Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Мария Агапова

г. Шлиссельбург

ПУТЬ ТРОПОБРОДА

Сказочная повесть
(Начало)

Мимо шли тропоброды! Это были именно они. Снежные чудики на деревьях узнали их. Только у тропобродов может быть такая неспешная походка, такой спокойный взгляд, погруженный в себя и такие большие ноги, которые тяжело опускались на тропу, сотрясая землю вокруг.

– Мама, - спросил маленький тропобродик, приотставая от основного стада и разглядывая белые лица из снега на коре деревьев, мимо которых они шли, - а кто это?

– Это снежные чудики, сынок, не бойся, они только смотрят, да и то зимой, весной они исчезнут.

Маленький тропобродик, взмахнул белыми пушистыми ресницами и побежал догонять маму, снег захрустел под его ногами.

– Мама, это правда? – спросил маленький снежный чудик, - мы, правда, весной исчезнем?

– Конечно же, нет, милый. Мы превратимся в ручейки и побежим к морю! Что могут знать какие-то тропоброды, они заняты лишь своими тропами. Не тревожься!

А тропоброды шли все дальше.

Тропы

«Кто протаптывает тропы? Откуда они берутся? Кто делает их? Да, в этом мире живет много существ, они все разные, непохожие друг на друга, но каждый из них слишком занят собой и своими делами, чтобы заниматься прокладыванием троп.

Вон там - подпеньковая мелочь, резвиться на полянке, которая уже почти вся оттаяла от снега. Одни зеленые, шустрые, игривые - это молодежь. Серьезные и задумчивые, обросшие мхом и грибами – это старики. Старики сидят под пнем и жуют труху, а зеленая молодежь ползает по траве, карабкается по коре пня, забирается на самый вверх, и отчаянно прыгает вниз, размахивая своими тоненькими ручками-прутиками, и оглашая поляну восторженными визгами.

Забрался один такой на пень и стоит на краю, ручки сложил на груди, ножки распрямил, рыжие волосы развеваются, маленькие узкие глазки победно смотрят вдаль, а острые зубки так и клацают друг об дружку, в предвкушении настоящего полета и настоящей победы, а может и настоящего пути!

Но, нет, подпеньковая мелочь не делает тропы. Подпеньковая мелочь слишком привязана к своему пеньку и способна отходить от него лишь на пару шагов. Да и то, до ручья, чтобы напиться воды, и вихрем нестись обратно, пока Лесные старухи не поймали, или водный ух не проглотил.

Нет, чтобы прокладывать настоящие тропы, те, по которым ходят тропоброды, нужно нечто больше, чем просто грезы и мечты. Тут должен быть поступок! Ведь одно дело – мечтать о путешествии и совсем другое дело – выйти в путешествие.

Так, кто же прокладывает тропы? Кто идет впереди, кто оставляет достаточно четкие следы, чтобы образовалась тропа? Ведь одно существо, которое прокралось ночью через поляну, еще не проложит тропу. Следы останутся, но утренняя роса смоет запах, трава распрямиться, земля обвеется ветерком и вот снова перед нами ровная поляна. Нет, следы должны быть такие четкие, такие тяжелые, чтобы трава не распрямилась, ветер не обдул… Вот тогда и появится тропа. Так кто же тот, кто делает тропы? Кто этот тот, кто всегда впереди? И куда он идет?»

Такие мысли занимали голову юного тропоброда, который этой весной шел один по своей первой тропе, шел и думал. Звали его Эрл.

Эрл разглядывал мир вокруг, сияющий робкими весенними красками, наполненный ароматом распускающихся почек, и ему было весело. Чувство одиночества еще не настигло его, он еще чувствовал тепло маминой шеи, помнил отцовский запах и в голове еще слышал заветы самых старших тропобродов, которые он, с остальным молодняком старательно повторял у священного дерева.

Попутчик

– Эй, привет! Ты ведь тропоброд?

Размышления и воспоминания, неспешно бредущего по лесной тропе Эрла, прервал тот самый рыжий, из подпеньковой мелочи, что важно стоял на самом краю пня. Сейчас, он выскочил из травы на тропу, сложив тоненькие ручки на груди.

– Привет. Да, я тропоброд. – ответил Эрл и, перешагнув рыжего, пошел дальше. Подпеньковая мелочь мало его интересовала….

– Слушай, тропоброд! Возьми меня с собой!

Эрл так удивился, что оглянулся.

– Что? Что ты сказал? – переспросил он, взмахивая ушами.

Рыжик подскочил сбоку и, вытянувшись в струночку, крикнул:

– Возьми меня с собой! Я тоже хочу быть тропобродом!

Эрл раньше не слышал, чтобы тропоброд брал кого-то с собой, и был очень озадачен. Мало того, он никогда не слышал, что тропобродом может стать кто-то другой кроме тропоброда.

– Хм…- сказал он

– Так, что берешь? - обрадовался малыш и ликующе запрыгал на месте.

– Но ведь, ты - подпеньковая мелочь? - спросил Эрл. - Как ты возьмешь с собой свой пенек?

– А я его не возьму, я оставлю его там, где он и есть, – ответил рыжик и важно надулся. – Ты, что же думаешь, что я и пару шагов не могу сделать от своего пенька?

Честно, говоря, Эрл так и думал, но обижать малыша он не хотел, поэтому промолчал и лишь протянул невнятное:

– Ну…

– Стало быть, ты так и думаешь! - воскликнул рыжик. – Но это такое же заблуждение, как и то, что снежные чудики весной превращаются в ручейки!

– А разве не превращаются? – спросил озадаченный Эрл.

– Нет! – победно заявил малыш. - Чудики остаются чудиками, но только обрастают мхом. Вон, на том, дереве, возле куста малины, видишь?

Эрл посмотрел, куда указал рыжик, и увидел мшистое лицо по коре дерева.

– Эй ты, снежный чудик, хватит подслушивать! – закричал ему рыжик.

– Я вовсе и не подслушиваю! – обиделся чудик и закрыл мхом уши.

– Вот видишь, а если бы он был не снежным чудиком, а каким-нибудь другим чудиком, он бы не отозвался! Это как с именем, если оно твое, ты отзываешься, даже если не хочешь.

– И что? – не уловил Эрл, куда клонит малыш.

– Так вот, - воскликнул тот, в волнении размахивая руками, и сдувая с зеленых узких глаз рыжую челку, – если снежный чудик, может стать мшистым чудиком, то почему подпеньковая мелочь не может стать тропобродом? Или, наоборот, почему бы тебе, не стать подпеньковой мелочью? Мы сами можем решить, кем быть этой в жизни!

– Ну, знаешь…, - рассмеялся Эрл, - это очень спорное утверждение.

– Почему же? – возмутился малыш.

– Ну, во-первых, где ты видел такой огромный пень, чтобы я мог казаться рядом с ним мелочью?

– Ну…ээээ… может… если взять такое огромное дерево….говорят они где-то растут…- пытался спорить малыш.

– Во-вторых, - продолжал Эрл, добродушно улыбаясь, - если бы такой пень и нашелся, то мне было бы очень скучно провести всю жизнь, ползая вокруг него и жуя труху. Так, что все это – выдумка! Мы только те, кем родились, и изменить этого не в силах! Это как сойти с тропы! Понимаешь?

– Нет, не понимаю…, - заупрямился рыжик. – Что случится, если ты сойдешь с тропы? Ты же всегда сможешь вернуться?

– Нет, - серьезно ответил Эрл, - если сойти с тропы и потом вернуться на нее, это будет уже другая тропа… та, на которой тебя нет. Надо родиться тропобродом, чтобы понять это.

Налетел порыв весеннего ветра, прошелестел в молодой траве, взволновал пушистые от распускающихся почек ветви на кустах и деревьев, взлохматил длинную шерсть Эрла и сбил приглаженную челку рыжика.

– Тропа зовет меня, ты слышишь? – сказал тропоброд. - Прости, мне надо идти! Оставайся у своего пенька, для тебя это самое лучшее. Прощай, отважный малыш!

И он двинулся по тропе, что уводила его дальше в густые заросли ольхи.

Рыжик смотрел ему вслед, чувствовал всем своим маленьким сердечком, как ухают тяжелые шаги, а когда тропоброд скрылся за поворотом, не выдержал – он решительно встал на тропу и бросился следом.

– Стой, стой! Я должен проверить это сам! Стой! Я иду с тобой!

Дерево

– А откуда начинается твоя тропа? – спросил Рыжик.

– От дерева, – ответил Эрл. – Это Дерево является началом всех троп мира. Оно растет на большом холме, там далеко за вашим лесом. Холм покрыт невысокой зеленой травой, а на самом верху растет дерево. У него могучие ветви, могучие корни. Мне иногда кажется, что эти корни и являются началом троп, которые вьются в траве и разбегаются во все стороны вниз с холма. У этого дерева мы, тропоброды, собираемся в конце каждой зимы, чтобы с первым весенним днем отправится в путь.

– А как вы определяете, кто по какой тропе пойдет? – не унимался Рыжик, ему было интересно узнать побольше о своем новом друге.

– Это не мы определяем. Это дерево решает, кого на какую тропу послать. Ты просто засыпаешь под ним, среди своих соплеменников, рядом с мамой, отцом, братьями и родичами, а утром просыпаешься один, и перед тобой открывается только твой путь. И ты просто идешь по нему.

– А тебе не интересно, куда девались другие? – изумился Рыжик, и даже подпрыгнул на плече у Эрла, который спокойно вышагивал по тропе сквозь лесные заросли.

– Каждый из них ушел по своей тропе, - просто объяснил Эрл. – Я встречусь с ними зимой и все узнаю. Мы обмениваемся своими знаниями.

– Как интересно! – восторженно воскликнул Рыжик, - это как слушать сказку? Обожаю слушать сказки! Правда наши подпеньковые старички вечно рассказывают одно и то же, но все равно бывает интересно. Расскажи, Эрл, расскажи мне, о чем тебе поведали твои родичи?

– Ну… - замялся Эрл, не зная с чего начать. - Например, старый Кног поведал, что его тропа привела к горе, и он был вынужден все время подниматься все выше и выше, пока не оказался на самой вершине. После чего тропа резко свернула вниз и увела в горную пещеру, где он смог отдохнуть в тишине и покое до самой осени.

– О! Вот бы побывать на такой горе! – размечтался Рыжик и чуть не свалился с плеча Эрла. Тот поймал его в воздухе и посадил обратно:

– А другой тропоброд, из молодых, который бродит всего по второй тропе, рассказывал, как его тропа плутала в болоте, и он долго потом не мог просохнуть и отмыться от грязи.

– Хе-хе! - засмеялся малыш. – Но я и там мечтал бы побывать!

– А одна юная тропобродиха по имени Ирлина докладывала совету, что тропа привела ее в чудесный сад на берегу тихого спокойного озера, – продолжал Эрл и смущенно добавил, - вот там бы я не отказался побывать! Наверно, там очень красиво, ведь Ирлина сама красавица.

Он замолчал, потому, что понимал: у каждого была своя тропа, побывать на чужой было невозможно, потому, что невозможно прожить жизнь за другого.

– С вами все ясно! – сказал Рыжик и важно надулся. – Вы, тропоброды, – пленники своих троп! Вот я могу ходить, где угодно! Делать, что угодно! И никто мне не указ! Вы привязаны к своей тропе, как и мы, подпеньковая мелочь к своему пню! Точно так же!

– Может быть, ты и прав, - согласился Эрл, и искоса посмотрел на Рыжика, - только скажи мне, маленький друг, если тебе все ясно, существуют ли тропы без тропобродов? То, что существуют пеньки без подпеньковой мелочи, это всем известно, но, что будет с тропой, по которой никто не бродит? Она зарастет! Она исчезнет! И никто никогда не узнает, кто же и с какой целью ее проложил. Никто не узнает историю этой тропы. А ведь каждая тропа – имеет свою историю, свой мир, своих существ, которые обитают рядом с ней. На каждой тропе случается своя сказка. И не будь нас, никто бы об этом так и не узнал.

– А что будет дальше? – тихо спросил Рыжик.

– А ничего не будет, - ответил Эрл, - Мы, тропоброды так и будем идти туда, куда ведет наш древний обычай – гигантское дерево, от которого начинаются все тропы этого мира, и от которого, каждому тропоброду, даже самому маленькому, придется выбирать свою собственную тропу, чтобы отныне следовать по ней одному. И так от осени к осени, из века в век, пока существуют звезды, солнце и ветер, пока есть деревья, травы и птицы, пока рождаются маленькие тропоброды, и пока на свете существуют тропы…

Рыжик открыл, было, рот, но так ничего не произнес. Взгляд его задумчиво устремился вдаль.

Сказка весенней тропы

Тем временем, тропа, вьющаяся среди молодой поросли травы, вывела их в еловую часть леса. Здесь росли могучие ели. Они закрывали солнце мохнатыми лапами и, потому тут царил прохладный полумрак. Кое-где солнечные лучи все же умудрялись пробиться сквозь колючий заслон, и тогда, распадаясь на тысячу тонких лучиков, они рассыпались косым веером и незаметно растворялись в полумраке. Земля была устлана мягким покровом из иголок и мха. Тут и там начинали пробиваться кулачки папоротника, некоторые даже успели раскрыть первые узорчатые листья. Тут же росли подснежники, а кое-где в оврагах и ямах, все еще лежал снег, уже грязный, серый, не похожий сам на себя.

Рыжик еще никогда не выдел такого сумрачного леса. Его родной лес был яркий, прозрачный, наполненный солнцем и ликующим щебетом птиц. Даже воздух был другой. Он привык вдыхать душистый настой из горьковатого духа мать-мачехи, сладости цветущих почек, пряной молодой травы, приправленный кисловатым духом трухлявого пня, а здесь пахло совсем иначе. Дышалось слишком вольно, слишком свежо, для такого маленького существа, как Рыжик, поэтому ему было не по себе, когда они проходили по этому лесу.

– Здесь, наверно, живут Лесные старухи! – прошептал Рыжик и прижался крепче к теплой шее Эрла.

– Я ни разу не видел их, – ответил тропоброд, – на кого они похожи?

– Я тоже не видел их - те, кто их увидит, не вернется больше к родному пню. Но старики рассказывают, что они огромные, страшные и очень злые. У них пронзительный голос и светящиеся глаза. Они хватают каждого, кто отойдет далеко от пенька, ловят его скрюченной рукой с длинными пальцами и сажают к себе в грязный карман.

– А зачем они это делают? – изумленно спросил Эрл

– Чтобы отнести домой и съесть! – прошептал Рыжик. Собственный рассказ напугал его еще больше. – У них это называется – пособирать ягодки.

– А не пособирать ли мне ягодки? – вдруг совсем рядом раздался громкий пронзительный голос.

Эрл резко затормозил, Рыжик не удержался и кубарем слетел с его плеча и шлепнулся на тропу прямо под ноги Лесной старухи.

То, что это была именно Лесная старуха, не было ни каких сомнения – слишком лесная она была и слишком старая. Высокое, худое тело, было скрюченно почти вдвое, длинные узловатые руки почти касались земли. На ней было какое-то рваное одеяние, похожее скорее на подстилку в чей-то норе, чем на одежду. На голове шляпа похожая на птичье гнездо. Ее морщинистое лицо было отталкивающим, глаза горели злобой. На боку ее одеяния страшной прорехой оттопыривался грязный карман.

Рыжик в ужасе лежал на тропе не в силах пошевелиться. Лесная старуха смотрела в упор на него. Она медленно подняла свою костлявую руку и, схватив помертвевшего Рыжика, поставила его на ноги:

– Чего это ты тут разлегси? – спросила Лесная старуха скрипучим голосом: - Смотри у меня, будешь на тропе лежать, сестры найдут! Они как раз по ягодки отправились! Да, видать заблудились. Хе-хе! Опять заблудились! Хе-хе!

Старуха приложила ладонь ко рту и закричала:

– Ау!!! Ау???

Потом приставила ладонь к оттопыренному большому уху и послушала. Еловый полумрак проглотил ее крик.

– Не отвечают, видать действительно, заплутали! Хе-хе! Ну, пойдемте тогда чай пить! Пока они не вернулись.

Лесная старуха развернулась, подняла старую корзинку с какими-то травами и корешками, и пошла по тропинке.

Эрл посмотрел на, еле живого от страха, Рыжика и сказал:

– Спасибо большое за приглашение, но мы, пожалуй, откажемся.

– Што? Што? – переспросила Старуха, оборачиваясь и прикладывая ладонь к уху.

– Я говорю, спасибо за приглашение, но нам надо идти! – погромче крикнул Эрл, старательно выговаривая слова.

– Да, да, - согласилась старуха, - надо идти, а кто же спорит? Надо идти пить чай, я с вами совершенно согласна!

– Не ходи, милый Эрл! Пожалуйста! – Рыжик умоляюще сложил ручки в ладошки. – Я, что хочешь, для тебя сделаю, только не ходи!

– Мне нельзя с тропы сходить, это одно из самих главных наших правил - ответил Эрл. - Так что я в любом случае не могу принять приглашение, хотя твоя Лесная старуха совсем не кажется мне такой уж ужасной.

– Ты просто не знаешь ее! – воскликнул Рыжик. - Это ужасная старая лесная старуха в старой одежде! Она напоит тебя старым чаем, из старой чашки и ты станешь таким же старым, как и она, и будешь служить у нее вместо старого пса и жить на цепи в старой норе!

– Ребятки! Где вы там? – позвала старуха, ушедшая на несколько шагов вперед по тропе.

– Идем, идем! – пискнул Рыжик, а сам потянул Эрла в сторону и горячо зашептал:

– Побежали! Пока она не видит? Она не сможет догнать нас!

– Но я не могу уйти с тропы! – воскликнул Эрл, и не сдвинулся с места.

– Тогда вернемся! Назад! – Рыжик обежал Эрла и начал тянуть того за хвост. – Только скорее! У нее такой страшный грязный карман!

– Но я не могу вернуться назад по тропе! – воскликнул Эрл – Это тоже один из наших законов!

Рыжик горестно взвыл и начал рвать на себе волосы:

– Мы пропали, мы пропали!

– Я просто пойду вперед по своей тропе, вот и все, а ты сиди и помалкивай! – решил Эрл, взял Рыжика и усадил его свое плечо. – И держись крепче! Я могу не заметить, что ты упал и наступить….

Рыжик зажмурил глаза и, сжавшись в комочек, почувствовал, как вздрагивает тело тропоброда в такт его шагам.

– Я просто пойду по своей тропе и все! – бормотал Эрл. - Просто пройду мимо старухи и ее домика и отправлюсь дальше. Моя тропа выведет меня из этого сумеречного леса, и я опять увижу солнце и тропу, которую хорошо видно впереди, вьющуюся все дальше и дальше по золотистым холмам.

– Ой, ой, батюшки! Помогите! – вдруг услышали они крик впереди за еловыми ветками.

– Это ловушка! – завопил Рыжик и больно схватил Эрла за нос – Не ходи! Тебе нельзя с тропы сходить! Одумайся!

– Помогите! Погибаю! – услышали они еще раз жалобный старушечий голос.

Тут Эрл, взмахнул хвостом, и, не раздумывая больше, ринулся на помощь.

Лесная старуха лежала посреди тропы в куче веток, похоже, что на нее с дерева упало огромное старое воронье гнездо. Птиц в нем не было, но веток и мусора было так много, что они буквально завалили старушку.

– Ой, напугали! – голосила лесная старуха и тихонько подвывала, - испугали, ногу из-за них подвернула! Ох, ох! И зачем я пошла этой дорогой, а не через лес, там же быстрее… Это вы меня заболтали, окаянные!

Эрл подошел к старухе, взял ее невесомое тело на руки и, как следует, встряхнул. Ветки, мусор, старые вороньи перья, скорлупа и пыль слетела со старухи, но она взвыла еще громче:

– Полегче, окаянный, мелочь рассыплешь…

И тут ее большой карман треснул, и оттуда посыпались орехи, шишки, тараканы, мыши, подпеньковая мелочь, девочки-волнушки и другие мелкие создания. Все это посыпалось на землю, радостно запищало и в мгновение ока разбежалось кто куда. Оторопевшему Рыжику показалось, что он даже видел мельком знакомое лицо своего соседа по пеньку.

– Куда вас отнести? – спросил Эрл у старухи.

– Ох, батюшки, карман порвался! – всплеснула та руками, но было уже поздно, даже помятые улитки успели спрятаться в мох. Старуха недовольно надула губы и завопила: - Куды, куды?! Домой, конечно, олух! - и она треснула Эрла палкой по макушке. - Иди прямо!

Тропоброд тяжело вздохнул и пошел туда, куда указала лесная старуха.

Рыжик в ужасе замер на его плече - лицо лесной старухи было совсем рядом с ним.

– «Придется сойти с тропы, - с отчаянием думал тропоброд, неся лесную старуху, которая начала посапывать, - придется сойти с тропы…но, как же законы тропобродов? Как же моя тропа?»

Но какого же было его удивление, когда его тропа, оборвалась у порога жилища лесной старухи. Его тропа, которая должна была вести его все дальше и дальше по неизведанным краям, по великолепным, красивым и волнующим грудь, местам, прозаически упиралась в дырявый коврик, о который вытирают ноги. Эрл ошеломленно огляделся.

Старуха проснулась, лихо спрыгнула с его рук и быстро скрылась за рванной грязной занавеской, которая заменяла дверь. Жилище напоминало больше берлогу, чем дом, и состояло из нагромождения веток, сучьев, корней, комков глины и мха, напиханного в особо большие дыры.

Пахло мхом и поганками. Внутри жилища было слышен шорох, звяканье посуды и бормотание хозяйки.

– Можно, я подожду тебя снаружи….- прошептал Рыжик и огляделся по сторонам. Вокруг жилища были только тесно растущие ели, сумрак и страх. – Хотя, лучше я побуду с тобой.

– Но как же так? – пробормотал озадаченный Эрл. – Куда же делась моя тропа? Ведь я только что начал по ней идти? Как же так? Ведь я же не сходил с нее?

Занавеска отодвинулась и в проем высунулась лесная старуха:

– Вы кто такие? Что вам надо? – пронзительно взвизгнула она.

Эрл изумленно на нее глянул:

– Вы же сами позвали нас чай пить! И моя тропа…. и ваша нога…

Старуха подслеповато прищурилась:

– Первый раз вас вижу! Я вас звала чай пить? Вот еще! Очень надо! Все сладкое, поди, слопаете. Может вас, приглашала моя сестра? Ей сестра, ты звала гостей?

Старуха исчезла за занавеской и тут же появилась снова, лицо ее расплылось в улыбке:

– А, это вы, спасители? Решили все же заглянуть к старухе, как мило! Заходите, заходите, сейчас чайку попьем. Нога уже почти не болит. Я вижу, вы и подарок принесли! Как мило! Сейчас и зажарим. Подпеньковая мелочь так хорошо к чайку идет. Хрустит, пищит…

Рыжик вцепился в Эрла.

– Нет, нет, - поспешил вмешаться тот – это не подарок, это тоже гость.

– Ах, гость, - пробормотала старуха, - жаль….

И тут же пронзительно закричала:

– Ну, что на пороге встали? Заходите! На порог вам чай подавать не будут! - И она исчезла за занавеской.

Куда делась тропа?

Эрл, сутулясь, сидел на краешке скамьи и тихонечко помешивал ложечкой чай в чашке с отбитой ручкой. Он весь сжался, опустил голову и плечи, втянул ноги, но все равно чувствовал себя слишком огромным для небольшой старушечьей хижины. Стол, заваленный всякой всячиной, перекошенный буфет, скамейка, жалобно поскрипывающая под Эрлом, вот и все убранство. Рыжик сидел на столе среди банок и опасливо грыз прошлогодний орех, которым его угостила старуха.

– Ну, так куды бредете, гости незваные? – вопрошала старуха, роясь в буфете со скрипучими дверцами и выгружая на стол все новые и новые банки и узелки с угощением.

– Да, мы по тропе…- грустно отозвался Эрл, - но вот, тропа…исчезла…

– Исчезла, говоришь? – переспросила старуха и чуть не с головой залезла в шкаф, - где-то у меня тут была очень знатная варенуха, сладкая!!! Мелочь то, поди, сладкое любит?

Рыжик поперхнулся орехом и пододвинулся ближе к чашке Эрла.

– «Как же так? – думал Эрл, вспоминая заповеди тропобродов, которые он крепко уяснил с самого детства:

– Не сходить от своей тропы.

– Не переходить на другую тропу, даже если она будет удобнее и легче.

– Всегда идти вперед и не возвращаться назад по своей тропе.

– Если тропа пропала, необходимо остановится на этом месте и ждать, когда она появится снова.

Но сколько ждать? Жить у лесной старухи на коврике? Весну, лето, зиму, пока шерсть не станет осыпаться? Нет, этот заповедь точно не подходит.

В общем, как не вспоминал юный тропоброд, он не мог отыскать в заветах старших ничего, что говорилось бы о том, что надо делать в тех случаях, когда твоя тропа заканчивалась чьим-то пыльным ковриком у порога, и потому Эрл чувствовал себя совершенно потерянно.

– Ау!!! Ау!!! – послышалось вдруг из леса.

– Ой, - всплеснула руками старуха, - сестрицы возвращаются, вы скорее бегите! Увидят вас тут, разорвут на кусочки!

– А куда бежать то? Бежать то куда? – запаниковал Рыжик и заметался по столу среди чашек и блюдец с вареньем.

– Эх, чаю толком не дали попить! – горестно воскликнула лесная старуха, а потом добавила, серьезно посмотрев Эрлу в глаза: - Вообще-то я тебя заманить хотела, на погибель твою, но так как ты, тропоброд, меня, старую пожалел, на руках до дому отнес, так и быть покажу тебе тропу твою родимую! Вставай, вставай, скорее…

Эрл вскочил со скамейки и чуть не снес головой крышу хижины.

Старуха торопливо отодвинула скамью от стены. На стене висел такой старый ковер, что рисунок едва угадывался.

– Сюда, сюда, скорее! – зашептала старуха, - тут тропа твоя, тут она.

Трясущимися руками старуха подняла ковер, и Эрл зажмурился от яркого солнца. За ковром стены не оказалось, прямо за хижиной весело убегала вдаль его тропа, еловый лес закончился, а впереди простирался зеленый луг, залитый солнцем и стрекотом кузнечиков.

– Скорее, скорее! Ступайте! – старуха сунула Рыжика Эрлу в руки и толкнула в спину. – Орех возьми на дорожку! Все! Ступайте!

Когда они выбрались наружу из хижины, Эрл обернулся, чтобы помахать рукой лесной старухе. Та стояла в проеме, все еще держа угол ковра, и кричала:

– А мы Лесные старухи вовсе не злые! Мы просто маленькие девочки, заблудившиеся в лесу! Не сходи со своей тропы, тропоброд, и ты никогда не заблудишься! Спешите!

Эрл кивнул головой. Даже Рыжик, не выдержал и попрощался со старухой:

– Славный орех! Спасибо! – крикнул он, но старуха уже опустила ковер, и хижина стала невидимой среди еловых веток.

– Ну, что ж, - воскликнул Эрл и весело взмахнул ушами. – Отправляемся дальше! Наша тропа ведет нас дальше, в неизвестные дали. А ты говорил, быть тропобродом скучно!

Он подмигнул Рыжику и пошел навстречу солнцу.

Путь

Идти по своей тропе всегда приятно, особенно после темного леса. Здесь уже началось лето. Тропа бежала сквозь зеленый луг, залитый солнцем, одуряющим жаром травы, наполненной соком и ароматом до самых краев листочков и тычинок. На тропу то и дело выскакивали проказливые кузнечики, подмигивали усиками и резво прыгали прочь, когда мохнатая нога Эрла ужасающе близко нависала над ними. Так они соревновались в отваге и выдержке. Лягушки тоже принимали участие в этих соревнованиях, но вскоре полуденный зной разморил их и они, распластавшись на тропинке, лишь лениво квакали, предупреждая Эрла, что они не сдвинуться с места, так, что уж лучше пусть тропоброд аккуратнее ходит и внимательнее смотрит под ноги, когда ставит свою огромную лапу.

В общем, идти по луговой тропе было нескучно.

Рыжик задремал на плече у Эрла, и тихонько похрапывал таким неожиданно басовитым голосом для столь мелкого создания, что Эрлу стало казаться, что на плече у него сидит большой шмель.

«Интересно, - думал Эрл, - если идти достаточно быстро, можно ли догнать его? Того, кто проложил эту тропу? Быть может, он идет рядом, просто опережая меня на пару шагов. Может он уже за тем холмом? Интересно, если забраться на высокое дерево, или гору, то можно увидеть его – маленькой точкой далеко впереди? Как он выглядит? Какой он? Он должен быть смел и отважен, ведь он идет там, где еще никто не ходил! Думаю, что он красив!

Кстати, вот уже и холмы появляются. Моя тропа чудесная! Я очень рад, что дерево послало меня именно на эту тропу. Я чувствую, что на этой тропе мне откроется что-то очень, очень важное! Такое важное, какое еще не открывал никто их тропобродов. Быть может, про меня даже будут рассказывать маленьким тропобродикам…

Ближе к вечеру шмель перестал гудеть: Рыжик проснулся и сладко потянувшись, воскликнул:

– Пора бы уже и перекусить!

– Чем же ты подкрепляешь свои силы, малыш? – спросил Эрл с любопытством. Он действительно не знал, чем питается подпеньковая мелочь. Орех у лесной старухи не в счет. Велела бы ему старуха грызть корзинку для мухоморов, он бы грыз корзинку, лишь бы не расстраивать хозяйку.

– Надо просто найти пенек! – ответил Рыжик и стал оглядываться по сторонам.

Но им пришлось пройти достаточно долго, прежде чем встретился пенек. Да и тот Рыжику не понравился:

– Нет, нет!!! Посмотри, он же пустой! Здесь никто не живет! А значит он невкусный! Мы, подпеньковая мелочь, разбираемся в пеньках!

– Вот как? - пробормотал Эрл и двинулся дальше. Но не успел он отойти и на пару шагов, как сзади они услышали приглушенный писк и шепот:

– Уходит, уходит, можно выходить!

– Стоп! – воскликнул Рыжик. - Поворачивай назад! Этот пенек все же обитаемый! Ты просто напугал их своим внешним видом. Сейчас покушаем! – и он резво спрыгнул с плеча тропоброда и оказался на пеньке.

– Здравствуйте! – закричал он, а потом что-то быстро-быстро пропищал на своем подпеньковом языке.

Из травы вокруг пенька показались настороженные крохотные лица. Они что-то встревожено запищали в ответ.

– Слушай, Эрл, будь другом, отойди подальше, ты пугаешь моих родичей! – велел Рыжик.

– Хорошо, простите… - сказал Эрл и отошел.

– Дальше, дальше! Ты закрываешь от них солнце, и они мерзнут!

– Простите…- еще раз извинился тропоброд и попытался отойти так, чтобы его большая тень не падала на пенек.

– А теперь ложись в траву! – услышал он приказ от Рыжика. – Они говорят, что у них кружится голова, когда они видят такую громадину. И не разговаривай слишком громко! Это их пугает!

– Хорошо…- прошептал Эрл и попытался стать ниже травы, тише воды.

– Ну, ребята, смелее, выходите, он вас не тронет! Он у меня ручной!– сказал Рыжик своим родичам. – Я расскажу вам о своем пеньке и о том, как чудом победил Лесную старуху!

– Лесную старуху?

– Сам?

– Победил? – послышались со всех сторон восхищенные и любопытные возгласы.

– Да, сам! – хвастался Рыжик – Расскажу в подробностях! Только мне для этого нужно угощение, на пустой живот плохо рассказывается!

Послышалось шуршание, восклицания, разговоры на подпеньковом языке, который Эрл не понимал. Затем смех, хохот, восклицания и тонкие повизгивания. Затем распрямилась трава, которую тропоброд, было, примял, и скрыл от него веселую компанию на пеньке. Эрл остался один на тропе, лежа поперек нее, головой в большом кусте ромашки.

А на луг медленно опускались сумерки.

«Может, мне стоит пойти дальше? – думал Эрл. – Рыжик у своих сородичей. Ему там весело. Хорошо и тепло. Впрочем, мне тоже не особо холодно,… но я даже не понимаю их языка! Я не знаю, о чем они говорят, не понимаю их шутки, мне не весело, когда они смеются. Я совсем другой. Мне, пожалуй, и вправду надо просто идти дальше. Сейчас встану и пойду дальше. Вот только полежу еще немножко. Послушаю. Быть может, я их пойму? Быть может, надо просто быть дольше с ними? Находиться с ними чаще, что бы стать таким же, как они и понимать их? И тогда я тоже буду смеяться с ними заодно, буду сидеть вокруг пенька, а потом танцевать их подпеньковые танцы. Может надо просто стать таким же?»

Взошла луна. От пенька послышалось тоненькое пение и звон бубенцов. Заискрились светлячки, кружась и слетаясь к пеньку со всего луга. Они тоже стремились к празднику и веселью. Мотыльки пролетали мимо Эрла и, как ему казалось, нарочно задевали его своими крылышками, чтобы посмеяться над ним, таким одиноким и всеми покинутым.

– Привет! – прошелестело вдруг рядом в кусте ромашки, лепестки которой, были по случаю ночи крепко сжаты в кулачки.

– Кто тут? – спросил Эрл осторожно, боясь спугнуть гостью.

– Это я, – прошелестело в ответ.

– Кто ты? – спросил Эрл

– Я ромашкина дочка, девочка-гадалка. На меня гадают, все кому не лень «любит, не любит», обрывая лепесточки…ты, наверно, и сам так гадал? Признайся!

– Нет, - честно ответил Эрл, – не гадал.

– Врешь, врешь! – и что-то осторожно коснулось его щеки.

– Нет, не вру! – ответил Эрл. - Не гадал! Быть может потому, что я только вышел на свою тропу и еще не встретил ту, на которую стоит гадать…

– Почему ты грустишь один в такую замечательную лунную ночь? – спросила ромашкина дочка, а потом помолчала и засмеялась: - Тебя все покинули, потому, что ты такой большой и неуклюжий? Бедняга!

– Я просто люблю быть один! – сказал Эрл и отвернулся.

– Не обижайся! Одиночество хорошо, только для усталых. А ты полон сил, я вижу! Тебе еще идти и идти по своей тропе. Не зря я – гадалка. Посмотри на звезды!

– Ты просто цветок! Глупый маленький цветок! Который любой может сорвать и сжевать! Не хочу я смотреть ни на какие глупые звезды!

– А ты грубый….- ромашка замолчала. – Но я прощаю тебя, потому, что ты хороший.

– Нет, я плохой и завистливый! Я хочу стать знаменитым, хочу рассказывать о своих победах, сидя на пеньке, и чтобы все смотрели на меня восхищенными глазами и охали над каждым моим словом!

– И это тоже пройдет! – сказала девочка – ромашкина дочка и дунула на глаза Эрла: – Спи! И пусть тебе приснятся звезды, которых ты так упорно не хочешь замечать.

И он уснул. И снился ему сон. Звезды на черном-черном небе. А посреди всего этого царила красавица луна, и свет ее был так нежен и прекрасен, что стали казаться мелкими все обиды, зависть и разочарования, которые всегда идут рядом, по какой бы тропе не бродил.

Тропоброд проснулся на рассвете и чувствовал себя хорошо отдохнувшим и радостным. Вчерашние обиды смыло добрыми сновидениями и даже следа не осталось. Рассветное солнышко окрасило край неба в яркий розовый цвет, а от того казалось, что жизнь легка и удивительна.

– Какое замечательное утро! – воскликнул Эрл, вскочил на ноги, поиграл плечами, взмахнул ушами и почувствовал как тело полно сил и желанием отправиться дальше.

Эрл обернулся на кусты ромашки. Цветы были распахнуты настежь, топорщась во все стороны белыми лепестками, их мохнатые желтенькие личики тянулись к солнышку.

– Девочка-гадалка…Ромашкина дочка! – осторожно позвал Эрл и сунул морду в куст ромашек, пытаясь среди зелени увидеть крохотное желтое личико. Но никого не увидел. Он выпрямился, пошевелил ушами и прежде чем уйти, неуклюже поклонился ромашкам.

– Эй, эй! Ты куда? – послышался знакомый голос, - куда это ты без меня собрался?

На тропе перед Эрлом стоял Рыжик, уперев руки в боки. Его рыжее лицо было сердитым, почти злым:

– Сначала увел меня от родного дома! Чуть не скормил Лесной старухе, а теперь вот пытаешься меня подкинуть на чужой пенек и уйти с чистой совестью?

– Я?! Тебя увел? – Эрл даже опешил.

– Да, ты! А кто пел наивному малышу про неведомые тропы и дальние странствия? Ты! И только ты виноват, что я теперь так далеко от дома! И не пытайся меня теперь тут бросить одного!

– Но там же твои сородичи! – пытался возразить Эрл.

– Какие они сородичи! Пожалели для путника пеньковой трухи!!! А я им еще такие сказки рассказывал! Такие истории сочинял, сроду таких историй еще никто не выдумывал! Я бы услышал – не поверил!

– А они?

– Ну, и они не поверили….- Рыжик вдруг стал грустным и поковырял ножкой песчаную землю тропинки. – Обозвали врунишкой и отправили спать не евши… А потом велели убираться по утру, чтобы дети меня не услышали…

– Понятно…- сказал Эрл и хотел было сказать, что он дальше пойдет один, что ему гораздо лучше быть одному…но увидел какое грустное личико было у малыша и промолчал.

– Ты… ты возьмешь меня с собой? – тихонечко попросил Рыжик, боясь поднять на Эрла взгляд. – Ты прости, что я тут тебе наговорил…Просто на меня накричали… Ну, и я…Беру свои слова назад. Ну, про то, что ты меня увел… Я сам и только сам вызвался с тобой идти! Ты меня никуда не заманивал… Простишь? А? Возьмешь с собой?

– Держись крепче! - сказал Эрл, подхватил друга, и усадил на плечо.

Песня тропы

Тропа весело петляла среди луговой травы и милых полевых цветов. Эрл втягивал носом дурманящий аромат, согретой солнцем зелени, и ему казалось, что это самый прекрасный запах, какой есть на свете.

К полудню они пересекли поле, и оказались у опушки леса, и тут тропоброд так резко остановился, что, прикорнувший на плече Рыжик, чуть не слетел на землю.

– Что такое? Что случилось? – спросонья запищал он, протирая глазки.

– Вот! – сказал Эрл.

– Что вот? Не понимаю? Что случилось то?

– Случилось самое страшное! – выдавил Эрл таким обреченным голосом, что Рыжик сразу проснулся и посмотрел вниз.

Внизу было две тропки. Одна дорожка вела к веселому зеленому березовому лесу, который щебетал птицами и звенел бело-зеленой радостью. А вторая тропа убегала через поле и скрывалась в каком-то очень несимпатичном овраге, который, судя по всему, будет очень трудно преодолеть.

– Ну и что? – спросил Рыжик. – Что случилось то?

– Тропа…- начал Эрл, но ком в горле не дал ему договорить. – Я не…

– Что? Что? Что ты там бормочешь. – Рыжик спрыгнул на землю и прошелся туда сюда, а потом заглянул в глаза тропоброда. Они были полны слез. Рыжик замялся, а потом приказал:

– Рассказывай!

– Тут две тропы! Я не знаю, по какой тропе мне идти дальше.

До Рыжика не сразу дошел смыл сказанного. Ему пришлось еще пару раз заглянуть в синие глаза тропоброда, в которых отражалось небо с белыми тучками.

– Так выбери любую…- осторожно начал Рыжик. Но тут Эрл рухнул на землю как подкошенный и, пряча лицо в траве, зарыдал.

– Эрл…- растерянно начал Рыжик, не зная, как утешить большого друга, - Эрл, милый тропобродик, ну, не плачь. - Он подошел к огромной лапе и попытался ее пощекотать.

– Ну, ничего себе, какая толстая у тебя кожа на подошве! – воскликнул Рыжик. - Прямо как кора у дерева! У всех тропобродов такие ступни, или ты в детстве болел?

– У всех, – отозвался Эрл, оборачиваясь и вытирая крупные слезы, льющиеся по мохнатым щекам. – У всех тропобродов такие подошвы…иначе бы мы не могли так много бродить.

– А, значит у всех! – отозвался Рыжик и, лукаво улыбаясь, спросил: - А, что все тропоброды впадают в такую панику, когда видят вместо одной тропы – две?

– Ты не понимаешь! – воскликнул Эрл.

– Куда уж мне, я ведь подпеньковая мелочь, – сказал Рыжик. – Но быть может, ты объяснишь, что тут такого страшного?

Эрл тяжело вздохнул и показал на раздвоение тропинки.

– Понимаешь, я теперь не знаю, где МОЯ тропа!

Рыжик озадачено замолчал, а потом уверенно сказал:

– Вот твоя тропа! Мы шли по ней! – И он показал на тропу, уходящую в лес. Потом засомневался, и суетливо забегал:

– Нет, тут небольшой поворот, значит эта тропинка не основная. Значит, нам надо идти по полю! Через овраг! Вот наша тропа! Нам туда. Но она уже, чем эта.… Да к тому, же там такой овраг,…да и веток навалено, зачем тебе туда идти?! Вон, какая милая березовая рощица! Посмотри! Это и есть наша тропа! Я это прямо чувствую! Там и ягодки можно найти и вкусные пенечки! Пошли туда! Но если это не твоя тропа, то быть может нам все, же в овраг? А может, надо идти по той, а затем сходить по этой,…но если мы пойдем по этой в лес, а она не наша, то мы, значит, пошли не туда.…А если пойдем в овраг, и ошибемся, то нам следовало идти в лес…

– Уф! – он сдался, и устало уселся на землю. - Действительно проблема! – сказал он и, подперев подбородок рукой, задумчиво уставился на тропинки.

Эрл тяжело опустился рядом. Так они и просидели почти до самого вечера.

А вечером пошел дождь. Он был холодный и очень мелкий. Такой который если и зарядит, то будет лить несколько дней.

Тропоброд поднял Рыжика на плечо и спрятал под ухо. Тот там пригрелся и уснул. А сам Эрл так и сидел, печально глядя на раздваивающиеся тропинки, не решаясь ступить на одну из них. Шерсть его промокла, хвост уныло лежал в луже. С макушки стекали ручьи воды и капали с подбородка на лапы. Но тропоброд не замечал этого - он думал.

Он думал, думал, думал. Так долго, значительно и углубленно могли думать лишь очень большие создания. Мысли маленьких существ быстро рождались и быстро исчезали. Да и были они такими крохотными мыслишками, что их, и обдумывать не стоило. Пару раз мимо тропоброда в лес пробегали такие вот маленькие мокрые существа. Они торопились спрятаться от дождя в лесу, хотя уже и так были очень мокрыми. Малыши суетились, перепрыгивали лужи, старательно поднимали свои хвостики и лапки, чтобы не запачкать в грязи. И пищали что-то о том, какие тихие и славные сухие местечки можно найти в лесу.

– Может, и мне надо пойти в лес? – думал Эрл. – Все туда бегут. Мне тоже может надо быть как все?

Именно тогда он первый раз услышал песню. Сквозь шум дождя явно слышалась песня. Эрл удивленно приподнял уши, но тут, же проснулся Рыжик и стал громко возмущаться, что ему не дают спать. Пришлось одно ухо опустить и слушать другим. Песня появилась еще раз, а потом снова исчезла.

И тут он вспомнил! Он вспомнил, о чем говорили старшие родичи! Песня тропы! Ну конечно!

«Если тропа пересекается с другой тропой, надо лечь на землю, закрыть глаза и слушать, – учили старшие. - Когда взойдут звезды можно услышать песню тропы. У каждой тропы своя песня, так ты определишь свою тропу и не ошибешься».

Он никогда раньше не слышал песню тропы и очень мечтал услышать. Только представьте – поющая тропа! Или песня тропы! О чем она может петь? О том, как вьется змейкой по земле между кустов и камней, или о том, как здорово встать рано-рано на рассвете, набрать полную грудь свежего утреннего воздуха и отправится в путь навстречу встающему солнцу. О чем может петь тропа? Может быть, это будет грустная песня лишений, потерь, расставаний? Песня одичалости и неприкаянности? Может быть, эта песня обманка – она зовет в путь, а сама только кружит на одном месте, лишая последних сил?

«Нет, нет! - думал Эрл, - моя тропа не такая! У нее точно песня будет радостная, она точно не обманка, она настоящая тропа и ведет к чему-то неизведанному и прекрасному! Теперь только дождаться ночи».

Тропоброд остался сидеть в луже в той же позе, и только одно торчавшее к верху мокрое ухо указывало теперь, что, несмотря на внешнюю обреченность, тропоброд теперь не грустил. У него появилась надежда.

Он ждал, когда запоет его тропа.

И дождался. Случилось это, когда прекратился дождь, а ночь стала такой темной, что тропоброд не видел ничего вокруг себя. Но постепенно тучи рассеялись и начали проглядывать звезды. А когда взошла луна, тропа запела.

Это был странный звук. Как будто вибрировал какой-то тонкий лучик. Словно сама тропа вытянулась в темноте и тихонько дрожала. Дрожала, покачивалась, и пела тонким голоском. Из этого дрожания рождалась мелодия. Она была нежной, упоительно красивой, а от того невыносимо тоскливой. Эрлу вдруг захотелось петь вместе с ней и он, подняв морду к небу, запел. Это не было похоже на настоящее пение, это был скорее вой, тихий тоскливый вой одинокого существа, бредущего по пустынной дороге.

Несмотря на унылую песню, Эрлу было хорошо. Так горестно и сладко одновременно ему еще никогда не было. Он вспомнил родителей, своих родичей, большое стадо тропобродов, снег, хрустящий под лапами, когда все они шли к дереву, и он был еще таким маленьким. Он вспомнил советы у дерева, красавицу Ирлину, которая была старше и совсем не замечала его. Он вспомнил все свои мечты и тайные надежды и снова почувствовал себя юным тропобродом, который только, только вступил на свою первую тропу. В один миг он осознал, как сильно изменился с тех пор, и явственно увидел, как далеко он продвинулся по тропе, и чуть было не потерял себя, из-за всех этих изменений. Но он вспомнил, каким он был!

Это открытие так потрясло Эрла, что он словно проснулся, и в эту же секунду увидел свою тропу. Она тихонько светилась в лунном свете. Эта тропика вела не в милую березовую рощу, куда все спешили, и куда он чуть было не ушел, послушав других. Нет, она вела совсем в другую сторону.

– Вот моя тропа! – воскликнул он и радостно вскочил на лапы. - Рыжик. Я ее нашел!!! Мы отправляемся в овраг!

И он, не теряя времени, пошел дальше по своей тропе с легким сердцем и без тени сомнения.

Но соваться в темный овраг ночью он не стал, поэтому, когда оказался на обрыве, нашел мягкое местечко и сладко уснул. И сон его был спокоен.

В овраге

– Эрл! Вставай! Проснись! Посмотри, что за ужас произошел! – кричал кто-то ему в ухо.

Тропоброд с сожалением покинул свои сон, и приоткрыл глаза.

Рыжик скакал вокруг него с очень напуганным видом:

– Эрл, ты только не волнуйся, но тут кое-что произошло.

– Ну, и…, – спросил Эрл, потягиваясь, - что произошло-то?

– Перед нами разверзлась земля!

– Что сделала?

– Ну, разверзлась, обвалилась, разрушилась, рухнула…

– Надо же, какой маленький, а столько слов знает! – улыбнулся тропоброд и поднялся.

– Только не подходи к краю! – завопил Рыжик и начал рвать на себе волосы. – И как это мы не почувствовали? Трясти же должно было очень сильно! Вот так идешь, идешь, никого не трогаешь, или спокойно спишь, а под тобой раз и обвал! Ужассс, как страшно бродить по свету! А ведь мы могли обрушиться вместе с землей.

Эрл стоял на самом краю оврага и смотрел вниз. Овраг оказался вовсе не оврагом, как это казалось в неверном вечернем свете, это была настоящая пропасть! Широкое ущелье разрезало землю пополам, а всему виной была речушка, которая змейкой бежала по дну ущелья. Отвесные стены повторяли каждый ее поворот, и были гладко отточены и неприступны. Только вода могла так отточить скалы. Из века в век река омывала эти стены и погружалась все ниже и ниже в землю.

– Как красиво! – наконец произнес Эрл, и Рыжик удивленно на него уставился.

– Ты хочешь сказать, что это красиво? Мы чуть не погибли под обвалом!

– Не было никакого обвала, - сказал Эрл и повернулся к другу, - Это я сам ночью пришел сюда.

– Ты выбрал тропу? – изумился Рыжик. – Я, конечно, ничего не понимаю в тропобродстве, но сдается мне, ты ошибся!

– Нет, – спокойно ответил Эрл. – Я не ошибся. Это и есть моя тропа, и она привела меня сюда. Осталось только понять, зачем.

– О! – взвыл Рыжик. – Там была такая чудесная березовая рощица!!! Березовые пеньки…

– Но ты только взгляни, как это красиво! – сказал тропоброд и уселся на край пропасти, свесив ноги вниз. – Я еще никогда не чувствовал себя таким крохотным. Это так необычно.

Он тихонько засмеялся, покачал ногами и похлопал по траве рядом:

– Иди сюда и посмотри. Это удивительно!

Рыжик осторожно подошел к Эрлу, ухватил его за шерсть и боязливо выглянул из-за его спины. И замер.

Вставало солнце. Оно было ярко красным, и длинные лучи его были тоже ярко-красными, и скалы ущелья тоже постепенно окрашивалось красным, и вот все вокруг засияло, налилось сочным цветом, ожило. Багрянец окрасил восхищенную морду тропоброда, а волосы Рыжика стали медными.

– Это моя тропа! – пробормотал Эрл и довольно замурлыкал.

Опасный спуск

Когда солнце взошло высоко и рассветное ликование сменилось полуденной жарой, тропоброд заторопился дальше. Он внимательно обследовал тропу и увидел, что она не обрывается в пропасть, а ведет вдоль крутого края, и за большим валуном резко ныряет вниз, а потом снова появляется в узкой расщелине, по которой можно спуститься до самого дна ущелья.

Но спуск этот был таким крутым, а кустарник, который рос в расщелине, был такой чахлый, что Эрл засомневался, а справиться ли он. Впервые его крупное тело было для него помехой. Рыжику было гораздо легче спуститься вниз, цепляясь за корешки и травинки, его выдерживали даже небольшие камешки, а вот Эрл тут мог рассчитывать только на самого себя и на то, что тропа знает, что делает. А еще была маленькая надежда на то, что тот, кто проложил эту тропу, обладает такими же габаритами.

– Раз он прошел, значит, и я справлюсь! – успокаивал себя Эрл медленно сползая по крутому спуску, стараясь не смотреть вниз. Рыжик уже был внизу на узкой полоске берега, и в волнении прыгал на месте. Со стороны спуск тропоброда с крутого склона казался замедленным, а от того невыносимо опасным.

– Осторожнее, осторожнее! Лапу правее, левее!!! Да не эту! Правее!!! – волновался Рыжик и сам не замечал, что попискивал от переживания.

И вот, когда до заветного каменного пляжа было совсем немного, под левой ногой тропоброда обвалился камень. С тяжелый уханьем камень покатился вниз и чуть не задел отпрянувшего Рыжика.

– Берегись! – запоздало крикнул Эрл, но тут еще один камень под его ногой осыпался и тропоброд на куче камней с грохотом полетел вниз.

– Ой, ой, ой! – завопил Рыжик и попытался уклониться от обвала. В волнении он заступил в реку, но тут течение подхватило его и как легкую былинку и понесло за собой.

– Ой, ой! Помогите! – закричал Рыжик.

Эрл видел, что случилось с другом, поэтому, как только он скатился вниз на огромном камне, он тут же прыгнул в воду. Узенькая река, казавшаяся с высоты безобидным ручейком, оказалась довольно широкой и к тому же обладала крутым нравом. Она в два счета понесла тяжелого тропоброда, словно не было никакой разницы в весе у него и у Рыжика.

– Я тебя спасу! – закричал Эрл и стал старательно грести вперед. И успел вовремя, Рыжик ухватился за какую-то ветку, которая плыла мимо, и это приостановило его движение. Тут же подплыл Эрл и, схватив Рыжика, поднял из воды. А сам повернулся на спину и, усадив Рыжика на живот, отдался воле течения.

– Еще скажи, что тебе это нравится! – пробурчал Рыжик, дрожа от холода. Солнце уже спряталось за высокие стены ущелья, и от воды сквозило.

– Ну…- пробормотал Эрл, - не так все и плохо. Например, я не разбился, когда случился обвал. Тебя не убило камнем. Ты не утонул! И я не утонул. К тому же, тропа исчезает в воде, а значит я все еще на своем пути. Бывает хорошо вот так расслабиться и просто плыть по течению. Особенно после стольких волнений! И к тому же…

Но он не успел договорить, река преподнесла им первый сюрприз в виде порога.

– У-у-у-ух! – только и успел сказать Эрл, когда рухнул вниз с порога, а потом вынырнул и поплыл дальше.

– Это даже весело! – заметил он и встряхнул Рыжика от воды.

– Очень весело! – буркнул Рыжик и тут громко завопил: - Берегись, там острые камни! Греби правее! Теперь левее, вперед, вперед! А теперь внимание, порог!

– У-у-у-ух! – воскликнул Эрл, выныривая из воды и принимая опять тоже положение на спине, пузом к верху. Он встряхнул Рыжика от воды и заметил:

– Ты такой забавный, когда мокрый.

(Продолжение следует)

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Агапова Мария

Родилась в 1981 г. в г. Ижевске. С отличием окончила магистратуру (педагогика) на кафедре Детской литературы РГПУ им. Герцена (г.С.-Петербург). Публиковалась в журналах «Автобус», «Первое сентября»; в приложении к журналу «Мир Фантастики». Автор книги «Метрольцы» (2010). В 2010 стала финалистом I Ежегодного литературного конкурса «Новая детская книга» издательства Росмэн (с произведе...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПУТЬ ТРОПОБРОДА. (Проложек), 136
ПУТЬ ТРОПОБРОДА. (Проложек), 136
МЕТРОЛЬЦЫ. (Проложек), 107
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru