Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Марина Коновалова

г. Казань

КУДА ВЕДУТ КРОССОВКИ

Повесть. Начало

Пустующий стол в учительской кто-то занял. Парень: высокий, худощавый, блондин. Как зовут не знаю, я в своих обязанностях, он в своих. У нас есть общие коридоры и столовая, мы встречаемся, но не здороваемся, знаем друг друга только глазами. А сейчас он стоит неподалеку и смотрит на меня. Я слышала, что у мужчин плохо развито боковое зрение, и поэтому ему невдомёк, что я рассматриваю его столь же нагло, как и он меня. Только я могу поймать его на этом, а он меня нет. Мне хочется посмотреть на него прямым взглядом – почему не знаю.

Концерт закончился, вернее, закончился очередной рабочий день. Всех детей разобрали по домам родители. С ресниц опадала тушь, ветер развивал кудри, сгущались мысли. Приехавший автобус забрал людей, оставив на остановке только меня и коллегу. И коллега вдруг подошёл, протянул мне руку. Как мужчине. Я привыкла, что противоположный пол скорее разглядит во мне друга, чем подругу. Рукопожатие крепкое, ладошка горячая, не то, что моя. Он улыбнулся, произнёс своё имя чётко, чтобы не забыла, я назвала своё. Теперь мы знакомы. Теперь имеем право на «привет» при встрече.

- Тебе куда ехать? Могу подвести, - говорит.

Вот чудак, подставлял щёки предзимнему морозцу, когда у самого за углом машина. Отвечаю на вопрос, будто отшиваю, словно «расслабься, мальчик, нам не по пути». Я живу на окраине, в некогда посёлке, однажды зачерпнутом городом, но, даже примкнув к городу, он так и остался посёлком, так и держится в сторонке, огороженный лесами и трассой.

Когда я называю свой район, люди реагируют одинаковым ууууууууу. Кто умеет свистеть – присвистнет. У кого свободна рука – махнёт. У всех находится своё представление о посёлке, особенно у тех, кто там никогда не был, а мой собеседник улыбнулся понимающе.

- Соседи, значит.

Наш разговор сразу побрёл по улицам посёлка, заглянул в гости к общим знакомым. Мы перечисляем имена, оставленные в памяти, подсчитываем года без школы. У меня выходит 12, у него 9. Но имена быстро заканчиваются. Мы садимся в машину, и он включает музыку, можно не разговаривать.

- У меня брат есть, знаешь, может. Александр Васильев.

Коллега перестаёт быть коллегой. Вот что искала я в его лице. Сашу.

I. Портретики

Пиво резко подорожало. Раньше оно стоило 2 рубля 40 копеек, а сигарета 50 копеек. Ларькам выгодно продавать сигареты поштучно, так дороже. Нам тоже выгодно – пачку могут найти взрослые.

Об этом я узнала от белобрысого пацана. Он уселся возле меня в автобусе. Я не очень-то хотела с ним беседовать, но пацан вёл диалог за двоих, моего участия не требовалось. Он был совсем мелкий, не выше шестого класса. Шкет, иначе не скажешь. Шкет любезно осведомился о моих причинах стать колхозницей.

- А тебе чего дома не сиделось?

Моей причиной оказались кроссовки, на что шкет усмехнулся. Вполне причина, не менее достойная сигарет – обиделась я. Шкет хохотнул и принялся всех представлять. Из его рассказа вышел следующий список:

1. Фильтруйбазар. Наш надзиратель. Нам подобает её слушаться. Если сломалась мотыга – сообщаем. Если хотим поесть – сообщаем. Если хотим в туалет – сообщаем. Если хотим сбежать – сообщаем. Если напарник дурак – сообщаем.

2. Вася. Шкету старший брат. Его не обижать, с глупостями не приставать, ничем не загружать, иначе шкет мне наваляет.

3. Тяфка. Лучший друг шкета. Пацан клёвый, классный и прикольный. Знает три аккорда и одну ноту.

4. Капля. Девчонка вместо радио.

5. Ёрик. Потому что с черепом, а в черепе пусто.

6. Децибел. Потеря для общества. Но шкет подумывает о его перевоспитании.

Остальных он назвал ладошками для аплодисментов. Запоминать их было необязательно. Таких оказалось довольно много, но ладошки были заняты не своими обязанностями – либо картами, либо бутербродами.

После всех шкет представил себя.

- Шкет.

Он выставил мне свою ладонь для рукопожатия, будто я мужчина, будто он мужчина. Руку его я пожала. Скорее от неожиданности, чем из вежливости. Вот бы всегда человек представлялся тем, кто он есть. Дурак дураком, например. Здравствуйте, я – дурак и никаких вопросов. Или училка истории объявила бы, что она зануда, мы бы пришли в класс с подушками. И ей хорошо, тишина на уроке, и нам занятие. Так ведь всё наоборот происходит. Дурак слывёт умным, а умный в дураках.

- У тебя имя есть? – спросил Шкет.

Назвала. Он поморщился.

- А фамилия?

Назвала. Он поморщился снова.

- Скучно. Ладно, не трусь, и тебе имя подберём. Запомни, теперь ты Молчун.

Я хотела заспорить, но меня отговорил женский возглас.

- Фильтруй базар!

Реплика была адресована Васе, но замолчал весь автобус. Шкет подмигнул мне деловито и уставился в окно. Там бежали друг за другом деревья, макушками подбрасывая солнечный мяч. Мы подъезжали.

II. Секретики

В моих руках оказалась мотыга. Я бросила свой рюкзак в общую кучу сумок и натянула перчатки. Сорняки хозяйничали на морковном поле, раскачиваясь из стороны в сторону. Работка не для ленивых. Я вздохнула, вспоминая беленькие кроссовки на витрине.

- Новенькая? – спросила меня Капля.

Она назвала мне своё имя. Я сразу же его забыла. Что-то вроде Маши. Или Кати. Точно не Анжела, и не Лолита. Что-то неприметное, неброское. И ей оно не шло. А вот «Капля» подходило очень. Казалось, она не говорила, а булькала или журчала.

- У тебя есть парень? Нет? Плохо. У меня тоже нет, ну пока нет. Видишь того красавчика. Разглядела? Скажи, красивый, да. Я его люблю. Это секрет, он ещё не знает. Только ты знаешь.

Чей-то смешок заставил меня обернуться. Шкет, сидевший на своём рюкзаке, преспокойно грыз морковь. Он явно, нагло нас подслушивал! Капля замолчала, отчего я невольно вернула взгляд на неё.

- Я чувствую, что тоже нравлюсь ему, - доверительным шёпотом проговорила она.

Дополнительный слушатель её совсем не смутил. Смешок со стороны Шкета повторился. Но поглядеть на него опять, то есть отвернуться от Капли, я не решилась. Всё-таки со мной впервые делились настоящей тайной.

- Я ведь с ним даже не знакома. Но я чувствую, что он моя судьба. Посмотри на него, он отпад.

И я принялась тщательно разглядывать Децибела. На него было трудно не заглядываться. На загорелом теле белый спортивный костюм, на длинных ногах белые кроссовки, на тонкой шее серебряная цепочка. Я поглядела на свои стоптанные тапки, бегай - не бегай, такого парня в них не догонишь.

- Какой же он красивый! Весь такой красивый, что просто прекрасивый!

Хрум-хрум-хрум – в очередной раз перебило слова Капли.

- Ты в кого-нибудь влюблена? Влюбись обязательно. Это так здорово! И тогда мы будем гулять вчетвером.

Резкая тишина со стороны Шкета насторожила, мне ещё сильней захотелось обернуться. Капля говорила дальше, но я слушала тишину за моей спиной.

- Но он никогда не бывает один. Видишь, и сейчас с ним его свита. Как у настоящего принца.

Хрум-хрум – напомнил Шкет о своё присутствии. Сколько же морковин он успел сжевать? Я представила грязную, только что вытащенную из земли морковь, и сморщилась.

- Я придумала, как войти в его компанию. Это здоровский план.

Как же громко Шкет грыз свою морковь! Я не выдержала и повернула голову. В той же самой позе, на том же рюкзаке, с морковью в руках, сидел и слушал нас Вася!

III. Когда смешно

Фильтруйбазар объявила перерыв. Мы спешно, кто где был, побросали мотыги и рукавицы, разбрелись под деревьями, лица стали молчаливыми и жующими. Столиком нам служил старый пень, мы вывалили на него свои припасы, сделав их общими. Вася, Шкет и Тяфка вытащили из рюкзаков бутылки с вишневым компотом и бутерброды. Я выставила термос и яйца. Капля пополнила стол огурцами и помидорами (она была на диете). Шкет ловко, опытной рукой поделил еду и мы быстро, словно опасаясь нежданных гостей, всё съели.

- А теперь самое главное, - сказала Капля, обращаясь ко мне.

Я поняла, что речь пойдёт о Децибеле. Капля имела свойство говорить только о нём. Децибел сидел практически за соседним столиком – у такого же старого пня, как наш, только возле того был ещё маленький пенёк, ставший Децибелу стулом. Остальные располагались на траве. Я невольно подумала, что, если бы такой же стульчик оказался у нашего стола. Кто бы занял его?

- Нам нужен Ёрик, - продолжила Капля.

Я высмотрела Ёрика рядом с Децибелом, вспомнив разъяснения Шкета в автобусе. Шкет объявил тогда Ёрика черепом без мозгов. И этот самый череп, ростом в два метра, не знал, куда раскинуть свои ноги, он весь скукожился над тарелкой, став большим вопросительным знаком, словно спрашивал позволения посидеть здесь немножко. Он походил на собаку, которая боится, что её прогонят, но всё равно лежит на цветочной грядке.

Децибел кивнул в сторону рюкзака, забытого в поле, и Ёрик, бросив ложку, помчался по команде. Можно было не отставлять взятый недавно образ собаки. Я давилась смешками, но ради приличия притворялась, что кашляю. Смеяться открыто я не могла, Вася рассказывал что-то серьёзное, и я сделала себе серьёзное лицо.

- Тебя пчела укусила? – спросила Капля.

Я мотнула головой. Никто меня не кусал. Я даже забыла про серьёзное лицо, и Капля сразу забыла про пчелу. Но чем Ёрик мог помочь Капле в любовной проблеме? Капля объяснила. Пока она открывала нашим ушам свои планы, Тяфка усмехнулся. Один лишь разочек хохотнул, а я сразу же подхватила. Я так рассмеялась (раскашлялась, конечно), что это уже никак не походило на кашель.

Шкет вручил мне новое имя. Теперь меня звали Хихикой.

IV. Вход

Мы отправились к Децибелу, точнее к Ёрику. Он как раз собирал рюкзак Децибела, а сам Децибел умиротворённо ковырял перочинным ножиком в пне. Остальные уже разбрелись по рабочим местам.

Мы заходили с разных сторон. Капля объясняла мне что-то пальцами и тщательно растопыривала губы, молча выговаривая слова. Наконец, подступив достаточно близко, Капля сорвала с головы Ёрика кепку и шустро отпрыгнула в сторону. Странно, но у Ёрика оказалась нормальная голова, я-то рассчитывала увидеть голый череп.

Ёрик вскочил, кинулся к Капле, но та ловко перекинула кепку мне. Ёрик побежал на меня, я ловко сделала подачу Капле. Капля ликовала, прыгала на месте, косясь на Децибела, дразнила Ёрика всякими словами, всё громче и громче, пока не перешла на крик. Ёрик скакал вокруг неё, как собачонка перед куском колбасы (опять собачье сравнение, постараюсь впредь не повторяться). Децибел не повернулся, продолжив своё важное занятие. Он уже выковырял из пня весь мох.

Капля паснула мне, но бросок перехватил ветер и закинул кепку на дерево. Это был несомненный гол. Капля завизжала. Я, изображая радость, принялась размахивать руками. Хотя, будучи в настоящей радости, я никогда руками не махала. Но мне думалось, что стоять без дела как-то глупо, к тому же невежливо перед подругой. Ёрик смятённо топтался у дерева, дёргал его за ветки, но оно лишь ворчливо шуршало листьями. Поочередно к несчастному кто-то подходил, и Ёрик слёзно рассказывал о своёй беде. Капля бесновалась, хлопала руками, топала ногами, насвистывала даже, но Децибел оставался безучастным. Я тоже попробовала свистнуть, но вместо свиста издала какое-то скверное шипение, будто у надувного матраса выдернули пробку.

- Не старайся, для красивого свиста нужны кривые зубы, - объяснил Децибел и величественно прошагал мимо, схватил Ёрика за рукав, и Ёрик нехотя поплёлся за ним, оглядываясь на дерево, одетое в кепку.

V. Тайный смысл

Фильтруйбазар прикрикнула на нас за безделье, и я отчаянно заколотила мотыгой по земле. Земля разлеталась в разные стороны от моих стараний.

- Эй ты, житель городской, никогда огорода не видела? - упрекнул меня Вася.

Он выхватил из моих рук мотыгу. Может быть, это была вовсе не мотыга, но мы называли её именно так. Вася показал, как нужно работать, сорняки, без боя сдавшись, полегли у его ног. Вася, считая, что совершил чудный поступок, встал чуть поодаль, и принялся наблюдать за моими действиями. От его взгляда земля из-под моей мотыги разлеталась вместе с морковью. Растерянный Вася схватил мою мотыгу и меня вместе с ней, словно какой-то механизм, пришедший в негодность. Медленно, осторожно он управлял моими руками, направляя их. Я представила вдруг, что в моих руках не мотыга, а клюшка, и Вася учит меня не копаться в чужом огороде, а играть в гольф. И вовсе не Вася предстал в роли моего учителя, а неожиданно Децибел.

Я испугалась своей нахальной мысли, и внезапно покраснела. Самое худшее, это заметил Вася, как бы низко я не наклоняла голову. Как не вовремя я собрала волосы в хвост, досадовала я, с усердием выдёргивая сорняки. Хоть бы ветер раздул с моих щёк лишнюю краску, но он не спешил на моё спасение.

Вася уже не обращал на меня внимания, он ушёл к своей борозде. Краснота тут же отпустила моё лицо, но не отпустила сердце, мне казалось, я чувствовала, как по телу моему разливается горячая кровь. Я поглядела в сторону Капли, она подмигнула мне. Капля всё видела! Но она не могла слышать моих мыслей и всё поняла иначе.

- Всё-таки у меня есть шанс! – сказала вдруг Капля, да так громко, что многие отвлеклись от работы.

- Я разгадала, что он хотел мне сказать.

Капля говорила для меня, завидев издали мой обращенный к ней взор. Вот почему она так долго пробыла в молчании, она разгадывала фразу Децибела, сказанную даже не ей.

- Он хочет со мной дружить, - проверещала Капля, махая выдранным сорняком.

Шкет опёрся на мотыгу, улыбаясь авансом.

- Сама подумай, он мне ничего не сказал, он тебе сказал, но как будто про меня. Значит, он меня смущается, боится заговорить со мной. А ты ему безразлична, с тобой он может говорить. Я придумала, нам нужен посредник. Ты станешь нашим переводчиком. Переводчиком нашей любви.

У меня не было оснований ей не верить, она была убедительна. И звучало очень красиво – переводчик любви. Только я не владею этим языком, как же я буду переводить?

- А чего он сказал? – спросил Шкет. Он показался мне разочарованным, наверно, рассчитывал на что-то более интересное, чем любовь.

- Он сказал Хихике, что у неё не выйдет свистеть так же здорово, как у меня.

Мы находись довольно далеко друг от друга, приходилось кричать, но Капля ничуть не смущалась кричать о своей любви. Я искренно ей завидовала.

- Так и сказал? – Шкет обратился ко мне.

Я замялась. В целом, Капля сказала правильно, смысл передала верно, но я, на всякий случай, сказала слово в слово, как запомнила.

- Не старайся, для красивого свиста нужны кривые зубы.

- Может, у тебя зубы кривые? Покажи пасть, - предложил Шкет.

Но Капля так радовалась своему открытию, что кривые зубы напугать её не могли, и я невольно разглядывала её зубы, любезно открытые улыбкой.

VI. Дом

Я выпрыгнула из душного автобуса и отправилась домой. И почему родители жалуются на работу, словно это пытка или великое достижение, которым нужно притыкать других. Работать весело.

Я прошмыгнула во двор и умылась в бочке. Собака вяло валялась в тени. Я потрепала её за ушком, и тут увидела, что на нашем участке, прямо в цветнике, удобно расположилась консервная банка. Опять соседи постарались. Засеяли своими цветами наши полметра и никак не уймутся. Я подняла банку и перекинула её на чужой участок. Консервная банка удачно приземлилась к соседским огурцам, я осталась довольна своим броском. Жаль, родители ещё не вернулись, придётся ждать вечера, чтобы рассказать. Вообще участки в нашем дворике никак разделены не были. Делёж земли происходил каждую весну по принципу, кто быстрее схватит лопату.

- Что ты творишь, неуч безграмотная? Руки бы тебе пообломать, - донеслось с крыши.

Я быстрее забежала в дом. Тонька умела привлекать внимание. Я уселась на стул в кухне и принялась себя жалеть. Как тут не пожалеть? Я не могла пригласить подруг к себе в дом. У всех одноклассников были нормальные дома, а у меня сумасшедший. Хотя подруги у меня никогда не заводились. Со мной не дружили. Девчонки в моём классе учились красивые, почти у всех были джинсовые юбки, такие на талии, а к низу расклешённые, а мне родители не покупали. Ещё я мечтала о кроссовках, мои тапки не модные. Родители купили их при моём рождении, на вырост. Чего я только с этими тапками не делала, и в бочке топила, и об стену лупила, даже в грязи однажды вымазала, без смысла. Ни единой дырочки.

Но теперь у меня была подруга, и скоро должен был появиться парень. Я твёрдо решила, что это лето переменит всю мою жизнь. Я стану совсем другой, классной девчонкой, и со мной все захотят дружить.

Я услышала чью-то брань и высунулась из окна. Консервная банка покинула огуречные покои и отправилась в гости к другим соседям. Банка превратилась в мяч. Я расположилась на подоконнике поудобнее. Раз завелась игра, зрители будут.

VII. Фильтруйбазар

Сегодня был первый день моей новой жизни. Я так и чувствовала приближение счастья, и была готова схватить его. Всё вокруг казалось мне загадочным и прекрасным. Я разглядывала пейзажи морковных полей, едва удерживая в руках мотыгу - монотонный труд лишь сильнее развинчивал меня, мне так и хотелось броситься в лес, к озеру, нарушить какое-нибудь правило, поругаться с Фильтруйбазар у всех на виду. Но это после. Первым пунктом моей новой жизни должен был стать парень.

Я пробежалась взглядом по мальчишкам, но единственным, кто мог составить мне достойную пару, оказался Децибел. Я быстро переместила взгляд на Васю. Хотя он был слишком простоват, но для первого парня сойдёт и он. Я решила не откладывать своё счастье, но дорогу преградила Фильтруйбазар. Кивком головы она указала на грядку. Ничего, решила я, для виду выдёргивая сорняки, скоро ей надоест загорать в вертикальном положении.

Притворяясь, что работаю, я надёргала сорняков целую кучу. Но Фильтруйбазар не оставляла свой пост. Я же ждать не могла. Я перескочила на соседнюю межу и продолжила неистово дёргать сорняки. Ни одна Фильтруйбазар не могла придраться к моему трудовому послушанию. А тут ещё вдруг сорняк на соседней борозде кудрявился так нагло, что я не могла позволить ему жить. Я стала ближе к Васе ещё на одну межу.

Дорога к сердцу Васи устилалась сорняками. Но Фильтруйбазар замерила мою неровную траекторию. Мне ещё сильнее захотелось с ней поругаться, чем я поспешно и занялась. По её мнению (необоснованному), я должна была вернуться на своё место. По моему мнению (невысказанному), главное, что я работаю, а где именно значения не имеет. По её мнению (необоснованному) двигаться нужно прямо. По моему мнению (невысказанному) прямо не значит вперёд. По её мнению (необоснованному) она здесь главная. Я-то думала, что сорняки (вот об этом я смело сказала). Фильтруйбазар позорно мне не ответила (не расслышала мой шёпот). На этом закончился мой первый в жизни серьёзный поступок.

VIII. Вася и часы

Я всё-таки добралась до Васи. По моим расчётам он должен был сразу оказаться в моих объятьях. Уверена, у него никогда не было девушки, поэтому меня он должен был носить на руках (пока мне это не надоест, разумеется, а надоест мне недели через две, я уже всё продумала).

Я подошла к Васе почти вплотную, но он не повернулся. Не заметил, оправдала его я, и кашлянула. Он снова не обернулся. Глуховат, нашла я новое оправдание и кашлянула погромче – вновь безрезультатно. Набивает себе цену – рассудила я, усилив кашель на ещё одну октаву. Обернулся он, когда мой кашель выражал последнюю степень туберкулёза.

- Время не подскажешь? – поинтересовалась я, отчаянно хлопая ресницами.

Вася взглядом измерил мне температуру, давление и пульс и, убедившись, что помирать я не собираюсь, потерял ко мне всякий интерес. Он стянул с рук перчатки, аккуратно откинул их на межу, и извлёк из кармана круглые часы на цепочке. Такие подошли бы князю из учебника литературы. Не мог, что ли, нормальные купить, электронные? Балбес. Я чуть не забыла, что с этого дня Васю я люблю, а мой парень быть балбесом не может. Что ж, будет балбесиком.

- Без пятнадцати обед, - часы снова отправились в карман, а Вася к сорнякам.

Ну, просто неимоверная наглость. Как он посмел вести себя так со своей будущей девушкой? Я ударила его по плечу. Что мне ещё оставалось делать? И, кстати, он обернулся куда шустрее, чем в первый раз.

- Что это за часы у тебя?

Теперь Вася взглядом провёл более тщательный осмотр, сделав мне кардиограмму, рентгенограмму, УЗИ. Обследовав и ничего не обнаружив, он опять стянул перчатки, достал часы, любовно протёр их об штанину. Лучше бы на меня так смотрел, как на этот неодушевлённый предмет.

- Нравятся? Я на них полгода копил.

Вот, что значит, у человека не было девушки, тратил деньги на такую ерунду. Мне даже расхотелось назначать его своим парнем.

Вездесущий Шкет, заметив мой интерес к часам, переименовал меня в Кукушку.

XI. Кличка собственная

Вася так загорел, что его голубые глаза казались глубоко синими. Зато мою кожу загар не брал, как ни старался, а старался он сильно, так, что облезала обожжённая кожа. Шкет долго не мог определиться: Кобра или Уж? Что звучней: Змей или Змея? И целых полдня я жила безымянная. Вообще, между Кукушкой и Змейкой были ещё Черныш (испачкалась в золе), Одуванчик (выкапывала одуванчики), Шнурок (развязался шнурок) и Мякиш (за мягкий характер). Имена приходили и уходили, и «Змейка» быстро разочаровала своего автора.

- Я всё-таки найду тебе имя, - однажды заявил Шкет, словно это было делом чести.

Он заметно переживал. Имена ко всем приходили сразу, а ко мне нет. Тяфка до визга боялся собак. Капля ни в чём не знала меру. Децибел уменьшительно ласкательно являлся Дебилом. А сам Шкет, кроме того, что был шкетом, мастерски придумывал имена.

А я? В каждом человеке должно быть что-то отличительное. Чем я особенная? Выходило, что ничем.

- А как же Вася? – осенило меня.

Может и не во мне совсем дело. Со Шкета спрос. Но Шкет устало махнул рукой.

- Самый распространенный вид кличек от фамилии. Васильев он, - разъяснил Шкет. – А так Саша.

Мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть. Капля привычно болтала, можно было не вслушиваться, для неё существовала лишь одна тема. Она готова была говорить о своей любви в любой обстановке, хоть из кустов с лопухом в руке. Теперь её слова продирались через мои мысли. Мне нужно было имя до зарезу! Я даже сама начала поиски, но всё без толку.

- Ты меня слушаешь? – вдруг услышала я. Капля глядела на меня вопросительно, ей это было очень важно.

- Слушай, Капля, во мне есть что-то особенное?

Капля немного помолчала – думала, как решила я. Но помолчав Капля заговорила дальше о Децибеле. Но на вопрос мой она всё-таки ответила, хоть и не специально.

- Я нарожаю ему много детей, потому что главное в женщине материнство. Я решила, что буду акушеркой. Хочу приносить женщинам счастье. Это моя мечта.

- Точно! – воскликнула я. – Мне тоже нужна мечта.

Капля не поняла, какая связь между её материнством и мечтой, которая мне нужна. Но в следующую минуту (нет, она всё равно не поняла), в следующую минуту, она определила мечту мне.

- Значит, будем искать тебе профессию. Всего-то. Начнём с ветеринара.

Вообще это была плохая идея, но я не нашла, чем объяснить и согласилась. Главное, что Капля, как истинная подруга, бескорыстно готова была мне помогать.

- Впереди два выходных дня, нужно что-то делать. Кстати, я выяснила, где живёт Децибел, поищем твою мечту около его дома, ты же не против.

X. Я – ветеринар

Ветеринарничать мы решили на моей собаке. Если честно, собака не была моей, это была собака нашего двора, звали её Линдой, и она обладала какой-то редкой породой. Какой никто не знал, она в наш двор прибилась случайно, исхудавшая, грязная, что и породы было не разглядеть. Приютили её даже не мы, а наш пёс Тимка впустил её в свою конуру, отдавал свою еду, вылизал раны. Линда, как самая благородная барышня, вышла замуж за своего спасителя, так и осталась у нас. Но только Тимку пристрелили.

Много лет назад, мне было не больше пяти, соседская семья пошла на речку, взяв с собой Тимку. Но Тимка примчался домой в отчаянном визге. Он хватал женщин за подолы, оставляя на их красивых платьях страшные дыры, кидался грязными лапами на мужчин. Он носился зигзагами по двору, переломал в палисаднике цветы, истоптал какие-то грядки. Люди пытались схватить разъярённую собаку. Кто-то из женщин даже перекрестил его. Наконец, один мужчина заехал по Тимкиной спине лопатой. Мужчине аплодировали, мужчине пожимали руки. Я не помню, кто был этот мужчина, люди вокруг словно потеряли лица и имена. Тимка взвизгнул, припал к земле. Я бросилась к нему, но меня оттянули за руки, как за верёвки.

Кто-то вдруг вспомнил про семью, ушедшую на речку, поняли, что-то случилось. Засуетились, побежали куда-то, лишь тело Тимки осталось валяться возле лопаты. Семью, которую сопровождал Тимка, сбила машина. Но Тимка не возненавидел людей, он возненавидел машины, и однажды перемахнул забор, услышав очередную машину. В посёлке в ту ночь вёлся отстрел бродячих собак.

Эту историю я рассказала Капле и Шкету. Некоторое время мы молчали, гладили Линду. Ветеринарничать мне расхотелось, уж больно было жалко собак.

XI. Я – спортсмен

Капля свистнула мне с улицы. Мы договорились бегать до жары, лето было в самом разгаре, и жара могла наступить сразу с восходом солнца. Я распахнула ворота и увидела Каплю, за ней я увидела старый, ржавеющий мопед.

- Мы что на мопеде бегать будем?

- А что такого? До парка ведь ещё дойти нужно, а это далеко.

До парка было действительно далековато. Мы рисковали устать раньше, чем начать бегать. Мы уселись на мопед, вдвоём было тесновато, но мы поместились.

- А это кто?

Капля глядела на крышу. Я тоже поглядела.

- Это? Тонька. Сумасшедшая.

- У вас, что в доме сумасшедшая живёт?

Капля оживилась, словно увидела какую-то диковинную вещицу, ну скажем крокодила в ванной.

- Живёт.

- И всегда вот так по крыше расхаживает?

- Не всегда. Иногда она спускается, чтобы сходить в милицию.

Кажется, бегать мы уже не ехали.

- А что она там делает?

- Заявления на соседей пишет.

Солнце уже почти дошло до линии горизонта, а мы всё стояли на месте.

- А что пишет?

- Ну, однажды мы у неё обои со стен украли, а в другой раз её трубы из огорода вырыли. Забор, видишь? Его мы однажды тоже украли.

- Ой, как здорово! – восхитилась Капля, а я радостно улыбнулась. У меня вдруг оказалось что-то, чем можно было гордиться.

XII. Я – журналист

Капля передумала делать из меня спортсмена. Журналист – вот моё предназначение. Как здорово, что у меня теперь была Капля. Может и хорошо, что у неё ничего не выходило с Децибелом, так бы я снова осталась без подруги.

Шкет где-то раздобыл длиннющий шланг и назвал это микрофоном. Ещё меня снабдили диктофоном (пульт от телевизора), видеокамерой (коробка от обуви), фотоаппаратом (сломанный калькулятор), личным оператором (Шкет) и личным фотографом (Капля). Мы полезли на чердак. На чердаке жила Тонька, а она, как истинная сумасшедшая идеально подходила для интервью. Капля и Шкет быстренько научили меня действовать: журналист должен быть вежливым, наглым, общительным и заметным. Только одного мне не разъяснили – о чём говорить?

Тонька сидела у своей двери. Шкет и Капля спрятались за трубой из профессиональных задач. Видимо фото- и видеосъёмка требовала бокового ракурса, я вникать не стала.

- Доброе утро.

Но Тонька не ответила на мою вежливость.

- Ты нам сейчас расскажешь, как стала сумасшедшей.

Но Тонька не ответила на мою наглость. Тогда я стала общительной и болтала всё подряд, о чём знала. Знала я о себе, поэтому болтала о себе. Но Тонька не ответила на мою общительность и я стала заметной - на всякий случай, рассказывала вприпрыжку. Но сумасшедшая Тонька бездельно глядела на облака. Она же глухая! - вспомнила я. А я перед ней припрыгиваю со шлангом и пультом от телевизора! Выходило, я говорила сама с собой. Кстати говоря, если честно, в принципе, вроде как, короче, бывает. Бывает, я разговариваю сама с собой, но я сама себе, по крайней мере, отвечаю.

Шкет не любил долгие раздумья. Недавно меня звали Молчуном, сегодня я Говорун. Жизнь непредсказуема.

Я уже ничего не спрашивала, но мне ответили.

- Чего ты тут ходишь, неуч безграмотная? – сказала глухая, но не слепая Тонька. Это было единственным, что записал мой журналистский диктофон.

Не помню, как мы убегали. Помню крышу и вдруг сразу ворота. Поэтому не исключаю существования телепортации, левитации или гиперскачков (если существуют ещё подобные термины, просьба продолжить список).

XIII. Плюс один

Мальчишки любят спорить, на то они и мальчишки. Так сказала Капля и расположилась в тенёчке на поваленном дереве. Я уселась возле неё. Передохнуть нормально не получилось, к нам пожаловал Децибел. Он, а за ним вся его свита, важно прошагал мимо Васи и Шкета. Капля вытянула рот в улыбку. Я давно заметила, чем ближе находился Децибел, тем глупее становилось лицо у Капли. Децибел послал ей воздушный поцелуй – об этом я буду слушать ближайшие два-три часа.

- Вася, очень за тебя переживаю, как же ты живёшь без мозгов?

- Он такой заботливый! – восторгалась Капля.

- Шкет, в добром ли здравии твоя матушка, кажется, снова беременная?

- Он такой внимательный! – восторгалась Капля.

- Вот смотрю на вас и думаю, совсем вы не похожи. Уверены, что братья?

- Он такой справедливый! – восторгалась Капля.

Я поглядела на неё с досадой, она ведь примет сторону Децибела, она бросит и Васю, и Шкета и всех остальных, включая меня, едва Децибел позовёт. Она с нами, потому что не с ним, а не с ним она до его приглашения.

Децибел подтолкнул Ёрика вперёд, как артиллерийскую пушку.

- Ёрик, скажи этому человеку, что ты о нём думаешь.

Ёрик хотел попятиться, но его спину встретили ладошки, их было так много, что Ёрику не удалось сдвинуться. Он поглядел на Васю виновато и опустил взгляд.

- Я думаю, что ты дурак, - отозвался он тихо.

Ладошки отпустили его спину и зааплодировали.

- А я думаю, что крепостное право отменили в 1861 году.

Вася хорошо ответил. Никуда не годилось так себя вести, как Ёрик.

- А ты, Вася, не умничай, не на уроки истории.

Децибел был прав, что выпендриваться своими знаниями?

- Я не с тобой говорил, а с Ёриком.

Ёрик разинул рот. Не от удивления. Он хотел говорить.

- Ну, - ответил Ёрик вдумчиво.

- Бросал бы ты Децибела, - продолжил Вася.

- Ну, - ответил Ёрик утвердительно.

В ответ Васе Децибел посмеялся. Ёрик поглядел на Децибела прощальным взглядом, и быстро (пока Вася не передумал) уселся между мной и Каплей. Мы возмутились.

- Ну, - ответил Ёрик обиженно.

Власть Децибела спадала. Зря Децибел промолчал. Нет, он не промолчал, он ответил Васе, но ответил молчанием. Ладошки для аплодисментов превратились в хмурые кулачки. На нашу самодельную лавку уселся Тяфка, затем Шкет, и последним Вася - он растолкал всех, а мне заехал в бок локтём. Подумаешь, что такого, заехал в бок локтём? Я уже стала родным человеком, а, значит, меня можно было щипать, кусать, переставлять и съедать мои бутерброды.

- Ну, - ответил Ёрик радостно. Ответил уходящему Децибелу.

XIV. Добровольный плен

Децибел подкараулил моё одиночество. Я была одна, такое случалось редко.

- Как дела?

Я кивнула. Это означало «хорошо», «прекрасно», «восхитительно», «я счастлива, что ты со мной заговорил». Он улыбнулся, и этого хватило, чтобы выкинуть Каплю из моих подруг.

- Где Васька?

Я едва пошевелила плечами. Это означало «Я должна сказать тебе, что не знаю, потому что Вася мой друг, но врать тебе я не смею, ты слишком красив для этого». Децибел улыбнулся вновь. Я улыбалась безостановочно. Конечно, я помнила, что от улыбки мои глазёнки становятся ещё меньше, а так как не улыбаться я не могла, приходилось держать глаза широко распахнутыми. Красота требует.

Фильтруйбазар угрожающе прохаживалась рядом. Децибелу это ничем не грозило, прочерк за работу он обычно получал в первый час, а время уже близилось к обеду. Зато мне могло влететь, но к сорнякам меня не пускал взгляд Децибела.

- Чего он здесь работает?

Н этот вопрос у меня вышло ответить более совершенно.

- Поле полет.

Я хотела сказать пропалывает, но поправить себя не успела, Децибел уточнил вопрос.

- У него с деньгами проблемы?

Децибел работал (не работал) здесь ни ради заработка, его заставили родители.

- Слушай, как считаешь, если я ему заплачу?

- За что? – удивилась я.

- Чтоб не лез, куда не следует.

Фильтруйбазар прошагала совсем близко, надеясь на мою совесть.

- А куда не следует?

Улыбка Децибелу далась трудно. Я же улыбаться бросила.

- Ты сама-то в Васькином детсаде нянечкой на полставки?

Децибел старался говорить чётко, практически литературно. Он всегда так говорил, когда его что-то злило. Капля серьёзно проинструктировала меня по Децибеловедению.

Децибел ушёл, сохранив в целости мою дружбу с Каплей. Оказывается, из вопросов можно узнать больше, чем из ответов.

XV. Научи меня курить

Капля резко погрузилась в уныние. Она обнаружила возле Децибела девушку. Девушки вокруг Децибела всегда крутились, но в соперницах Капли не числились, соперницей могла быть только одна, и эта одна появилась. Капля хандрила долго, целый час, злобно перебив мотыгой все сорняки, заодно вспахав землю, повздорила с Фильтруйбазар и заработала прочерк за работу. Только после этого грусть ей наскучила.

- Придумала! – заявила она, и мы быстро собрались на её рассказ.

- Я сделала выводы. Я наблюдала за его избранницей.

Я-то думала, она била по сорнякам, она же успела сделать наблюдения, я мысленно восторгалась Каплей, засмущавшись в этом признаться.

- Во-первых, она не слишком красива. Во-вторых, она не слишком умна. Здесь бы мне следовало победить, но я в проигрыше.

Шкет на удивление не перебивал и даже не усмехался.

- Я нашла, в чём её особенность. Она смелая.

Капля осмотрела своих слушателей, но никто не спросил «Почему», ей же очень хотелось разъяснить ход своих мыслей, как на уроке математики, мало дать правильный ответ, нужно показать решение.

- С Фильтруйбазар она ругается всё время и курит у всех на глазах.

- С Фильтруйбазар и ты сегодня ругалась, осталось начать курить, - это предложил Вася, который на нашем совете не присутствовал. Он сидел на яблоне, кидая вниз яблоки. Шкет и Тяфка аппетитно хрустели, но мне показалось неудобным жевать в такой важный для подруги момент, тем сильнее меня раздражала бестактность мальчишек, но тем сильнее ныли зубы, желая откусить яблоко.

Капля огорчилась, но ненадолго. Она придумала.

- Шкет, научи меня курить.

Шкет согласился без раздумий, уговоров и наград. Мы отправились поглазеть на его урок. Мы шли за Шкетом беспрекословно, ожидая свершения чего-то важного, величественного - такого, что непременно обманет судьбу, изменит её ход. Шкет привёл нас в лес, мы дружно расселись на поваленное дерево.

Шкет достал из кармана смятую пачку сигарет и зажигалку. Жестом подозвал к себе Каплю. Она подскочила, схватила сигарету, словно чайную ложку, Шкет недовольно поморщился. Двумя пальцами он взял сигарету, поднёс к губам, чиркнул зажигалкой, прикрыл глаза, устремив взгляд к огню, затянулся и сигарета задымилась. Он передал её Капле, не произнеся ни слова. Это был самый молчаливый учитель, которого я видела. Капля попробовала. Капля даже не закашлялась.

- Всего-то, - выдохнула она с дымом.

- Почему сам не куришь? – спросила она у Шкета, скидывая пепел с сигареты, пепел не скидывался. Первый раз она спросила о чём-то Шкета уважительно. Нас она не удостоила даже взгляда.

- Мужчина должен уметь всё, но делать при необходимости, а не ради потехи.

Мне показалось, он повторял чьи-то слова. Не мог же Шкет сам догадаться. Но сам или не сам, если он думает так, значит, как-то дошёл до этого, и неважно помог ему кто-то или нет. Теперь и я глядела на Шкета уважительно.

Но даже если ему кто-то разъяснил, кого мог послушать Шкет, который не слушал никого? Я покосилась на Васю, и Вася сразу поймал мой взгляд.

- А ты куришь? – спросил он.

- Нет.

- Правильная?

- Нет.

- Правильно. Покурим?

- Нет.

Вася одобрительно кивнул. Проверял, решила я. Сам-то не курит, но сложно было представить, чтобы он чего-то не умел. А Капля вдруг нахмурилась.

- Есть ещё кое-что, чего она может, а я нет! – хныкнула Капля.

Мы не спрашивали уточнений, Каплю не нужно было спрашивать.

- Я не умею целоваться! – воскликнула она, едва не плача.

Я тоже не умела и пристыжено опустила глаза.

- Надеюсь, я не должен тебя учить? – на всякий случай спросил Шкет, и мы расхохотались громко, неистово, самозабвенно, так сильно, как сильно ревела Капля.

XVI. Избранная

Свои новые умения Капля незамедлительно представила Децибелу. С сигаретой в зубах она вальяжно прошагала вдоль его грядки. Одной ей было страшно (она назвала это «покажу вам суперкласс»), поэтому её сопровождали я, Шкет, Тяфка, Вася и Фильтруйбазар. Последняя, впрочем, шла не с нами, а скорее за нами. Прогуливаться по грядкам было неудобно, приходилось идти, как по линейке, а это несколько портило вальяжный шаг, к тому же Фильтруйбазар (угрозами отобрать сигарету) задавала темп, больше подходивший пробежкам. Шкет, конечно, не мог идти молча, он призывал зрителей, побросавших мотыги, к участию в акции за свободу сорняков.

Капля могла быть довольна, Децибел сразу же её заметил и глядел, не отрывая взгляда. Но успех пришлось отрабатывать, Фильтруйбазар расставила провинившихся на большом расстоянии друг от друга. Общаться мы могли только с сорняками и морковью, но у меня появился другой собеседник.

- Чего ты с этим сбродом ходишь? – спросил Децибел. Он уже заслужил бездельем свой ежедневный прочерк, а, значит, перемещаться по полю ему разрешалось.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне, хотя в радиусе десяти межей я была единственным человеком. Я бы скорее поверила, что он завёл разговор с птицами или муравьями, но он говорил со мной, мало того, этой фразой он не ограничился.

- Что тебе в этих каплюшках, братушках?

Децибел присел на корточки, а я стояла перед ним, как перед судом, да-да, не перед судьёй, а перед судом со всеми его присяжными, адвокатами, прокурорами, убийцами и неверными мужьями, случайными зеваками и да, судьями.

- Ты же нормальная девчонка, - он медленно поднялся, позволяя мышцам покрасоваться передо мной, и, не дожидаясь ответа, ушёл.

Я попыталась работать, но всё внутри меня стало каким-то расшатанным, инородным. Наконец, я собрала мысли в предложение: «он приглашает меня в свою компанию», но слова «я» и «он» ещё не соединила вместе, когда подбежала Капля.

- О чём он тебе говорил? Он спрашивал обо мне? Ну, говори! Я так и знала. Я чувствовала. Он меня любит. Я так счастлива. Говори же, подружка, говори!

Капля болтала и болтала, но почему я должна это слушать? Только на основании дружбы? Каждый день всё о ней, всё о нём, а когда обо мне?

- Капля, почему ты со мной дружишь?

Капля протороторила ответ тем же тоном, с той же улыбкой, словно не отрываясь от своих мечтаний.

- Ты самая лучшая подруга! Вот другим скажешь, пойдём гулять прямо, а они нет, пойдём в другую сторону, а ты скажешь пойдём. Ты самая лучшая подруга.

Похвала отозвалась оскорблением. Быть подругой, значит, быть в услужении? Дружить, значит, кивать? Дружить, значит, использовать?

Капля всё говорила, я всё не слушала. Мне хотелось уйти, я бы ушла, я и ушла, но прежде я вдруг сказала ей, сказала, что можно было не говорить, что нужно было не говорить, но я сказала, выжимая каждое слово, каждый слог, каждую букву.

- Он про тебя ничего не сказал. Он сказал про меня. Я ему нужна, не ты.

Капля остановила речь, я шла к Децибелу. Он стоял среди верных своих подданных, я растолкала их всех, меня обозвали «дурой», мне отдавили ногу, но я (катитесь все к чёрту) дошла до Децибела, схватила его за руку (боже мой!), развернула к себе (сумасшедшая), и, глядя прямо в глаза (похоже, я крута) сказала ему, нет, заявила, тоже нет, поставила в известность, что я теперь в его компании. Он ответил мне своей расточительной улыбкой. Я была принята.

Скоро до меня дошёл привет от старого друга – новое имя. Имя, отмеченное обидой, но я носила его, как корону. Крутушка.

XVII. Между да и нет – нет

Как только я вошла в компанию Децибела, у меня появились новые друзья и собственная тень. Тень эта, надо признать, прежде принадлежала Децибелу, но теперь стала моей полноправно. Куда бы я не пошла, тень верно следовала за мной. Тень не разговаривала, как тени и полагалось, она только глядела на меня и вздыхала. Тень, в общем-то, была он, и звали её Ёриком.

Сначала меня радовала моё приобретение, но Ёрик начал заслонять собой Децибела. Ёрик стал слишком навязчив, итогом, он стал уж слишком Ёриком. К тому же, он начал разговаривать. Он подходил ко мне, неизменно держа в руках листок бумаги, и неизменно произносил: «Ну, что, загораешь?». Однажды я добыла этот его загадочный лист. Вот что в нём было написано:

«Я: Ну, что загораешь?

Вариант 1: Хочешь со мной?

Я её целую.

Вариант 2: Работаю.

Я ей помогаю работать и целую.

Вариант 3: А ты как думаешь?

Я говорю, что думаю о ней, и её целую.

Вариант 4: Тебя не спросила.

Я учу её правилам хорошего тона и целую.

Вариант 5: Молчание.

Правильно, к чему слова? Я её целую».

К счастью, мои ответы пока не попали в пятёрку вариантов Ёрика. Страшно представить, чем я могла заниматься в его мечтах.

Пришлось с Ёриком разговаривать. Он пытался свести разговор к поцелуям, я пыталась вразумить его приглядеться к другим девушкам. Вроде мы разговаривали друг с другом, а выходило, каждый сам с собой.

Получался примерно такой разговор:

- Ты красивая.

- Есть девушки красивее.

- Пойдём гулять?

- Мы и так на улице.

- А вечером что делаешь?

- Много чего.

- Может, встретимся?

- В другой раз.

Для Ёрика он проявлял слишком большую бойкость. Я порывалась сказать ему твёрдое «нет», но, увы, я добрая, обидеть человека категоричным отказом не могу, поэтому буду мучить уловками и оправданиями, предоставляя догадаться самостоятельно. Но Ёрик не догадывался.

- Может, завтра?

- Нет, мне срочно надо слетать на Луну и выкопать на ней все сорняки.

- Я тебе помогу.

- Не хочу тебя утруждать.

- Ну, я помогу? Я сильный.

В доказательство слов, Ёрик напряг бицепсы и трицепсы. Меня смешат парни, которые поддерживают мышцы только на теле, забывая о лице. Нет страшнее лица, мышцы которого не работают, и в свободе повисает подбородок, глупо открыв рот.

- Спасибо, я справлюсь.

- Но со мной будет лучше.

- Вряд ли.

- Ты же меня любишь, - спокойно произнёс Ёрик, как всем известный факт.

- Почему?

Умнее сформулировать вопрос у меня не получилось, но Ёрику умнее и не нужно было.

- Шкет сказал.

И сразу легко сказалось то, что так долго не могло сказаться.

- Он тебя обманул.

(Окончание следует)

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Коновалова Марина

Родилась в 1984 г. в Казани. Окончила Казанский государственный технологический университет (инженер-технолог) и Академию социального образования (специальность – психология). Учится в аспирантуре. Была главным редактором студенческой газеты «НЛО». Участница X Форма молодых писателей России. Финалист II Литературной Универсиады Приволжского Федерального округа (номинация «Проза»). <...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

КУДА ВЕДУТ КРОССОВКИ. (Проза), 136
КУДА ВЕДУТ КРОССОВКИ. (Проза), 136
НИЧЕГО НЕ ДОБЬЁШЬСЯ. (Проза), 127
ОБРАЗОВАННОСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ. (Поэзия), 127
СКАЗКИ МАЛОГО БИЗНЕСА. (Юмор), 116
ЛИЧНОЕ ДЕЛО. (Драматургия), 108
ЛИЧНОЕ ДЕЛО. (Драматургия), 108
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru