор пьесы «Надежда кроется в обмане», поставленной на сцене театра «АРТ...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПЕЛЕСТАНЬ. (Русское зарубежье), 150
КОСМОНАВТЫ (Русское зарубежье), 139
ТИМУР И ЕГО ЛЕТО. (Русское зарубежье), 136
ОТЧАЯНИЕ. (Русское зарубежье), 136
ВЫВОДИТЕ ЧАНДЕРА. (Русское зарубежье), 134
Кормить море. Анализ. Намаз. Добыча. (Русское зарубежье), 123
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru