Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Елена Захарова

г. Нижний Новгород

ХОД

Рассказ

Мой дед не успел стать героем войны, и бабушка ему этого никогда не простила.

- У всех мужья как мужья с орденами, один ты лысый чёрт!

Неважно, с чего начинался спор, заканчивался он всегда одинаково. Деду нечего было ответить, и он уходил. В другую комнату. На улицу. К соседу. А потом ему надоело, и он сделал ход конём. Переехал в город. Он давно мог это сделать, только бабушку не хотел оставлять. Сначала он сказал, что поехал на неделю, потом на месяц. Дед приезжал на выходные, слушал, что он за наказанье господне на душу её сердобольную, и ехал назад в город.

- Глаза мои б тебя не видели, - говорила бабушка, хватаясь за грудь. – До инфаркта ведь доведёшь, рад будешь радёхонек, изверг.

Дед работал в лесном хозяйстве. Скоро он вышел из пешек в заведующего каким-то департаментом. За дедом закрепили квартиру, а бабушка, кажется, не замечала, что его не бывает всё дольше и дольше. Корову она продала, оставила только куриц и вечный позор, на который её господи-прости-грешную обрёк муженёк.

- Как я одна с коровой управлюсь, и так времени пожить нет, - говорила бабушка, прохаживаясь по тропке.

Бабушка не разрешала мне одной выходить за забор, не разрешала гонять куриц, но зато очень много со мной говорила. При этом говорила только она, потом водила меня по соседям, обязательно нацепив чёрный платок. И на себя, и на меня.

- Ладно я, что с меня взять - старуха, последние дни доживаю. А ей, ей-то он, сиротинушке, всю жизнь сломал, - причитала бабушка, запивая чаем свою судьбинушку.

В деревне бабушка была как королева. Она могла заявиться в любой дом, когда её высочеству только будет угодно, и никто её не выгонял.

- Тимофеевна? Что? Какие свиньи? Накрывай на стол, у меня горе такое…

Через три года дед скопил денег, продал избу и купил бабушке квартиру в том же доме, где за ним закрепили квартиру. На той же лестничной клетке. Дед просто сказал, что в его однокомнатной бабушке будет тесно.

- Ветераны, посмотри, как живут, они по однокомнатным не ютятся, - сказала она и поселилась в двухкомнатной.

Деда бабушка к себе не звала, а он и не просился. Он оставил ей все вещи, кроме чайного сервиза, который им подарили на день свадьбы. Никто из него ни разу не пил. Сервиз этот, из толстого стекла с аляпистыми красными цветами, будто кто-то принёс с барахолки. Дед и в своей квартире никогда из него не пил и мне не разрешал.

На каникулы я всё также приезжала к бабушке с дедом. Приезжала я к бабушке, а дня через три у меня вдруг срочно вызывали из дома, и я по лестничной клетке переходила к деду. На мои каникулы дед брал отпуск, и целыми днями мы гуляли в парке.

- Это орешник, а это липа, - рассказывал он.

Я кивала и думала о том, что дед сам как дерево. Ладони у него шершавые, как кора, говорит он, будто шуршит листьями. А корни у него так глубоко в земле, что никакая буря не сломает.

- А это что? – спрашивал он.

- Не знаю.

- Орешник, - отвечал дед и пытался улыбнуться.

Дед вообще редко злился. Зато бабушка злилась постоянно.

- Да что же это за наказание, кому я чего плохого в жизни сделала? Ещё ты в него уродилась, господи-помилуй.

Кем я уродилась, бабушка не договаривала. А потом бабушке стало скучно. А может, так устроил дед. Не знаю. Но года через три к бабушке переехала сестра. Я звала её тётя Таня. Она была старше бабушки на год, но я почему-то не могла называть её по-другому. Тётя Таня была низкая и толстая, как шарик. Она всегда улыбалась и подмигивала мне, как пират. Бабушка тоже часто улыбалась. И дедушка часто. Но от бабушкиной улыбки мне становилось холодно, а от дедушкиной – грустно. А у тёти Тани прямо на середине макушки торчал седой пучок. Когда я на неё смотрела, мне самой хотелось улыбаться.

- Надо ещё добавить соли.

- Соли? Это же оладьи... Они должны быть сладким.

- Нет-нет, солнышко, её и не почувствуешь, а так вкуснее будет. Зуб даю, - говорила тётя Таня и немного вытаскивала вставную челюсть – я прятала лицо в ладони и смеялась.

Тётя Таня, как энциклопедия, знала всё-всё о каждой вещи в квартире. Из чего сделана свечка, почему горит газ, как дома можно вырастить лимон. С тех пор как приехала тётя Таня, я стала ночевать у бабушки немного чаще.

А потом у тёти Тани случился инфаркт.

В тот день мы играли с дедушкой в шахматы. Мы хотели пойти играть в парк. Там мы садились на скамейку, и вместо часов время нам отсчитывала кукушка. А если она кому-то подыгрывала, никто не спорил: судья всегда прав. К счастью, в тот день пошёл дождь.

Капли стекали по стёклам, будто издевались над нами. Над нашей неудавшейся прогулкой хохотал и гром. Но ещё громче тикали часы, которые до скучного честно отсчитывали мой ход, как вдруг завизжал звонок. Это точно звонила бабушка. Она всегда давила на кнопку, как будто хотела совсем выдавить. Дед не спеша встал, вышел в прихожую. Когда дверь открылась, бабушка рыдая бросилась деду на грудь.

Первые несколько секунд он просто гладил бабушку по голове. В городе бабушка перестала носить траурный платок, коротко обрезала волосы и покрасилась в чёрный, только корни почему-то всегда оставались седыми.

Когда бабушка стала всхлипывать чуть тише, дед отвёл её на диван, принёс чаю. Бабушка не спеша выпила кружку, поела печенья, попросила ещё чаю и только тогда сказала, что случилось.

Кружка выпала у деда из рук, он выбежал на лестничную клетку. С минуту он колотил в дверь и только потом понял, что она закрыта. Он побежал назад и схватил бабушку за руку. Бабушка начала что-то причитать, тогда дед просто начал шарить по её карманам, пока не нашёл ключ. Дед уже немного успокоился и вспомнил, что нужно вызвать скорую. Всё это время я стояла, смотрела на доску и почему-то думала, куда нужно сходить.

Скорая успела, и тётю Таню отвезли в больницу. Дед поехал с ней. Бабушка взяла меня за руку и отвела к себе. Квартира деда осталась незапертой.

На следующее утро он позвонил в дверь. Бабушка не спала, но не открыла и мне не разрешила. Бабушка сидела на диване и вязала себе носки. Она всегда жаловалась, что у неё мёрзнут ноги. Чуть позже дед позвонил по телефону. Я взяла трубку раньше, чем бабушка успела не разрешить.

- С тётей Таней всё хорошо, - сказала я, положив трубку.

Бабушка не повернулась и продолжила вязать.

- Но она останется в больнице.

Спицы ровно звенели друг о друга, и бабушка кивала им в такт.

- Можно мне к деду?

- Нет, - ответила бабушка и, позвякивая зубами, закивала дальше.

До конца каникул я оставалась у неё. Иногда звонил дед. На улицу бабушка меня не выпускала. Она даже сама ходила за продуктами, хотя обычно посылала нас с тётей Таней.

- Как же сердце надрывается, как будто не у Таньки инфаркт, а у меня. Она там лежит, наверное, в чистой палате, всё ей приносят, подруг уже завела. А мне тут что? Помирать? В гроб меня свести вздумали? Ещё чего! А этот? Он всё и устроил, чёрт старый. Потому что я ему, господи, медаль памятная о позоре.

Целыми днями я сидела на кухне, слушала, как бабушка смеётся, поёт и ругается вместе с телевизором, и дышала в окно. За два дня до отъезда я увидела на скамейке перед домом седые макушки деда и тёти Тани. Они очень напоминали двух пешек, выбивших из игры чёрную королеву. Они кормили голубей и, наверное, разговаривали о чём-то интересном.

- В этот раз я не смогу приехать, баб, - перед началом следующих каникул позвонила я и приехала сразу к деду.

- Алиса!

Дверь открыла тётя Таня и тут же обняла меня, вжав в себя, как в большую подушку.

- Я к чаю соберу!

Я догадывалась, что она живёт у деда, но до последнего не очень хотела в это верить.

- А я шахматы достану!

Сразу засуетились они, а я осталась в коридоре, сняла пальто, но не смогла достать до вешалки и положила его на пол. В комнате появились цветы. Раньше дед цветов не держал, потому что всё время забывал поливать, и решил, что не надо их зря мучить. А у бабушки цветы были всегда, только до приезда тёти Тани они стояли засохшие. Казалось, дотронешься – и рассыплются.

- Ну, Алиса, располагайся, - улыбнулся дед, убегая на кухню.

Когда я зашла в комнату, шахматы уже ждали на столе. Обычно в день моего приезда мы с дедом их протирали, потому что за несколько месяцев фигурки успевали запылиться. На этот раз они приготовились к бою, точно всё это время дожидались меня. Точно.

- Алиса!

Я пошла на кухню и в первый раз попила из чайного сервиза с красными цветами. Почему-то кружка казалась холодной, хотя чай обжигал язык.

- И вот мы купили телескоп.

- Специально, чтобы посмотреть на Венеру.

- Как она будет проходить перед солнцем.

- Это передавали по всем новостям.

- Такая маленькая чёрная точка.

Заливались они, пока я заливала в себя чай. Мне почему-то захотелось, чтобы заболел живот, но он всё не болел. Дедушка улыбался, а я всё ждала, что тётя Таня вытащит челюсть, но она почему-то тоже просто улыбалась.

Мы сели играть в шахматы.

- Однажды в детстве я проглотил пешку, но врачи зря волновались, пешка оказалась проходной!

Шутил дед, и я не могла не смеяться. А за окном не начинался дождь. Солнце закатилось за дома – на крыши пролился розовый свет. А я всегда думала, что если захочется плакать, дождь это сделает за меня. Тогда я читала много плохих книжек.

- Как ты выросла, Алиса!

Тётя Таня трепала меня по голове, не давая сосредоточиться на ходе. Ладья или конь. Вправо или влево.

- Скоро и нас перегонишь, - помогал ей дед.

Тётя Таня обняла меня - стало тепло и мягко. Ладья или конь. Тётя Таня говорила, какая я большая и красивая, но мне казалось, что она всё время смотрит на деда. А дед - на неё. А ладья с конём смотрят на меня.

- Ты что её от хода отвлекаешь, Танюш?!

У тёти Тани были дряблые руки. Наверное, кожу на них смяли, как бумагу, а потом не смогли разгладить. Я как будто увидела эти руки в первый раз. Я посмотрела на свои: розовые и пухлые, как у поросёнка. На деде была белая рубашка, а на тёте Тане – белая шаль. Не помню, в чём была я, но когда на следующее утро я пришла к бабушке, она долго ворчала.

- Нет, вы посмотрите! Кто тебя в это барахло вырядил? Уж конечно, куда твоим с таким-то заработком? А я что могу? А уж о деде твоём я вообще молчу. Смотрела парад недавно, вся изрыдалась. Вот, вот на кого равняться надо.

Я сходила ферзём и проиграла за два хода. Дед немного удивился и сел играть с тётей Таней. Я села у его ног, и он иногда вспоминал меня гладить.

- Все в орденах, медалях, а я что? Как людям в глаза смотреть?

Дождь так и не пришёл. Ночью я легла между дедом и тётей Таней. Раньше я часто спала с ними в обнимку. Но тогда я лежала в обнимку с одеялом и смотрела в тёмный потолок, по которому были разбросаны белые квадраты от занавески. Будто кто-то разбил вдребезги шахматную доску.

- Не жизнь, а наказание какое-то, прости господи грешную.

Следующей ночью я спала с бабушкой. Я долго не могла уснуть и вдруг услышала, как она всхлипывает. Я придвинулась ближе и обняла её сзади, уткнувшись лицом в острую, колючую лопатку. Оказалось, у бабушки, правда, очень холодные ноги. Через несколько минут я услышала, что бабушка просто храпит.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Захарова Елена

Родилась в г. Чкаловск (Таджикистан) в 1991 г. Учится в НГЛУ им. Добролюбова. Участник XII Форума молодых писателей России и Совещания молодых писателей СПМ (2012). Живёт в Нижнем Новгороде....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МИР УСЫХАЕТ ДО ОТРАЖЕНИЙ В ОКНЕ… (Поэзия), 152
СКОРАЯ ПОМОЩЬ. (Проза), 142
ХОД. (Проза), 136
ХОРОШИЙ БУХГАЛТЕР. (Проза), 136
В ДОМЕ НЕДАВНО ПОГАС ЗВУК… (Поэзия), 128
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru