|
|
Екатерина Бушуева
г. Гренобль (Франция)
Последняя ночь мая
Привет, это я, черная, но ничуть не злая.
Подожди меня, не гаси света.
Это я - последняя ночь мая,
Такая вот своеобразная дверь в лето.
А это ты - сидишь в своей комнате
И пытаешься вычислить откуда ты родом.
А это
Снова я - последняя ночь мая.
- Стоп. Ничего не понимаю.
Кто ты?
Где ты?
- Да что тут непонятного :
Ночь - это то, что боль хорошо снимает.
Проснешься утром и уже не больно.
Это я - последняя ночь мая.
Спи спокойно.
Меня еще нет
Еще никого ничего, только ночь
Со мной. Я пока что не сын и не дочь.
Еще не имею ни прав и ни лет.
Меня еще нет.
Еще я не ноша, еще я не груз,
Еще процветает Советский Союз.
И знамянем плещится утром рассвет.
Меня еще нет.
И все хорошо. Обижатся не смей.
Леса новостроек и гнезда семей.
И мама для папы готовит обед.
Меня еще нет.
Уютный, цветной, заколдованный круг :
Работа, зарплата, поездки на юг,
И воздух спокоен и легче Земля,
И буду ли я ?
А вечером гости, соседи, звонки,
Такси и зеленые их огоньки.
То фильм, то прогулка, то матч, то балет.
Меня еще нет.
В Москве затемненье, затишье, обвал,
И Олимпиада недавно прошла.
На всем чужестранца загадочный след.
Меня еще нет.
Одни лишь намеки, заметки, штрихи.
Ты знаешь, нередко так пишут стихи.
Меня (я хранюсь как Великий Секрет)
Пока еще нет.
* * *
В первых числах апреля трудно заснуть,
Не досчитав до ста,
Когда под боком шуршит и шевелится пьяная улица,
И вибрируют окна и двери.
И ты ощущаешь, как все становится на свои места,
Как все образуется.
И только я, невезучая,
Так и пропала в какой-то далекой стране,
Вымоталась, похудела, отрастила волосы.
Ветер озвучивает твои воспоминания обо мне
Вполголоса.
* * *
Боже милый, ну разве печаль моя здесь поместится?
В этом городе? Раствори меня бледную и ватную.
Я по улицам здесь поднимаюсь, как по лестницам.
И мне кажется, что поднимаюсь безвозвратно я.
Боже милый, сделай из меня, пожалуйста, незаметную,
Незаметную девочку, незаметную и непрактичную,
Дай мне имя, которое не выговорить простому смертному.
Дай мне осень, которая длится дольше обычного.
Дай мне листья сухие, которыми можно страницы закладывать,
И вот этих прохожих, что смотрят неодобрительно,
Номера телефонов, которыми можно кого-то радовать,
И друзей в этом городе, понимающих снисходительных
И еще дай мне слово, что все никуда не денется,
Я - то, Ты со мной. Лишь бы прохожие шли, и деревья кивали ветками.
И мне тоже звонят просто так. Мне с трудом в это верится.
И я радуюсь осени этой. И нет меня. Нет меня.
* * *
В этот час, когда ты пишешь,
Когда слова на шариковую ручку нанизываются,
А потом скатываются на бумагу,
В эту ночь, когда никому ничего не надо.
В это время, когда казалось бы неотчего подпитываться,
Когда в сердце пусто, а в душе глухо,
Ты питаешься воздухом или, как говорят, святым духом.
В это время, когда нет ничего божественного,
Ни чудес, ни голосов свыше.
В это время, когда никто никого не слышит.
Никто никого не слышит, но зато, какие все ушлые!
В это время, когда никто ни к кому не прислушивается
И никто никого не слушает,
Есть один верный способ быть услышанным -
Стань дождем и забарабань по крышам и
Выскажи все, выбарабани, чего ты ждешь?
Чтоб хоть кто-нибудь наутро сказал - Сегодня утром шел дождь.
Гроза
Как безумно и весело !
Как безумно и радостно !
Ты отпускаешь руль.
И летишь сама по себе,
Как будто велосипеда нету.
А в голове крутится :
Июль... июль...
Середина лета.
Середина лета,
Середина дороги и до ливня пять минут.
И кажется, что смерть - это другая форма жизни.
Когда ливень закончится,
Твоя одежда будет весить целый пуд.
Но ты даже ее не выжмешь.
А пока что-то трещит у тебя в волосах -
Это о себе напоминает электричеством лето.
Слышишь : Голоса... Голоса...
Голоса, как будто с того света.
Голоса, заговаривающие зубы,
Рассказываюшие о своей любви.
Голоса и Гроза.
Гроза, в которой слышно как Титаны дерутся.
И Голоса шепчущие : Помоги помоги !
Помоги вернуться.
Человек
Как мне это знакомо - глухой опечаленный снег.
Впереди силуэт человека, похожий на птицу.
И ты до смерти рад, ты кричишь : " Эй ! Постой, человек !
Покажи мне дорогу, пожалуйста ! Я заблудился.
И пока ждешь ответа, которoго можно не ждать,
Ты мечтаешь о том, как вы выпьете у тебя дома,
И какими друзьями вы можете в будущем стать,
После встречи случайной такой,- как мне это знакомо !
Фонари разбирает по этому поводу смех,
Тротуар начинает вести себя, как эскалатор.
И ты пробуешь заново : Слушай ! Постой, человек ! ! !
Человечек, постой ! Я тебя где-то видел ! Когда-то...
Ты подхoдишь вплотную и жжется обиженный снег,
Ты не чувствуешь, ты продолжаешь кричать что есть мочи :
" Эй ! Постой, человек ! " Но какой он тебе человек ?
Это призрак, ты можешь пройти сквозь него, если хочешь.
* * *
Угрюмые тучи по городу ливнями возят.
Зашторенно небо и огненный флаг с неба снят.
Одна у меня ты осталась, печальная осень.
Фонарики платьев твоих освещают меня.
Мне нужен твой свет, потому что здесь что-то нечисто.
Иль это со всеми такое, не только со мной.
Выходишь из дома каким-то тупым эгоистом.
Таким же тупым эгоистом приходишь домой.
Кого-то заденешь и даже нечаянно ранишь.
Кому-то взболтнешь, не подумав, ужасную весть.
Ты умница-девочка, осень, ты все понимаешь.
Ты все понимаешь. Ты все принимаешь, как есть.
* * *
Я прошу - отныне
Не спеши в полет.
Говори про иней,
Но молчи про лед.
Это ведь несложно -
Мы с тобой друзья.
Да, про искры можно.
Про огонь нельзя.
Не давай мне повод !
Хочешь прочь гони !
Говори про холод.
Про мороз ни ни.
Я пишу так ломко,
Но пишу, любя.
Это стих о том, как
Удержать себя.
Говори непросто,
А шурши тайком
Или каплей воска,
Или мотыльком,
Отслужившим службу
На краю свечи.
Говори про дружбу.
Про любовь молчи.
* * *
Непонятно ; то ли кончились сказки у Шахерезады,
То ли послетали значки с октябрят,
То ли избушка к тебе повернулась задом,
То ли всего-то навсего что-то лопнуло внутри тебя.
Но возвращаясь домой, вернее не возвращаясь, а волочась
(Каждый день по три-четыре поединка),
Знаешь, как сидя на тумбочке в прихожей, снимая ботинки,
Скажешь : Какая грязь !
Просто пройдись по квартире, ни к чему не прикасаясь,
Зная, жалея, что со шкафом, например, по душам не поговоришь.
Так происходит деление на электроны, Заяц.
Так умирает любовь, Малыш.
Это такая физика ощущений - осваивается быстро.
Это такая химия чувств, геометрия разлук.
Кто-то уже поет об этом, слышишь, и звук,
Звук этого голоса оказывается на удивление чистым.
* * *
Она голову ломает, как вернуть счастливый блеск окнам,
Не поднять бы своим шепотом какую-нибудь бурю в лужах.
У нее-то все нормально, у нее-то еще все неплохо,
У нее-то все прекрасно. Вот с другими, что творится. Ужас!
У того опять проблемы. Ну а эту вон недавно бросили.
А у этого все не ладится там чего-то.
Она будто бы их всех отстаивает перед осенью,
Перед всеми ее листопадами, листолетами.
Непричесанная, смешная, бордово-оранжевая
Все кричит изо всех сил, хоть не слышно нам ее крика.
Она будто бы кого-то стоит здесь и выгораживает.
Все болеет за кого-то. Не трогайте ее. Тихо.
* * *
- Ой, здравствуйте!
- Приветствую! Какая встреча.
Нет, я не хвостик, просто на улице теплo.
Куда вы? За лекарствами?
За хлебом? В гости?
Как здорово! А можно я возьму вас под крыло?
Я вычислила встречу. Жизнь - это математика.
- Что жизнь? Я вас не слышу.
Куда ж нас так несет?
- Устали? Так давайте-ка присядемьте на крышу.
На эту вот.
- Сидим такие легкие, а вот слова, как камни.
- Слова, как что? Как камни? Да это ерунда.
Они в полете сбрасывают груз. А? Что? Куда мне?
Куда мне. Мне туда.
Мне прямо. Ну да что ж это
Такое! Bам - налево.
Спускаемся, расходимся. Асфальт ступни нам жжет.
Но если я строкой этой касаюсь неба,
Как нёба языком - все будет хорошо.
* * *
Я руку протянула, чтоб погладить
Тебя, а ты попятился : ну хватит,
Брось, я телячьи нежности не очень...
- Телячьи вам не нравятся? A волчьи?
А волчьи нравятся? Куда ты смотришь, дурень?
Обиделся? Куда ты смотришь? В лес?
Никто еще от нежности не умер,
А если умер, то потом воскрес.
Ну так куда ты смотришь? Говори же.
Не в лес ведь, правда? Может на Восток?
Никто еще без нежности не выжил,
Ни человек, ни волк.
* * *
Я представляю, мам, сколько ты выпила чаю.
Поздно-то как! Ты не спишь еще? Как так можно!
Да, я такая, мам, да, но я обещаю
С неба спуститься и повзрослеть немножко.
Не присылай ничего мне. Ну что ты, ей-богу!
Все это есть у меня, мама, в комнате чисто.
Я обещаю тебе к Новому Году
Выравнить почерк, подстричься, сходить к окулисту
Зренье проверить, а также друзей на вшивость.
Я обещаю раскрыть тебе все свои тайны.
Ну говори, что тебе там опять приснилось.
Глупости все это, все у меня нормально.
Ну не волнуйся ты, мамочка. Что ты? Да брось ты!
Все у меня хорошо. Я скучаю. Очень.
Я обещаю, слышишь, приехать в гости.
Зуб даю, мама! Спокойной ночи.
* * *
-А ты знаешь, такое никто не прощает?
-Да ну!
-А ты знаешь, такое ведь с рук не спускают?
-Ну да...
Нет, не знаю.
Зато я тут знаю одну,
Что простит,
Даже если никто никого никогда
Не простит.
А не кажется вам, что никто этот ваш
Много мнит
О себе? Ну а ты подожди,
Так как прямо вот здесь вот,
Да, прямо сейчас,
Даже если никто никого никогда не простит,
Я прощаю тебя.
У меня же своя голова на плечах =))
Здесь и там
Я здесь всё на цыпочках. Там всё сидела на корточках.
Здесь приторным чем-то всё время воняет в подъезде.
И ты посоветуешь мне спать с открытой форточкой.
Я рада бы, только вот форточек нет здесь.
Как нет? Дa вот так. Нет и всё. Здесь зима и лето,
А там ещё осень с весной. Но, ты знаешь, грусти
Не меньше. А хлеб как хрустит! Да, здесь черного нету.
Здесь черного нету, но белый зато какой вкусный.
И пусть у меня перепутались правое с левым,
Понятно теперь, почему здесь всегда оставались.
Здесь небо, здесь тоже небо, такое небо,
Нельзя оторваться, а я и не отрываюсь.
И надо шарахаться, не доверять никому, но я
Люблю и смотрю, что из этого вытекает.
Здесь ветер, здесь тоже ветер, ветрина пьяная,
Здесь тоже любовь, здесь любовь, да ещё какая!
Ты лучше меня это, Господи, знаешь. Нет всуе
Тебя поминать (ты не терпишь, я в курсе) не стану.
Но видишь - здесь тоже дует, ещё как дует.
Здесь форточек нету, зато не двойные рамы.
Отпускаю
Так бывает с пилотами, с птицами и с мотыльками -
Огоньки, точки встреч, расходящиеся пути.
Я тебя отпускаю. Смотри - я тебя отпускаю,
Я тебя отпускаю и ты меня отпусти.
Я тебя отпускаю, а может быть упускаю
Из своих глупых рук. Как обидно и как протяжно
В низком небе кричат улетающие стаи.
Или это я так от усталости засыпая,
Уступаю тебя кому-то. Уже неважно.
В одиночку идти - как ты это себе представляешь?
Я вот так - бесконечный туннель.
Страшно. Холодно. Но впереди
Золотой тихий свет, свет, который едва различаешь.
Я тебя...ну ты знаешь.
Лети, мой хороший,лети.
* * *
все так медленно тянется - время и поезда.
я в себя ухожу. забываю смотреть в глаза
людям тем,что сидят за окошечками на вокзале,
забываю им улыбаться, в себя провали-
ваясь и шаркая там по дну.
поезд тянется, время тянется, я тяну,
как высокую ноту, как резину, как канитель,
сквозь воздушные стены руки к тебе, к тебе,
над полями озябшей травы, поверх вагонов.
поезд тянется, не дотягивается до перрона,
свет до глаз не дотягивается, руки - до твоих щек.
как ужасны все эти "не до". или рано тебе еще
обижаться и требовать что-то от этих рук,
или мне уже поздно тянуть их - одно из двух.
Хочется лета
для меня так и остается загадкой откуда я и сколько во мне разной крови понамешано как я здесь очутилась и что вообще творится со мной почему я уже целый месяц так упорно как какой-нибудь точной наукой как музыкой как любовью занимаюсь зимой. занимаюсь зимой приношу из парка свежий снег и сушу чтоб не пах прошлогодней листвой. занимаюсь зимой наблюдаю как по белому городу люди бегут и похоже что мне тоже неплохо бы к ним присоединиться но мне проще стоять и тихонько влюбляться в их жалкие лица и бежать лишь тогда когда все уже спят. и на что мне всё это умножить если не на саму себя. я не знаю если ли тому причины но мне действительно симпатична зима и нравится этот рисунок на окне и то что я в этой шапке неузнаваема. я не знаю как так получилось но у меня только сумма и нет слагаемых. или может зима не совсем живая а вообрaжаемая кем-то мной например ожидаемая кем-то и заниматься ей бесполезно или мне мои слагаемые неизвестны. хочется лета.
* * *
Василию Иванову
Смотри, как я живу. Смотри. Мне нужен взгляд.
Твой взгляд, пусть с высоты. Не надо, слишком низко
Не нагибайся. Вот. Смотри - вот здесь вот я,
Вот мама с папой спят.
Нет, все-таки спрошу - за что они тебя?
За что они тебя? Как оказался в списках?
Смотри, как мы живём. Смотри - вот снег пошёл,
А вот мой лучший друг, он вечно непричесан.
А есть ещё друзья, что пишут. Хорошо.
Нет не доносы, нет, стихи и прозу.
А там вон, видишь, люди. Ты их желеешь? Зря.
Ты им желаешь..? Нет. Ты не желай им это.
Ты не желай ума, его легко отнять.
Раз уж желеешь, так желай им лета, лета.
Кого они все ждут? Наверное вождя.
Чего они хотят? Наверное парада.
Здесь верить ни во что нельзя, нельзя,
А надо, надо.
И надо и нельзя. За что они тебя?
Ну а других за что? Скажи, простил им или
Не смог, не захотел? Что? Неужели да?
Ну а другие как? Простили?
Да, можно умeреть, но память в порошок,
Как человека не стереть и в ров не бросить.
Смотри, как мы живём. Смотри - вот снег пошёл.
Смотри, как хорошо, как снегом всё заносит.
(a + b)
Ни сердца, ни мозгов, ни вен, ни жил
Ты не нащупаешь у нас. Не зря
Мы а + в в квадрате, мы бежим
От икса, забегая за поля.
Ну что? Давай присядем, подытожим,
Умножим, сложим, вычтем и поделим
На весь наш путь, на наше неумение любить
И обнаружим, что не может
Такого быть.
Что радости такой и глаз таких,
А главное - такого счастья
У нас с тобою быть не может,
Что мы надежду эту зря с собой таскаем.
Но вот ты смотришь на меня
И свет в твоих зрачках не гаснет.
И что за алгебра дурацкая такая?
* * *
- А когда он придет к тебе в тихую рань,
Когда он доплывет до тебя в этот штиль...
- Он придет когда рак на горе...
- Перестань!
Сядь и жди.
- Да не буду я ждать - стул к спине прирастет.
- Ну давай помечтаем хотя бы о том,
- Брось ты, он не войдет...
Не найдет он мой дом.
Не найдет он мой дом.
Говорю : не - най - дет.
Не найдет он мой дом,
Не захочет искать.
Да к тому же, ты знаешь, душa его - лед.
- Мне ль об этом не знать.
- Помнишь, как он ответил спокойно легко,
Так что мне захотелось ругаться и выть,
Когда я, не подумав, сказала вдруг то,
Что нельзя говорить?
- Дорогая моя, это все ничего,
Ведь никто же тебя за язык не тянул.
Все ж, когда он придет,
Как ты встретишь его?
Что ты скажешь ему?
* * *
Чаще-чаще вырываюсь.
Реже-реже дышу.
На своем ли я месте?
Нет не на своем.
Или потому что не моё это,
Не для меня этот шум,
Или потому что в детстве
Я так и не полюбила платьеца,
Бантики, рюшечки.
В них девочки так смешны
И также нелепы,
Как мальчики в костюмчиках
И также смотреть на них страшно.
Я любила вельветовые штаны
И старые фланелевые рубашки.
Боже, как хочется-хочется
Не казаться, не становиться,
А сразу быть.
Смыть с себя эти метки,
Снять эти кольца,
Сбрить на фиг эти волосы.
А вам слабо полюбить
Не одежду и даже не тело c голосом?
А вам слабо полюбить душу
Голую без набедренной повязки,
Без фигового листочка?
Душу, у которой только скорость и нежность?
Чаще-чаще повторяю про себя это строчки,
Чаще-чаще порывы ветра.
Дыханье реже.
* * *
Папа, а знаешь, что стало с твоею дочкой?
С дочкой весна случилась. А ты ей не веришь.
Слушай, у нас тут давно уже март между прочим.
Ты все какие-то глупости мелешь, метелешь
Все снегопадишь. А дочка какая невежливая.
Не понимает, все думает, что обидишь,
Бросишь. Прости меня зимний мой, снежный мой,
Что ты там видишь?
В вечных снегах своих, в белых своих метелях?
Что ты там чуешь? И будто совсем некстати
Город накапал себе немного капели,
Ты - тридцать капель.
Капель чего? Валерьянки такой невкусной
За этот март и за дочь, что весной болеет
Не потому что тебе плохо там или грустно,
А потому что тебе виднее.
* * *
Эй, ты там за окном, тебе не тесно
В этих дворах?
О чем задумалась? Или у тебя все мысли задние?
Ты, которая опустилась на город,
Стоишь над душой и не двигаешься с места,
Что ты хочешь сказать мне?
Что ты хочешь сказать мне? Тебя спрашиваю.
Почему ты вся такая из себя длинная-предлинная?
Что ты хочешь сказать мне такого страшного?
Черного такого, серо-буро-малинового?
Что ты хочешь сообщить мне такого неинтересного?
Что молчишь? Куда намылилась?
Посмотри, как я на черное твое отвечу небесным.
Как я солнечным выругаюсь.
* * *
Как все, я милого узнаю по походке,
То есть услышу по походке. Клин
Клином так и не вышибло.
Прости.
А где-то два звонка коротких,
Два длинных и твои шаги...
Как узнаЮ о том, что жив,
Здоров и не стоишь на краю крыши,
Когда я только ухо к мокрому асфальту приложив,
Могу тебя услышать?
Когда я только к ледяной стене плечом
Прижавшись намертво, могу к тебе вернуться?
Я только так могу еще
Опомниться, очнуться,
И, как песок, пересыпать твои шаги;
Их речь, их шепот, их мелодию, их стук,
Или вдруг взять и побежать наискосок
Чернилами по белому листу.
Ну что стоишь? Беги!
Ага. Бегу.
* * *
Тебе же ясным языком сказали - "Бог с тобой. Что взять
С тебя?" Иди себе домой,
Вдыхая запахи весны, бензина и всяких там акаций.
Да, но признаться то ни в чем нельзя.
Нельзя признаться
Ни в том, что сердце у тебя, как паровоз,
И так и норовит
Из ребер выпрыгнуть,
Ни в том, что небо пахнет гарью.
В любви,
В пожаре,
В поцелуе,
В тишине,
В закате (да особенно в закате),
Да и в рассвете тоже - нет
Нельзя. Ни даже в купленном на лето платье.
Как тут признаешься, что ты в огне,
В дыму,
Во сне,
В тоске,
В Крыму,
В песке,
И в том, что все они тебе лишь только снятся?
Как тут признаешься в таком? Да и кому?
И стоит ли тут в чем-то признаваться?
* * *
Это жизнь. Это рай. Это нежная летняя,
Бестолковая грусть. Это ваше "прощай", это моё "люблю"
Никакое уже, усталое, словно оно и не вам.
Это я пятилетняя маме своей говорю -
"Мама,скажи мне ласковые слова".
Наконец понимаешь, что лето ли осень ли -
Разницы нет, что в таких вещах
Мало кто смыслит, а многие только делают вид,
Что им все понятно.
Но ведь ты-то знаешь - эти слова не произносят,
Эти слова молчат.
И уж тем более не забирают обратно.
Рай - это здесь, здесь, где на тишине говорят
Рай - это здесь, где я целую ночь не сплю,
Где раздается сердечное тиканье,
Где над Землею летят человечьи "люблю",
Смешиваясь с воробьиными чик-чириками.
* * *
Ну что же поплыли давай вон за те буйки.
Поплыли, поплыли! Чего нам с тобой терять?
Чего нам бояться? Поплыли! С какой руки?
Но только давай друг друга не обгонять.
Но только давай друг друга не перебивать
И не перекрикивать чаек. Ну что, пловец,
Где плавать учился? Рассказывай. Хочется знать
Побольше о вас, молодой человек.
Ты значит в бассейне? Гм. А меня отец.
А знаешь, ведь это наша с тобой вода
И пена и соль - тоже наши. Не зря мы плывем, не зря.
Но мы не из тех, кто заплыв неизвестно куда,
Чуть что голосят : Земля, Земля.
В каких еще пересечемся с тобой морях?
Что? Нет, не забуду конечно. Нет. Так и быть))))
Как можно забыть тебя? Что там горит? Маяк.
Ну вот и твой берег. А мне еще плыть и плыть.
* * *
Представляешь - пока мы тут сидим и не чешемся,
Смотрим мимо друг друга,
На салфетках треугольники рисуем,
Кто-то где-то задыхается, как Земфира, от нежности,
А кому-то не хватило
Кислородной маски последнего поцелуя.
Представляешь-пока мы тут сидим и в ус не дуем,
Кто-то где-то выходит из тени,
Встает из под Земли, вылезает на поверхность
И идет длинными прямыми дорогами.
Кто-то где-то, где-то кто-то
И хорошо им и много их.
И нам кажется тоже раньше так хотелось.
А теперь нам наверно все равно или не по силам.
Или может мы просто присели отдохнуть,
Передышка у нас такая, привал,
Или как там это еще называется?
Представляешь - пока мы тут сидим,
Кому-то не хватило,
Кто-то задыхается.
* * *
Говори, говори, продолжай. Ничего. Всё в порядке.
А еще говорят, будто правда чего-то там жжет.
Говори, говори. Я клянусь вот на этой тетрадке,
Что уже ничего не скажу. Мне уже хорошо.
Я уже не пошлю тебя на...
Три веселые буквы.
Нет, я просто кивну тебе в знак
Не соглсасия нет, в знак любви,
Не заoблочной, нет, настоящей, застенчивой, глупой.
Говори.
Да, я тень, тень себя возомнившая чуть ли не светом,
Да, я Млечным Путем возомнивший себя чернозем
И не давший плодов. Упрекни меня в этом.
Упрекни меня в этом, и в том, и в другом, и во всем,
Что мешало тебе меня слышать и видеть,
Что заставило эти слова отложить на потом,
Что мешало тебе подойти и сказать : "Извините,
Не подскажите, где здесь метро?"
Убеди здесь остаться еще на какое-то время.
Полежать на песке, покопаться в грязи, поваляться в золе.
Упрекни меня в облаке, да, упрекни меня в небе.
Укрепи меня на Земле.
Париж
Это лето в памяти выжгло твои черты.
Так что теперь сплю и вижу,
Как ты смеешься.
И незачем (да и нечем) эти черты смывать.
Если такие люди, как ты, носятся по Парижу,
То за Париж уже можно больше не переживать.
То за Париж уже можно больше не ставить свечку
И не смотреть про него черно-белые фильмы и сны.
Просто Париж, он на то и Париж,
Просто Париж, он вечен,
Просто Париж - это мы.
Можно Парижем стать,
Можно Парижем родиться
Но притвориться нельзя -
И не один шпион это еще не просек.
Просто летишь и все, как это делают птицы,
Просто Паришь - и все.
Пусть там кому-то еще долго за что-то расплачиваться.
Ты же уже Паришь, мы уже все - свободны.
Улицы эти для нас больше не лабиринт
И на глаза наворачиваются, будто бы слезы, волны
Теплого моря - Парижа, спрятанного внутри
Падам
Он мне скажет : Прости меня, я - ураган.
Пристегни, если можешь, ремень.
А вообще в идеале неплохо иметь парашют.
Он мне скажет, что он ураган,
Пьер, Дамьян, Жан, Клеман,
Николя, Зенидин, Джамель, Антуан.
Он мне скажет, что он ураган
Ну а я ничего не скажу.
Помнишь, как у Эдит Пиаф - падам-падам-падам
Пара-пара-падам и кружится толпа,
И мы прыгаем с ветки на ветку
По ночному метро с ураганом моим.
Он мне скажет, что он ураган, а окажется ветром.
Вот такой вот падам.
Всего-навсего ветром,
Веселым таким ветерком
И еще чем-то тихим звенящим,
Чем-то близким щемящим,
Маячащим за танцующим лесом спин,
Моим вечным мотивом,
Ненаглядным падамом моим.
Рожки да ножки
Конечно это трудно понять:
Ты образован, обеспечен, начитан.
А я вдруг отказываюсь от твоей защиты.
Солнце мое,посмотри на меня,
Посвети на меня!
Зачем мне это? Я и так сбудусь.
Зачем мне это? Я и без тебя стану.
Сделаю какую-нибудь гениальную глупость.
Сунусь куда-нибудь, куда не надо.
И пусть большие и страшные птицы меня догонят,
Набросятся на меня и оставят от меня лишь рожки да ножки.
Но зато я пролечу мимо твоей ладони
И даже не посмотрю, какие там на ней крошки.
Да, я погибну на парковой этой дорожке.
Я ты и не расстроишься, не сделаешь себе харакири.
Да, от меня останутся рожки да ножки.
Но зато какие.
* * *
Да, Катюша, до чего же мы дожили.
Вроде ходишь живая, а чувство такое, что кто-то ушел из тела
И оставил тебя в нем одну, одну-одинешеньку
Повторять : я не знаю, что делать, не знаю, что делать...
И кому-то названивать - вечные поиски старшего,
И на улицу выходить злой, обидчивой, всклоченной.
У кого нам теперь, у кого разрешение спрашивать?
Детство наше давным-давно кончилось, давным-давно кончилось.
А вот это и есть - то бесспорное самое срашное, от которого стынет
Кровь, от которого все эти слезы, смешочки и пытки -
Того детства, его и в помине нет, нет и в помине,
Даже если еще иногда так забавно нас клинит,
Даже если еще донашиваешь его улыбки
* * *
Г.Г.
Ты не одна. Есть номера в твоей записной книжке,
Есть о тебе посты
В чьих-то Живых Журналах.
Ты жива.
Ветер трогает твое лицо,
Пыль поднимает
И крестит
Тебя опадающий лист.
Кто-то быть может и врозь,
Но они и ты
Вместе, вместе.
Раз уж такое дело, то грех не петь,
Не танцевать,
Грех умирать и грустить.
Стыдно перед природой!
Нет уж, какая там старость!
Какая там смерть!
Что ты!
Можно и в зеркало больше не смотреться.
Только в ночное окно, да и то редко.
Чувствуешь - волна набегает,
И от этого не отвертеться,
Не застрелиться, не повеситься, не состариться,
Не выпить таблетку.
Чувствуешь - воздух становится каким-то таким...
Таким каким-то...необыкновенным что ли?
Это кому-то он воздух,
А тебе и им -
Пена, море...
* * *
- Нет уж, давайте о чем-то другом.
Мы же простые, спокойные люди.
Вы меня, я вас... Давайте не будем.
Слышите колокол : Дин-дон.
Если бы был хоть какой-нибудь знак.
Шанс, что он будет один из ста.
Слушайте, не раскрывайте рта,
Это же не произносится так
С бухты-барахты : Вот вам - бух,
Нате, мол, жизни моей кусок.
Это же...
- Бросьте. Я вас...
- Стоп.
Не произносится вслух.
Падай!
Гостем великим, спасением будешь ты,
Если завалишь собой этот мир.
Белый, простой, безупречный, безудержный,
Падай, спасай, мы хотим.
Щедро, не брезгуя голыми прутьями,
Не обращая внимания на грязь,
Падай, прошу тебя, падай, прошу тебя !
Не останавливаясь.
Будет ли нам сладкий сон и прощение ?
Будет ли нам хоть один день без слез ?
Это вопрос твоего снисхождения,
Жизни и смерти вопрос.
Падай на веки, на мусора залежи,
На тротуары, на лбы, на пальто !
Падай, скорей, заклинаю : Ну падай же !
Не разбирая на что.
Падай ! Нельзя же таким быть безжалостным !
Слышишь, как просит тебя человек.
Падай, пожалуйста ! Падай, пожалуйста !
Падай, пожалуйста, снег...
Двойники
Ты выпустил в город своих двойников.
Так, ради забавы, и этим ты весел.
Пугнуть тебя что ли ? Уйти в поднебесье?
В каскад облаков ?
Но так высока эта белая даль.
К тому же, сам знаешь, какого я роста.
Но сводит с ума меня мелкое сходство,
Подробность, деталь.
Игра в узнаванье. Безумия дрожь.
Чуть было за тем. Нет. Ошиблась. Обратно.
Вон тот со спины. Это невероятно...
Бог мой ! Как похож.
Ты выпустил в город своих двойников.
А мне разбираться, а мне разрываться
Средь шума, жужжанья, трамвайных оваций,
Входящих звонков.
|
|
